Танцуй, Сони~

      Вечер пятницы шёл спокойно. За окном капал небольшой дождик, ветер играл с листвой на земле, то поднимая её к небу, то резко опуская на асфальт. За столом сидел молодой парень и грыз гранит науки, а заодно и карандаш. — Ничего не понимаю! — прошипел Джисон и отшвырнул карандаш в сторону, — какая-то хрень пошла, а решебы нет… И чё мне делать сейчас? Блин… Ну хорошо, что на работу не надо… Может Феликс чё знает… Да не, такой же тупенький как и я. Джисон встал с места и пошёл на кухню, дабы заварить вкусный чай, который ему привезла бабушка. — Свиснешь, когда закипишь, — обратился Хан к чайнику, заливая в него воду.       Наконец чайник поставлен, чайный пакетик брошен в кружку и Джисон, забравшись куда-то в свои мысли, ожидает свиста своего верного друга. Но не успел Хан подумать про что-нибудь важное, как у него зазвонил телефон. — Твою мать… Директор звонит… Хоть бы не накаркал… — парень выдохнул и поднял трубку, — добрый вечер, директор! Что-то случилось? — Добрый вечер, Джисон! Прости что беспокою в твой выходной, но тут место свободное, никак найти хорошего танцора не можем, а сегодня важное событие. Можешь выйти поработать? Я заплачу в два раза больше, поверь! Просто у нас важная шишка приезжает и нам нужны самые лучшие танцоры. Джисон стукнул себя по голове, мол «засранец, накаркал всё-таки!» — Да, конечно, я приеду. И на самом деле приятно, что Вы считаете меня одним из лучших танцоров. А какая шишка будет, если не секрет? — Приедет сын, отец которого владеет большой кампанией. Парень в тайне от отца пришёл к нам, поэтому имя не сказал, но все по лицу поняли, кто он такой. Частый клиент, так сказать. — Понятно. К которому часу приезжать? — Через два часа сможешь? — Да… До свидания! — Давай, до свидания! Джисон завершил вызов и громко выругался. — И кто тебя за язык тянул? Пипяо, мальчик, теперь надо в выходной задницу тащить на работу… А вдруг там кто-нибудь из наших будет?! — в ужасе подскочил Хан, — да не… У нас ведь никто по элитным клубам не ходит… А тем более по элитным гей-клубам… Только если этот разукрашенный попугай припрётся, но он вроде по девочкам, так что мне не страшно за себя. Ладно… Проехали… В этот же момент засвистел чайник и Хан довольно улыбнулся. Хоть что-то радует.       Чай оказался безумно вкусным, как и говорила бабуля, и поэтому Джисон в приподнятом настроении пошёл собираться на работу. — Ликс, сегодня не получится встретиться, меня вызвали на работу. Шишка какая-то приехала. Прошу меня простить и понять, — записал голосовое Хан, закидывая в рюкзак проездной, бутылку с водой и остальные мелочи для работы.

***

      — А вот и Джисон! Наконец ты приехал. — Простите за опоздание, просто автобус в пробку попал… — Ничего, иди переодевайся. Кстати, этот парень сказал, что возможно хочет кого-нибудь в приват, поэтому если хочешь заработать больше, то старайся лучше, хорошо? — Да, окей. О, и ты тут? Привет, Мини-Сынмини, — салютовал приятелю Джисон. — Привет, бельчонок! Пойдём одеваться. — Ага. Как думаешь, кто это будет? — Без малейшего понятия. Но я не хочу идти к нему в приват, так что даже стараться не буду. У меня сегодня дел по горло. — Так же. Мне домой надо будет. Генетика ещё не решена, — Джисон перекинул руку через плечо Сынмина, — ты прикинь, я уже в конце второго курса, а генетику так и не понял. — Я и в конце третьего в ней не разобрался. Благо препод нормальный, понимает всё и пытается объяснить простым языком.

