Знаю

      Гермиона лежала на кровати, сверля глазами потолок. Вопреки ожиданиям, слёз не было. Как и сна. Зато от сильного волнения лихорадило тело, в кровь будто впрыснули какой-то наркотик, обжигающий каждую клетку маленькими и горячими язычками пламени. Семь лет назад, когда её лучший друг исчез, оставив лишь короткую записку без обратного адреса, мир Гермионы рухнул за секунду, придавив её глыбой отчаяния. Она пережила это, смирилась с тем, что никогда больше его не увидит. А сегодня он снова здесь: повзрослевший, уверенный, красивый…       О Мерлин, о чем она думает?!       У неё до сих пор тряслись руки и сердце отплясывало чечётку с утроенной скоростью. Гарри был самым близким человеком для неё на протяжении семи лет. В своё время она бы умерла за него не задумываясь… Да, если быть откровенной, после его отъезда, смысла в своей жизни она не видела. Двигалась на автомате по накатанной дорожке: образование, свадьба, работа в Министерстве… Если бы не Кингсли, всегда очень высоко ценивший её знания и идеи, то она, наверное, сошла бы с ума. Ведь Гермиона и в страшных снах не могла себе представить, что, не потеряв Гарри на войне, потеряет его после таким глупым образом. Что он исчезнет из её жизни. Что он просто бросит её! Бросит!       Забытая невысказанная обида съедала её изнутри, мучительно и медленно, смакуя каждый кусочек. Он тогда разбил ей сердце! Разбил на мелкие кусочки! Ничего не могло сломить Гермиону Грейнджер: ни нападки «чистокровных» в школе, ни война, ни холодноватые отношения с родителями после восстановления памяти, ни развалившийся брак… А он — смог… Вычеркнув в один миг её из своей жизни, присылая раз в полгода, словно подачки, дежурные письма. Всё это время она соединяла разорванные куски своего сердца воедино, штопая их грубыми нитями, пряча от чужих глаз свои слёзы. И она справилась. Взяла себя в руки, встала на ноги, построила карьеру. Даже научилась улыбаться. Она привыкла жить без него, без этого хаоса в своей размеренной жизни, имя которому — Гарри Поттер. Его возвращение было громом посреди ясного неба, нарушившим её покой, заставившем окунуться в воспоминания и вновь испытать все чувства: от бескрайней нежности до глубочайшей обиды, злости и беспомощности. Понимая, что справиться с собой не удастся, а выспаться перед новым рабочим днём необходимо, Гермиона потянулась к тумбочке, где хранила «зелье без сновидений».

