Серый, волк и птица

— Марго, выключи, пожалуйста, фильм. Ворон, который сам не замечая, гладил уснувшего Разумовского по плечу, не отрывая взгляда от экрана, вздрогнул от звука голоса Олега и вскинул на него напряжённый настороженный взгляд. — Хочешь досмотреть? — невозмутимо уточнил Волков. — Просто, как-то не особо здорово будет, если мы досмотрим его без Серёжи. — Всегда можно посмотреть ещё раз, — пожал плечами Ворон, но дальше спорить не стал, опустив взгляд на устроившегося практически целиком на его крыле Разумовского. Пальцы сами потянулись к рыжим волосам, аккуратно поправляя пряди. — Ладно, — пробормотал Олег, не отрывая взгляда от этого действия. Пальцы закололо от желания сделать также, причём, почему-то не только по отношению лишь к Серёже. — Марго, включи, пожалуйста, фильм. Наверное, если фильм будет идти дальше, так будет безопаснее… И правда, потом можно будет просто досмотреть ещё раз, но уже с Серым. Ворон удивлённо вскинул бровь, однако комментировать действия Олега не стал, как и напоминать, что в случае чего сам может попросить Марго и та не откажется. Но теперь, он смотрел на экран, все же не забывая о присутствии Волкова. Олег продолжил делать то же самое, что и до того, как Разумовский уснул — наблюдать больше не за фильмом, а за теми, кто рядом. Было физически сложно слишком долго не смотреть на них. Птице казалось, что у него снова началась линька — от взгляда Олега не веяло опасностью, однако от него у Ворона появлялись мурашки. В фильме началась арка с путешествиями во времени и спасением всех и вся, но даже это не заставило Волкова перевести всё своё внимание на фильм. Когда фильм закончился, картинка остановилась. Марго не знала, включать ли следующий. — Понравился Гарри Поттер? — чувствуя желание заполнить тишину, вдруг спросил Олег. — Интересный фильм, и более глубокий, чем многие бы решили, — осторожно отозвался Ворон. Он все ещё не знал, как вести себя с Волковым. Олег лишь задумчиво хмыкнул, не отводя пристального взгляда от Птицы. — Что? — наконец не выдержал такого внимания Ворон. — Ничего, — произнёс Волков, но это была неправда. Хотелось спросить, сказать, сделать какую-нибудь глупость. Не менее неуместным, наверное, было и желание хоть как-то выразить не особо разумную обиду. — Так прекрати поедать меня глазами, Волче! — уже начиная раздражаться, прошипел Ворон. Зашевелившийся Сережа заставил его инстинктивно продолжить мягкие поглаживания. — Ты бы предпочёл, чтобы я сделал это не глазами? — поинтересовался Волков хриплым шёпотом, стараясь не разбудить Разумовского. Это было явно не то, что ожидал услышать Ворон, поэтому ответа у него не было, разве что… Сказать правду? Но у Птицы горло перехватывало, стоило только представить, как он говорит: «Да, хочу!» в ответ на это. Волков отчётливо фыркнул, поняв, что ему не ответят, и перевёл взгляд на экран телевизора, на котором сейчас не было абсолютно ничего. На погасшем экране можно было разглядеть их отражения. Птица же с одной стороны облегчённо выдохнул, а с другой — неизвестно почему стало грустно. Олег гипнотизировал чёрный экран телевизора, раздумывая, так ли он хочет вообще проводить разбор полётов или проще просто сделать вид, что ничего не произошло. В конце концов, он уронил: — Нам надо поговорить. Именно с этой фразы чаще всего начинались не самые приятные моменты в жизни, наверное, любого человека. Ворон человеком не был, но и его эти слова заставили напрячься и посмотреть на Олега немигающим взглядом жёлтых глаз. — Тебе не кажется, что всё происходящее иначе, чем странным не назовёшь? — хмыкнул Волков, не совсем удачно подобрав начальные слова. — И это ты говоришь мне? — усмехнулся Ворон. — А тебе не кажется, что одно мое существование в вашем мире — уже странно? — Одно дело мистика, а другое, когда эта мистика начинает вести себя нетипично, — закатил глаза Олег. Ему очень хотелось сказать про утро, но он пока не решался. — Нетипично? — вот теперь Ворон и правда удивился. — А как же по-твоему я должен себя вести? — Так же, как и обычно, — цокнул языком Олег, словно это было очевидным. Ворон тихо и как-то нервно рассмеялся. — Сжигать всех, кто мне не нравится? Олег передёрнул плечами, не зная, как объяснить. Он серьёзно посмотрел на Птицу: — Только не думай возвращаться к этому, ладно? Я… имел в виду несколько иное. — Да я тогда ещё даже не начал почти, — с лёгкой ноткой тоски, явно вспоминая о чём-то давнем, почти забытом за давностью лет, протянул Птица. — Ладно, неважно! Ты был прав — эта затея и правда была опасна для Серёжи. Так что ты там хотел? — перевёл разговор Ворон. — Утро, — только и произнёс Олег, переведя взгляд куда-то в сторону. Ворон сделал максимально честное лицо и перепросил: — Что утро? — Хватит притворяться, — раздражённо рыкнул Волков, но стоило Серёже едва завозиться, как он понизил громкость своего голоса. — Тебе, конечно, не привыкать. — А что, не понравилось? — как всегда в таких случаях, Птица предпочитал отвечать ударом на опережение. Волков обернулся к нему. В его голосе появились мурлычаще-рычащие нотки: — Ну отчего же, — произнёс он. — Понравилось. У Ворона округлились глаза — Олег кажется сегодня задался целью удивить его как можно большее количество раз, введя в состояние шока. — А в чём тогда проблема? — едва сумев собраться с мыслями, спросил Птица. — В том, что ты снова притворялся Серёжей, — цокнул Олег. — Он не был против, — отбрил претензии Ворон, не упоминая, что именно Разумовскому принадлежала сама идея подобного. — А ты сам сказал, что я должен был понять и определиться… — Я знаю, что он был не против, — Волков произнёс это почти мягко, но всё-таки неприятные нотки в его тоне были. — Слышал обрывки вашего разговора. — Предупреждаю — это не моя идея и я с самого начала был против! — ни слова неправды.  — Да ну? — скептически посмотрел на него Волков. — Проснется Серёжа — спросишь у него, — передёрнул плечами Ворон. — Я хочу услышать правду от тебя, а не от него, — серьёзно проговорил Олег.  — И какую? — фыркнул Птица. Он был готов к тому, что ему не поверят, все же, почему это обидно и больно? — Никакую, — отрезал Волков. Ворон продолжал увиливать и настаивать на том, что был против, и это было… неприятно. — Так зачем полез, если так против был?  — А ты когда-нибудь пробовал спорить с ним, — мягкий кивок на сладко сопящего Разумовского, — когда у него Идея и желание всех осчастливить? — Понятно, — кивнул Волков, сделав для себя определённые выводы. Пусть Серёжа хоть ещё раз скажет, что Олег не прав, он больше не даст посеять в себе сомнения. Он посмотрел на Птицу пристальным нечитаемым взглядом прежде, чем осторожно слезть с постели, чтобы не разбудить Серёжу шумом и движением. — Да и кто сказал, что я этого не хотел? — уже чуть смелее произнес Ворон ему в спину. Волков замер и медленно обернулся: — Ты противоречишь сам себе. — Нисколько, — ответил Ворон. Потом, видя, что Олег не понимает, всё же нашел в себе силы объяснить. — Я был против того, что предлагал Сережа — проверить — мои ли это желания и что именно я хочу, при этом делая это без твоего ведома. Олег внимательно на него посмотрел. Слова, которые ему хотелось сказать на протяжении всего этого времени: «я вам не игрушка, чтобы делиться мной без моего же ведома», но которые он едва ли был способен сказать Серёже и почему-то не совсем был готов сказать Птице, окончательно так и застряли у него в горле. Ворон же попробовал продолжить, хотя ему и было сложно говорить о чувствах и всем с ними связанном: — Но того, что у нас было — я хотел, не для проверки — в отличие от вас, я никогда не считал, что она мне нужна. Я просто хотел этого, Волче. Хотя бы раз, хотя бы тайком почувствовать полностью — каково это, когда тебя любят, — опустив глаза ещё в начале, он так и застыл, не в силах смотреть сейчас на того, кому слишком открылся. Волков вернулся к кровати, но обошёл ту с другой стороны, где сейчас полусидел-полулежал Птица. Он протянул руку и взлохматил чужие волосы очень осторожно: — Давай попробуем, — тихо и хрипло произнёс он. — А не поздновато пробовать, Волче? — слегка кривовато усмехнулся Ворон, а потом просто потянулся за чужим прикосновением, безмолвно соглашаясь на предложение Олега. — В этот раз без уловок и проверок, — мягко произнес Волков. Может быть, Серёжа и был прав в своей надежде на то, что они способны быть все вместе. Он осторожно нагнулся и легко поцеловал Ворона, мельком погладил рукой чужое крыло, после чего отстранился. Он и сам не хотел себе признаваться, что это было трудно сделать. — Наверное, надо Сережу будить. Мы снова забили на режим дня и проштрафили время обеда. Так готовить лень. Можно доставку заказать… да, лучше сначала заказать, а потом будить Серого. Ворон всё ещё пытался привыкнуть к мысли, что Олег может теперь вот так запросто, не путаясь, поцеловать именно его… На слова о доставке он кивнул — ему было всё равно, а Сережа вряд-ли будет против. Олег долго копался в телефоне, думая, что заказать. Свою любимую пиццу он знал, Сережину тоже, но вот Ворон был неизведанной территорией… не только в этом. Олег хмыкнул и с любопытством на него посмотрел: — Не против пиццы? И нужно начинку выбрать. Ворон придвинулся к Олегу, заглядывая в его телефон. — Сереже с ананасами нравится, — поделился очевидным Волков. Конечно, Ворон и так должен знать. — А слишком острые он не любит. — Я бы попробовал острое, например вот это, — ткнул Птица пальцем в изображение Пепперонни. — Хорошо, — кивнул Волков и защёлкал в телефоне. Себе он заказал мясную, Серёже с курицей и ананасами, а Птице ту, что он захотел. — Теперь главное не разбудить Серёжу до приезда доставки, кажется, он утомился от эмоциональных переживаний. — Да уж, и почему мне попался такой хрупкий и чувствительный человек? — несмотря на слова, тон был скорее нежный чем недовольный. — Потому что если бы вы были оба одинаковые, то мир бы испытал апокалипсис, — скептично, но по доброму сказал Олег. Птица фыркнул и тихо рассмеялся: — Кто знает, Волче, кто знает… Олег вернулся на своё место на кровати. Серёжу и этот шум не разбудил. Волков с нежностью посмотрел на спящего. — Знаешь, хорошо, что у него был ты. Он слишком мягкий для этого мира. — Ну другие как-то живут. Ворон смутился, не привык к добрым словам, поэтому как всегда начал ворчать. — Сережа — не другие, — сказал Олег.