***

      — Волнуешься? Сынмин стоит перед зеркалом, поправляет костюм (если кружевные трусы с прозрачными гольфами и белоснежным чокером на шее можно так назвать), фиксирует лаком причёску, наносит блеск на губы и смотрит через зеркало на Джисона, который уже был готов и сидел в кресле, кусая пальцы. — Немного… Но так всегда. Главное бахнуть немного вискарика и всё будет чики-пуки, — улыбнулся Хан и встал с дивана, — дай помаду, я всю свою уже съел. — Держи. В общем, мне директор сказал, что этот сынишка не хочет выделяться и поэтому он будет где-то в толпе. Странный он какой-то. — Да… — Кстати, — Сынмин подошёл к ящику, открыл шуфлядку и достал из самодельного тайника дорогой виски, — вы там с этим Хёнджином до сих пор грызётесь или уже успокоились немного? — Ну блин, Сынмин! Зачем портить настроение, а? Грызёмся так же. Он меняться не хочет… Богатенький сынок… Тьфу. — А кто его отец? — настороженно спросил Ким и разлил виски по стаканам, — может тебе колой разбавить? — Не, не надо. Отец… Да шишка какая-то большая, — Джисон принял стакан из рук Мина и выпил залпом алкоголь, — ой, хорошо пошёл. Стой, ты мне случайно не намекаешь на то, что этим сынишкой может быть он? — Вот именно на это и намекаю. Джисон рассмеялся, поставил стакан на стол и вытер подступающую слезу. — Боже, Мини, насмешил. Его отец ни в жизни не выпустит его куда-нибудь на ночь глядя! А особенно в клуб! Его и в обычный не пускают, а тут прямо в гей-клуб, да и такой элитный! — Так сказали же, что без ведома отца приехал. — Так, мой любимый Сынмин, прошу не пугать меня до начала выступления, а то обосрусь прямо на пилоне. — Понял, принял! Ладно, пошли, наш выход через десять минут. — Всё, удачи тебе. — И тебе.

***

      Джисон выходит к гудящей толпе, на секунду слепнет от ярких вспышек, но вскоре глаза привыкают к яркости и стало возможно разглядеть лица. Грянула оглушающая музыка и Хан начал двигаться. Медленно, грациозно, словно кошка, движения плавны, размеренны, сексуальны до бабочек в животе. Руки обхватывают пилон, тело на автомате принимает нужные позы, показывая прелести хрупкого, красивого тела Джисона. Маленький процент алкоголя помогает расслабиться и полностью посвятить себя танцу и зрителю, который был просто в восторге от пришедших парней. Джисон опустился на ноги и почувствовал, что почти всю подножку пилона устилают купюры. Улыбка стала шире, глаза приобретали определённый блеск, взгляд завораживал всех вокруг. Как ни крути, эта работа Джисону ох как нравится. Проходит время, танец набирает обороты, становится более раскрепощённым, в ход пошли не совсем приличные моменты, заигрывание со зрителем. Вроде всё хорошо, но внезапно Хан видит его.

«Блять…»

      Прямо возле пилона стоит Хёнджин и смотрит на Джисона во все глаза. Хан не сводит с него взгляда, проклинает всех богов на свете, но уйти с рабочего места невозможно, пока составленная программа не закончится. Хёнджин смотрит странно, в его глазах почему-то больше нет той вечной неприязни, этого кошачьего прищура, который безумно раздражал Джисона. «Ну всё… В универе теперь все узнают…»       Время тянется раздражающе медленно, словно улитка, песни сменяют друг друга слишком неспешно, тело устаёт слишком быстро, а Хёнджин всё смотрит. Не отрываясь, будто его не интересуют другие парни, такие как Сынмин, который явно был лучше Хана в танцах. В его глазах видно восторг и жуткое желание присвоить Джисона себе. «Вот это я попал… Он же не сводит с меня глаз… Что делать, блин!»       Наконец программа закончилась и стриптизёры разошлись, низко поклонившись громким зрителям. — Пиздец, Сынмин, там был Хёнджин! — в панике бегал по гримёрке Джисон, — он меня видел, Сынмин! Что мне делать?! Он стоял прямо под моим пилоном! — Так, тихо, спокойно. Сядь и сделай глубокий вдох и выдох, — Ким взял Джисона за плечи и аккуратно посадил его на диван, — спокойно, не переживай! — Сынмин, как тут не переживать?! Меня видел мой злейший враг в ЭТОМ костюме, танцующим на пилоне и смотрел не отрываясь!!! Сынмин выдохнул и начал постукивать по плечам, успокаивая. — Так, Джисон, значит это судьба. Возможно это звучит как-то грубо, но невозможно хранить тайны вечно. Скорее всего тебя начнут стебать по поводу твоей работы, а возможно и наоборот. Возможно вообще никто не узнает, потому что Хван не такой мудак как ты думаешь. А возможно это твой шанс примириться с ним.       Джисон тяжело выдохнул и сжал пальцами переносицу, массируя её. В голове ничего не укладывалось, но друг был прав — ничто не вечно. Перед глазами стояло выражение лица Хёнджина. Хан усмехнулся. Хван явно был поражён. — Да… Ты, наверное, прав. Всё тайное становится явным, верно? Сынмин кивнул и улыбнулся. — Молодец, а теперь давай переодеваться и по домам. Хан кивнул, но как только парень снял один гольф, к нему подошла администраторка и широко улыбнулась. — Ты сегодня хорошо поработал, Джисон. Директор сказал, что даст тебе премию, ведь гость оказался доволен именно тобой. А ещё тебя заказали в приват. Так что не спеши снимать всю эту красоту. — Да вы издеваетесь… И кто меня заказал? Опять старик какой-нибудь? Или… Или этот сынишка? Девушка виновато улыбнулась и кивнула. — К сожалению, старик. Через минут десять приходи в VIP-комнату. — Удачи тебе, бельчонок. — Спасибо, Мини. Эх, капец какой-то, генетику не успею решить…

