Таким ты мне нравишься больше...

      Как же хорошо в Токио. Несомненно, лучшее время дня здесь это закат — непродолжительная пора, в которую не желающее уходить солнце и робкая луна, вечно сражаются за право вступления на небосвод. По улицам гуляет спокойный теплый ветерок, иногда сгоняющий с проходящих мимо людей их лёгкие головные уборы и поднимающий на воздух прекрасные розовые лепестки сакуры, цветущей в марте. Как же красив вечерний Токио! Как же непредсказуем и таинственен…        Хьюи идёт по извилистой, парковой брусчатке в сторону какой-то высокой башни, вершина которой скрылась за кронами огромных деревьев. Его окружают розовые вишни, которые радуют прохожих своим терпким ароматом и ярким цветом. Мальчик в красном, привыкший к задымлённому воздуху его родного Дакбурга, вдыхает полной грудью этот экзотический для него аромат и что-то увлечённо высматривает в своей чудо-энциклопедии юных Сурков, в которой, казалось бы, можно найти всё что угодно, изредка подымая глаза из книжки, чтобы не стукнуться обо что-нибудь головой по пути. — Ну так куда мы пойдём Хьюи? — Донёсся беззаботный голос из-за его спины, принадлежащий его новому другу. — Я не знаю. Предлагаю пойти на обзорную башню. Мы побывали почти везде, где рекомендует нам побывать книга юных Сурков, так что теперь неплохо было бы пойти и посмотреть на Токио с высоты птичьего полёта. Все равно Джайро освободится только через несколько часов. — Рассудил Хьюберт, оторвавшись от своей универсальной книжки, и взглянул на время на находящемся рядом с ним рекламном экране. Это было единственное, что он там разобрал. — Как скажешь. — Спокойно протянул Бойд, завороженно смотря в розовое небо, где смыкаются пёстрые кроны прекрасных деревьев, и вылавливая руками их медленно опадающие лепестки.       Мальчик в красной кепке заметил интерес парня к этим растениям, и с умным видом решил его просветить. Да, конечно он понимал, что у этого мальчика всё, наверное, уже загружено в мозг, но он ничего не смог поделать с этой противной чертой своего характера, которая заставляет его вечно умничать перед другими, даже когда это не совсем уместно, за что ему часто прилетают тумаки и необидные обзывательства от младших братьев. — Знаешь, а в Японии вишнёвый цвет символизирует облака, благодаря тому, что множество цветов сакуры часто распускаются вместе и это метафорически обозначает эфемерность жизни. Это символическое значение часто ассоциируется с влиянием буддизма на… — С умным видом начал Хьюи, но осёкся недоговорив, поняв, что он уходит в дебри и спутник за его спиной возможно уже готов прострелить ему голову, лишь бы он заткнулся. Повисла тишина. Хьюи скучающе продолжил свой путь. — Так что дальше Хью? С влиянием буддизма на? — Донёсся заинтересованный голос Бойда прямо за его спиной. От такой неожиданности Хьюи резко развернулся и непонимающе посмотрел во внимательные глаза его собеседника. — Эмм, ты что? Я что-то не так сказал. — Вопросительно уставился на него робот. Парень в красной кепке приостановился. И понуро вздохнул. — Нет, извини, просто я привык, что мои братья, да и вообще все, всегда затыкают меня, когда я хочу что-то рассказать, да и потом начинают занудой обзывать. Не думал, что тебе действительно будет интересно слушать про какие-то там сакуры в каком-то там Токио. — Неловко почесал затылок он, отводя взгляд в сторону. Тут его плеча заботливо коснулась чья-то мягкая, прохладная рука. — А я не нахожу в этом ничего занудного. Знаешь, если ты немного умнее других, то это не значит, что ты должен держать всё в себе. Я всегда с радостью тебя выслушаю. Плюс, мне правда интересно узнать что-то новое, даже о таких прекрасных деревьях как эти вишни. — Спокойно сказал Бойд и доброжелательно улыбнулся, прищурив глаза и пытаясь подбодрить друга. От такого откровения, Хьюи немного покраснел, но все же благодарно посмотрел на своего собеседника. — Ты правда так считаешь? — С надеждой в глазах спросил он. — Определённо. — Улыбнулся Бойд. — Но в твоей голове же компьютер, ты же и так всё знаешь. — Непонимающе заметил Хьюберт. — Ой, да брось. Я уже давно не пользуюсь возможностью загрузки в себя информации. Ведь сразу всё узнавать не интересно. Интереснее учиться самому. — С беззаботной улыбкой отмахнулся мальчик, и, отведя взгляд от спутника, умилился пушистой серой кошке, сидящей на лавочке недалеко от них. — Знаешь, а ты прав. — Воодушевился Хьюи. По его телу пробежали приятные мурашки и сам не понимая почему он снова покраснел.              