Боги и монстры

элегантно и не спеша, позволяя плащу волочиться за ногами по пыли, моракс разгуливает по руинам, без всякого страха и сомнения, он знает — если ищет бог, то он обязательно найдет. плечи его величественно расправлены, когда он наконец-то находит то что так долго, ни разу не торопясь выискивал. бедный-бедный предвестник, вот что проносится в мыслях адепта, когда он видит чайльда беспомощно прижатым к стене, зажатым собственными руками и ребрами. грудная клетка сдавлена, давит на легкие, наверное, от того он так тяжело уставши дышит. глаза чайльда как прежде, как тому обыденно, стеклянные, пустые, не отражают в себе звезд и красок ночи неба над долиной, только уже их голубой цвет выглядит яснее — дикий взгляд, пустыми глазами в душу. тарталья еле двигается, собирая руки в ноги и наоборот, рукавом, он еле-еле вытирает кровь с губ. мораксу казалось он уже умер, он несколько впечатлено вскидывает брови, окидывая взглядом мальчишку. адепт, не обойдясь без доли злого смеха, про себя отмечает что предвестник пах трупом, пах так, как обычно мертвецы в могилах. чайльд, даже прикладывая сильные усилия, не может подняться на ноги — что-то вывихнул, что-то сил не хватает. хрипя про себя он признается адепту, что думал переночевать в долине, не почти он его своим присутствием прямо сейчас. моракс понимающе кивает, ах, ему на душе куда лучше и легче, он уже думал облегчить страдания фатуйца за скромную плату в всё его состояние, с смешной фразой " может, я доем? "в этом он и сознается тарталье, когда протягивает ему ладонь, дабы тот наконец-то поднялся с ног. конечно, с первой попытки у предвестника не получается, даже при большом усилии друга. он падает обратно, заставляя всю пыль на земле разлететься. — апчхи-и-и. тогда консультант, используя всю силу что осталась в смертных руках бренного тела, тянет приятеля-фатуи на себя, заставляя подняться на свои две, с неприятным звуком. игнорируя пыль, то насколько грязная одежда у чайльда, он старается поднять его на плечи. — вы чего творите?! тарталья опешил, быстро, не особо церемонясь он толкает друга. — ты ещё удумал!? я тебя донести пытаюсь. — — берите за плечи. я лучше доберусь в порт трупом, нежели войду туда на чьих-то руках. — даже во мраке ночи, было видно, как щеки чайльда изменились в цвете, каким возмущенным стал его взгляд всего-то из-за одной попытки. Консультант несколько утомленно кивает ему, ладно, он согласен терпеть экстраординарность в сочетании с сложным характером приятеля — так уж и быть. консультант мягко подхватывает его за плечо, ощущая, как помимо его веса теперь ему придётся волочить предвестника. чайльд вжимается головой в чужую шею, рыжие волосы неприятно щекочут, заставляя чжунли приулыбнуться. путь предстоит долгий, безумно долгий, повезет если они доберутся до рассвета без происшествий по непростой дороге. бывший архонт и предвестник, идут нога в ногу, плечо к плечу, кто бы мог подумать, что у них случиться такая идиллия где-то кроме ресторанов. и консультант для себя отмечает, что от чайльда разит плесенью, гнилью. особенно когда он впервые подумал сегодня своей драконьей сущностью о Тарталье, о своём же друге, о авангарде царицы, как о добыче, это почувствовалось сразу же, запах будто что-то догнивает, уже давно, мерзко и омерзительно. еда еретиков тоже гнилая выходит, как дальше есть с ним с одних подносов? когда повар от бога — еда искусство. они идут мимо заброшенного лагеря, ноги тартальи уже его совсем не держат — наверняка вывих. моракс корит себя что не осмотрел тарталью прежде чем его вести обратно в порт, чувствует себя виноватым, и чайльда, за то что тот промолчал что нога кровоточит. его взгляд мечется к чайльду, уставшему, полуубитому — полуживому. от этого становится не по себе, холод пробегает по спине, кажется собственные руки тоже дрожат. — давай отдохнем, — он опускает чайльда на землю, стягивает с плеч собственный плащ, с особой заботой накрывая предвестника, — я поохраняю твой сон. тарталья уже не слышит, его разум окутывает сон, когда он в согласии мычит, прижимаясь к ветхой палатке. консультант с особой нежностью в янтарных глазах, заправляет выпавшие пряди обратно за ухо предвестника. бережно поправляет плащ и шарф, наслаждаясь спокойной тишиной долины, колыханием травы и палатки, и конечно, умиротворённым дыханием спящего друга. он садится ближе к спящему предвестнику, он вдыхает свежий воздух ночи, замечая что теперь, когда он не думает о чайльде как об ужине, тот пахнет совсем иначе, что-то явно есть кроме свернувшийся крови и пыли. моракс склоняется, подбираясь чуть ближе, и на свой риск вдыхает ещё раз — парфюм, безумно дорогой. ужасно дорогой, наверняка фонтейский, какой-нибудь бриз вихря. это заставляет консультанта невольно улыбнуться, ему нравится думать о грозном воине из снежной как о любом другом богатом аристократе, искусным во всем. себе в список, до отбытия очаровательного предвестника, он записывает прогулку по парфюмерным бутикам, не то чтобы ему не нравилось, как сейчас пахнет мужчина, нет, просто ему бы хотелось подобрать аромат что будет угождать бойким нравам авангарда царицы, и конечно, знать, как пахнет и чем его му- его близкий друг, его коллега, хоть и временный. 我爱你, вот что думается, когда консультант вглядывается в лицо чайлда. наконец-то чжунли почувствовав спокойствие, присаживается рядом. укладывает голову на плечо спящего тартальи, наверняка он видит уже третий сон. спать не хочется, нет, ни в коем случае, обыкновенно хочется тепла чужого тела.