***

      «Прошу руками меня не трогать, деньги в трусы и чулки не совать, а так же не мастурбировать при мне. Если надо снять напряжение, то после ухода танцора. Таковы правила». Джисон повторял эти фразы в голове бесконечное количество раз, оттачивая каждое слово и думал, с какой интонацией лучше огласить правила. Взгляд упал на вход в комнату, откуда выходил пожилой мужчина. «Чего? А чё он выходит? Может в туалет… Значит подождём». Хан открыл дверь и в полумраке увидел силуэт, сидящий на диване перед пилоном. — Здравствуйте, мне показалось, что Вы только что вышли из комнаты… — поздоровался в небольшом смятении Джисон. — Да, он вышел. Насовсем. — Да ну нет… Джисон в спешке щёлкнул по выключателю и, не поймав нужную точку равновесия при развороте, плюхнулся в кресло от неожиданности. Хана будто током ударило. На диване сидел никто иной как Хван Хёнджин. — Да ну нет! Тут же должен быть старик! Какого лешего тут делаешь ТЫ? Джисон в шоке сидел в кресле и рефлекторно прикрывался шёлковой полупрозрачной шалью, которая почти ничего и не прикрывала в силу своей текстуры. — Я и есть этот сын, который пришёл без ведома отца. И как видишь, сижу и жду пока ты начнёшь танцевать. Я выкупил тебя у этого мужчины, — Хван задумчиво взялся пальцами за подбородок, отводя взгляд куда-то к потолку, — знаешь ли, Джисон, ты очень дорого стоишь. — Это звучит просто отвратительно… Я будто раб какой-то, — фыркнул Джисон, стреляя глазами, — не буду я танцевать перед тобой. Противно мне. — Танцуй, крошка. — Пошёл нахуй! — Я заплатил за тебя, ты должен развлекать меня, — Хёнджин удивлённо поднял брови, когда Джисон встал и начал ходить по комнате. Хван быстро достал телефон и начал снимать происходящее, ведь всё это ему до чёртиков нравилось (в большей степени ему нравился Джисон). — Даже и не подумаю! И не смей фоткать, ублюдок!!! — Тебе очень идут эти белые… Трусами это сложно назвать, но пусть будет так. Тебе очень идут эти белые трусы и чулки, и… и эта шаль, — Хёнджин рвано выдохнул воздух; он не сводит взгляда с изящных изгибов, хочет прикоснуться, — господи, и почему ты скрываешь от людей такое тело? — Не твоё собачье дело, мудак! А вообще отвернись! — Стесняешься? Но там ты был совершенно другим, Сони~ — Даже не смей называть меня так! Так меня называет только мама и папа! — Так может я хочу быть твоим папочкой. Ты не подумал?       Джисон резко остановился после сказанных слов и сглотнул появившийся ком в горле. — Чё? Э-эй, не подходи ко мне! Сядь обратно на диван! Хёнджин медленно встаёт, подходит ближе к Джисону, который отходит к стене и в итоге оказывается забит в угол. Хан чувствует тяжёлое дыхание возле уха и сжимается от каждого слова Хёнджина, который жарко шепчет в ухо, аккуратно придерживает тонкую талию тёплыми руками. Ноги подкашиваются от всего, что происходит сейчас, в голове гуляет ветер, а сердце бешено стучит, гоняя кровь по телу с огромной скоростью, но кончики пальцев всё равно онемели. — Танцуй, Сони, пожалуйста. Мне понравилось твоё лицо, когда ты танцуешь, — шепчет в самое ухо Хван, проводит рукой по талии Джисона, легко сжимает её, получая в ответ сдавленный выдох. — Тц… Только лицо? Ладно, садись… Какой танец хочешь? — Самый развратный. И желательно с раздеванием, хочу увидеть тебя полностью. — Да ты похлеще самых старых извращенцев, дорогой. Только никому ни слова, понял? — Конечно, малыш. Это будет нашей тайной. — Ты дашь мне выйти из угла или мне тут танцевать?       Хёнджин отошёл в сторону, пропуская танцора вперёд, а сам сел на диван и внимательно смотрел за каждым движением Джисона. Хан неспешно приглушил свет, взял в качестве реквизита небольшую искусственную розу. Включилась музыка и танцор медленно подошёл к Хёнджину, начиная водить розой по рубашке Хвана в такт биту. Длинная шаль, прикреплённая к чокеру на шее и привязанная к рукам небольшими браслетиками, тянулась по полу, словно плащ, красивые туфли на большой стеклянной платформе добавляли ногам изящности, а подчёркивали всё белоснежные кружевные чулки с подтяжками. Они туго затягивались на ремешках, которые украшали тонкую талию.       Джисон начал танцевать. Развратно, пошло, но так красиво, элегантно, до безумия прекрасно. Хан то падал на колени, то полз, словно пантера, то выкручивался на пилоне в самых бесподобных позах. Несколько минут — шаль была отброшена в сторону, как и роза. Джисон ухмылялся, кусал губы, щурил глаза и внимательно изучал Хёнджина, сильно сжимающего подлокотники. Парень еле-еле сидел на месте, ёрзал на диванной подушке и затаив дыхание смотрел на происходящее.       — Хёнджин, — тихо сказал Хан и поднялся на ноги, — только сегодня и только ты можешь нарушить правило. Любое. — Блять, Джисон, ты смерти моей хочешь? — Вообще да, но и нет. Хван подскочил, подошёл вплотную к Хану и долго, очень долго смотрел на его губы. Дыхание парня сбито, прерывисто, глаза смотрят голодно, хищно. Либо Джисон сходит с ума, либо ему действительно нравится этот сумасшедший вид. — Только не жалей потом.       Хёнджин притянул к себе Джисона, жадно впиваясь в его губы, оттягивая их, покусывая и не надеясь на ответ. Но на удивление обоих, Хан обхватил шею Джина, отвечал с большим напором, с большей отдачей партнёру. Они слились в немом споре, воюя за место ведущего. Приятный холод пробежался по спине Джисона, когда Хван стал мягко оттягивать волосы на затылке и перешёл на шею, покрывая её засосами и поцелуями. — Поехали ко мне? Родители в командировке, — резко отстранился Хёнджин и посмотрел на Джисона затуманенным взглядом. Малиновые губы, шея в небольших засосах даже в приглушённом свете выглядели головокружительно. — Поехали.