Как оказалось, Бойд явился единственным существом на этой планете, которое его действительно понимает. Не притворно как Луи, не показушно как Дьюи, а реально, по-человечески. А стальное сердце этого робота вмещает в себе столько жизнерадостности и доброты вместе с логичностью и точностью ума, сколько ни найдётся даже у сотен Вебби вместе взятых. " Но почему я так думаю именно о нем? " — Прозвучал вопрос в мыслях Хью " Он… Он какой-то особенный что ли.» — Ответ не заставил себя долго ждать. — Ну так что, ты продолжишь? — Попытался развеять неловкое молчание друг старшего Дака. — Да, конечно. — нервно кивнул Хьюи, опомнившись, и продолжил свое движение по извилистой дороге парка, продолжая повествование: — Это символическое значение часто ассоциируется с влиянием буддизма на культуру Японцев, являясь воплощением идеи о моно-но аварэ. Связь сакуры с моно-но аварэ изве… — Мальчики скрылись за поворотом. Только ленивая серая кошка осталась лежать на лавке и наконец закрыла глаза в наставшей тишине. Интересно, как же они оказались в Токио? **** Предисловие. ****       Началось всё с того, что после неожиданного знакомства с Хьюи у мальчика-робота начались какие-то неполадки, которые переодически делали неуправляемыми определённые части его тела. То рука ни с того ни с сего начнёт крушить все, что находится рядом, то внезапно такие дружелюбные чёрные глаза мальчика станут злодейски красными и начнут выпускать лазерные заряды.       Пока Хьюберт доводил мальчика до изобретателя своего дяди, как оказалось ещё и до изобретателя самого Бойда, они успели сильно сдружиться, хоть и Бойд не мог открывать глаза из-за внезапно заклинивших лазеров, он всё равно проникся искренней заботливостью мальчика в красной кепочке.       У Джайро он узнал, что его друг это страшное изобретение — робот-гибрид, органы и кости которого состоят из железа, а остальная его часть вполне человеческая. И проблемы у Бойда начались именно из-за каких-то неполадок в системе.       Конечно безумный изобретатель сначала пытался убедить Хьюберта разобрать Бойда и уничтожить, признав в нём своё детище, но упрямый Дак не собирался ничего слушать.       Он видел, как себя вёл робот в лагере юных Сурков и при общении с ним и он не собирался верить в то, что этот жизнерадостный подросток — бесчувственная машина-убийца. В итоге Гирлуз сдался и вместе с его помощником Фентоном они всё же выдвинулись в Токио, единственное, со слов Джайро, во всём мире место, где бедному парню могут помочь.       Когда группа добралась до Токийской лаборатории, выяснилось, что гению нужно около дня, чтобы всё подготовить. Узнав это, старший Дак и Бойд решили не теряя ни секунды изучить этот незнакомый город и местную культуру вдоль и поперек и получить значки исследователей восточных обычаев, пока Фентон занимал себя борьбой с местными преступниками в обличии Гизмо Дака. Так, спустя день скитаний по этому мегаполису два мальчика и оказались в этом живописном парке. **** Солнце практически зашло. (На Токийской Эйфелевой башне) **** — Скажи странно видеть такое здесь, в Токио? — Обратился Хьюи к, любующемуся на вид вечернего города, Бойду. — Да, по моим данным она должна быть в Париже. — Похлопав по металлической ограде башни, завороженно сказал тот. — Да нет же. Башня это понятно. Копия. А вот вид здесь потрясенный. — Засмеялся Хьюи. Бойд также неловко усмехнулся. — Слушай, а давай сделаем совместное фото, на память. Я видел у тебя в рюкзаке Полароид. — Предложил мальчик, загоревшись идеей.       