***

      Гарри внимательно слушал напутствие Кингсли, когда в кабинет уверенной походкой вошла Гермиона. Так слухи не лгали — она действительно заходила сюда как к себе домой. Однако, увидев друга, почему-то смутилась и опустила глаза, лишь неуверенно кивнув в знак приветствия.       — Доброе утро, Гермиона, — просиял Министр. — Посвящаю главу Аврората в курс дел. Проходи, садись, у меня есть несколько поправок к последним законопроектам относительно детей-оборотней.       Гарри мельком окинул её взглядом и тоже уткнулся в стол. Рон прямо в точку попал, говоря, что она похорошела. Гермиона и раньше была миловидной девушкой, а к двадцати шести годам просто расцвела, превратившись в молодую сексуальную женщину. Даже строгий деловой стиль одежды не мог этого скрыть, а наоборот, подавал под правильным углом. Копна каштановых волос больше не торчала в разные стороны, а аккуратно спускалась мягкими волнами чуть ниже плеч. Теперь она носила каблук, что делало её заметно выше и подчёркивало стройность ног. Гарри сглотнул, чувствуя небольшое напряжение внизу живота. Не будь Гермиона Грейнджер его старой подругой, он бы непременно приударил за ней прямо сегодня.       — Так что, мистер Поттер, даю вам полную свободу действий и надеюсь на скорые результаты. Отчитываетесь пока мне лично, с руководством ДМП договорюсь сам.       За семь лет Бруствер стал опытным игроком на политическом поприще. Он умело сколачивал команду, умудряясь обходить привычную структуру Министерства и ставя на ключевые должности «своих» людей. Причём, делал это деликатно, не вызывая всеобщего недовольства. Он умело продвигал передовые идеи и давал расти молодым талантам, разогнав большую часть бесполезных министерских шавок. Впереди новый срок и, судя по всему, планы у Кингсли были грандиозные.       — Хорошо, господин Министр, — кивнул молодой человек, бросив на Гермиону короткий взгляд из-под чёлки.       — Кстати, мисс Грейнджер очень талантливый менталист. Это может оказаться очень полезным при некоторых допросах.       Губы скривились в ехидной ухмылке. Ой, лучше не присутствовать ей на его допросах.       — И последнее, мистер Поттер, — протянул Кингсли, — прошу не рваться лично в рейды и не рисковать впустую своей жизнью. Вы — глава Аврората, а не рядовой боец. Мне нужна от вас стратегия, план действий и результаты.       Тут уже ухмыльнулась Гермиона, закатив глаза в своей обычной «всезнайской» манере, и Гарри почему-то это задело. Он давно вырос, и не нуждался в «мамочкиных» оценках и наставлениях. Откинувшись на кресле, он устремил на неё пристальный взгляд и произнес:       — О, господин Министр, планирование никогда не было моей сильной стороной. Мои козыри — интуиция и удача! Если вам нужен кабинетный стратег — поставьте на моё место мисс Грейнджер.       Подруга демонстративно скрестила руки на груди, глядя на него, как на садового гнома.       — Нет, Гарри, — усмехнулся Кингсли, чувствуя искры напряжения между этими двумя. — На мисс Грейнджер у меня другие, далеко идущие планы. Так что больше не смею тебя задерживать.       Гарри кивнул и быстро покинул кабинет. Ему предстояло много дел: планёрка отдела, разбор отчётов по нераскрытым преступлениям и ещё… надо срочно найти себе женщину. А то подруга детства как-то непривычно волнует его.       Вопреки ожиданиям, последний пункт плана оказался одновременно простым и сложно выполнимым. Уже с утра в лифте Гарри отметил на себе заинтересованные взгляды представительниц слабого пола — они открыто кокетничали с ним в коридорах и призывно улыбались. Но в проклятой магической Британии он всё ещё был Героем, Избранным и Победителем Того-Кого-Нельзя-Называть. Практически каждая незамужняя дама, проявляющая к нему хотя бы толику интереса, явно не отказалась бы стать леди Поттер.       Мерлиновы подштанники!       Об этом уже трещал свежий номер «Пророка», и Гарри понял, что нужно быть осторожным в выборе подружки на ночь. Был риск нарваться на дочурку какого-нибудь многоуважаемого семейства, мечтающего об объединении родов. Это всё, после едва не состоявшейся свадьбы с Джинни Уизли, вызывало у него рвотный рефлекс. Нет уж… Он хотел просто сбросить напряжение, а не всю эту розовую чушь в виде любовных признаний, свадеб и прочей ерунды!

***

      Гермиона злилась, наматывая круги по своему кабинету. Предстояло заняться поправками к законопроекту, которые они обсудили с Кингсли, но взять себя в руки не получалось. Поведение Гарри бесило. Не успел вернуться, а уже задирает её!       Кабинетный стратег? Да сколько раз она прикрывала ему спину в бою! Самоуверенный болван!       Нет, она не пойдет к нему! Не будет ничего спрашивать! Ей безразлично, почему он уехал не попрощавшись и зачем вернулся! Ей всё равно, что он ей не писал! Пусть катится к лешему со своими проблемами! Её это не волнует, совсем не волнует…       — Гермиона… — знакомый баритон, буквально пригвоздил её к полу и на несколько секунд выбил из колеи. — Пообедаешь со мной? — он стоял, вальяжно облокотившись на дверной косяк, скрестив руки на груди, тем самым демонстрируя неплохие бицепсы.       Гермиона отметила, каким статным и мужественным он стал, как шли ему обычные брюки, простая белая рубашка и дорогие часы на запястье… Гарри, как и она, предпочитал маггловский стиль в одежде, отказавшись от мантии, по крайней мере, в стенах Министерства.       — Нет, не могу! — испуганно вырвалось у неё, прежде, чем она успела обдумать вопрос. — У меня много работы.       — Но ты же когда-нибудь отдыхаешь?       — Прости, сегодня правда никак. Возможно, в другой раз…       — Ну окей, — он ещё раз смерил её взглядом и покинул кабинет.       Гермиона упала в кресло и закрыла глаза. Сердце выскакивало из груди, а мысли путались. Почему она отказалась? Могла бы пойти и задать все интересующие её вопросы? Но перспектива оказаться с ним наедине пугала её. Подсознательно Гермиона чувствовала, что стоит ему, как раньше, виновато взглянуть на неё своими манящими глазами, и она простит. Простит, как будто не было этих семи изматывающих лет, того опустошения и невыносимой боли, которую она прятала всё глубже и глубже год за годом. Она не хотела прощать, боялась снова привязаться к нему и дать волю своим чувствам. Обида никуда не делась. Гермиона злилась и не собиралась так просто с ней расставаться. В своё время она ценила их дружбу больше всего на свете и не могла забыть то, что Гарри так легко перечеркнул её.