***

      «Дорогой дневник, Мне не передать словами ту боль и унижение, которое мне пришлось пережить. Вчера меня вызвали на работу, хоть вчера была ПЯТНИЦА, А Я РАЗ ДВЕСТИ ПОВТОРИЛ ЧТО НЕ РАБОТАЮ ПО ПЯТНИЦАМ! И вот я танцую, никого не трогаю, как вдруг вижу ЕГО! ТЫ ПРЕДСТАВЬ: СТОИТ ЭТО ЧУЧЕЛО И ГЛАЗЕЕТ НА МЕНЯ КРАСИВОГО! В общем, отработал я свою смену и готовился уйти, как меня заказали танцевать в привате. Я думал опять старик и всё такое, НО ЭТО БЫЛ ОН!!! Точнее, там должен был быть старикашка, но он меня выкупил, как раба какого-то… и в итоге..... В итоге мы занимались шрексом почти всю ночь....... Но это не самое страшное....... Самое страшное, что мне понравилось и я походу влюбился!!! Пиздец? Определённо. Как назвать эту ситуацию? Пиздец. Капсом. ПИЗДЕЦ!!!!!»       Джисон закрыл дневник и, буквально, швырнул его в шуфлядку. В голове была каша после вчерашнего вечера. Парень не соображал от слова совсем, даже думать о следующем дне ему было трудно и поэтому он просто сидел и вспоминал всё, что было вчера. В мельчайших деталях. Генетика отошла на второй план ещё вчера ночью, а сейчас вообще до неё дела нет от слова совсем. В мыслях только Хёнджин, только их ночь в доме у Хвана, только их неимоверная близость. — Твою мать, — протянул Джисон, закрывая лицо руками, и облокотился на спинку стула. В животе порхают бабочки, когда перед глазами возникает ЕГО лицо, ЕГО тело, когда ЕГО голос вновь отдаётся в ушах приятным бархатом. — А как теперь в универе быть?! Как заниматься в одной группе?! Ёб твою мать…