Услышав это предложение, Хьюи замялся и начал кусать верхнюю губу. Так он делал всегда, когда был в чём-то неуверен. — Бойд, слушай, я не очень фотогеничен. — Сказал он и отвел понурый взгляд куда-то вниз. — А, по-моему даже очень. — Улыбнувшись, заметил мальчик. — У тебя выразительный взгляд, красивые чёрные глаза, притягательные ямочки, когда ты улыбаешься, и привлекательная челка, выглядывающая из-под твоей милой красной кепки. — С неловкой улыбкой на лице заметил робот. На лице обоих выступил румянец, а Хьюи застыл в шоке. — Н-но как? Ты же не можешь сказать такого обо мне без… — Нервно начал шокированный парень в красной кепке. — Эмоций? — Неожиданно для обоих спросил у него Бойд. Хьюи безмолвно кивнул. Робот замялся. — Я сам не знаю как это произошло и почему, но, мне кажется, после встречи с тобой я больше не ограничен в этом. — Он неопределённо посмотрел на старшего сына Деллы. Хьюи пришел в себя и немного приободрился, хоть и румянец не отступил с его щек. — Вот как… Ну тогда давай сделаем снимок. Правда у меня только один заряд. — Улыбнувшись, сказал Хьюи и достал из глубин своего красного рюкзака небольшую красную камеру. — Готов? — Спросил Хьюи, приобняв друга за плечи и встав на фоне практически догоревшего заката, нажал на кнопку. Через пять минут парни с нетерпением ждали проявления картинки и, когда они наконец смогли лицезреть её во всей красе, Хьюи разочарованно вздохнул. — Ну вот, я моргнул. — Расстроившись сказал он, перевесив руки с фотографией через ограду, оперся на железные балки подбородком и печально посмотрел куда-то в даль. — Не расстраивайся, таким ты мне ещё больше нравишься. — Радостно сказал Бойд, легонько пихнув его в плечо. Мальчик в красном резко развернул голову.       Внезапно повисло гнетущее молчание. Бойд, поняв, что он сказал, спешно закрыл рот рукой и виновато скосил глаза на пол. А Хьюи с открытым ртом посмотрел на своего друга, ожидая объяснений. Щеки первого приобрели пунцовый оттенок. Тут пальцы Хьюи, державшие фотографию, ослабли и изображение двух счастливых лиц медленно полетело вниз, вырванное из его бледных рук силой прохладного ветра. — О нет, наш снимок! — Опомнившись, крикнул Хьюи и быстро перевесился за ограду, пытаясь поймать улетающий листок, но не удержавшись, начал падать вниз прямиком с вершины высоченной Эйфелевой башни. — ХЬЮ! — Вскрикнул Бойд и решительно прыгнул за ним, надеясь придумать, что делать.       Долетев до друга, он обнял Хьюи за живот, а на месте его ступней оранжевым пламенем загорелись реактивные турбины, которые прервали их свободное падение и испуганный Дак, под аплодисменты зевак, собравшихся внизу, был аккуратно доставлен на то место, откуда несколько секунд назад, упал.       Бойд крепко обнял шокированного Хьюи, вся жизнь которого уже пронеслась перед его испуганными глазами, но тут же отстранился, лицо парня помрачнело. — Прости, Хью, это всё из-за меня. Мне не стоило тебе говорить такое. Я, наверное, уже пойду к Джайро, этот ужасный дефект срочно нужно будет устранить. — Понуро сказал он и поплелся к лифту, его ноги снова приняли нормальную форму. Мальчик с опущенной головой уже заходил туда, когда отошедший от шока Хьюи нервно выкрикнул: — Бойд, подожди! — Хьюи вскочил с пола и забежал в просторный лифт, красиво обклеенный какими-то наклейками, за своим другом.              Спускаясь вниз, Бойд пытался смотреть куда угодно, но не на мальчика в красной кепке. Тут он почувствовал чужую, теплую руку на своей щеке и наконец взглянул Хьюи в глаза. Они источали только доброту и заботу, на его лице виднелась милая улыбка, а на красных от румянца щеках выступили милые ямочки. Пульс мальчика был учащён, а дыхание сбито. Помолчав несколько секунд, Хьюи ласково погладил его по голове второй рукой и, приблизившись к его лицу, заботливо прошептал: — Не нужно, таким ты мне ещё больше нравишься.