Этюды нашей юности

      Ночное чистое небо расстилалось над Мондштадтом, словно скатерть, далеко-далеко слабо пестрили созвездия, отчетливо увидеть их можно было только через телескоп, на переднем плане ярко мелькали звезды, лишь мелкие полупрозрачные облачка на время закрывали собой огромный ансамбль неба, а после исчезали из виду, будто и не срывали ночной концерт Мондштадтской ночи.       За этим представлением постоянно следил огромный особняк с мелкими домиками, словно ноты на нотном стане. На последних рядах разместились озера и деревья, что мешали ночному концерту своим шуршанием листьев, словно одежды юных дам. Светлячки легко подыгрывали где-то на фоне всего оркестра, то ли как трубы, то ли как тарелки с треугольником. Словно сам анемо-Барбатос играл на скрипке, только вот смычок — ветер, а благородный инструмент — виноградники. Мелкий ручей, затерявшись среди деревьев, перебирал струны арфы, но вот выходил не звонкий мягкий звук, а тихий и хриплый. Гармонируя с ручьем, совы и филины проливали порхающие и воздушные звуки — забирали партию флейт. Но кто руководил этим ежедневным концертом? Может сами боги или просто законы природы. Постоянство — это, конечно, хорошо, особенно если это про природу, и вариации одной и той же, если честно, надоевшей темы не помешают идиллии города свободы.       Сегодня объявились солисты — двое молодых юношей, лет шестнадцати. Только вот они принесут в произведение не ровную и спокойную мелодию, а ясный мажор и меццо-форте.       Ими были заняты лучшие места для обзора всего концертного зала. Тайком забравшись на крышу, прихватив с собой гитару, мальчики аккуратно присели на черепицу. Красноволосый юноша удобно расположил инструмент и посмотрел на своего спутника. Синие волосы легко покачивались на ветру, а синий сапфир ясно вглядывался на первого хитрой улыбкой. — Дилюк, смотри, что есть! — Кэйа вытащил словно из неоткуда бутылку вина. — Кэйа! — Дилюк прикрикнул на него, — Откуда стащил? — Тс, секрет — Голубоглазый слегка прищурился и скорчил победоносную улыбку. — С погреба? — чуть спокойней спросил Рагнвиндр. — А то, я хорошенько подготовился к вылазке. Выдержка — два года, а ну, скажи, что я постарался на славу! — Кэйа затряс бутылкой перед братом, хвастаясь своим сокровищем. — А если отец узнает.? — Кэйа застыл на эти слова, но прокрутив у себя в голове всевозможные варианты развития событий, лишь по-доброму улыбнулся. — Хах, живем один раз! — Альберих из кармана вытащил нож и еле-еле выдернув пробку, — Это, скоро будет, как два года ты — капитан кавалерии, ты и первым пей. За тебя, братишка, — Кэйа резко протянул бутылку брату. — Я не буду, — Дилюк отгородился от бутылки ладонями, сделав недовольное лицо. — Дилюк, — Один-единственный глаз шутливо-обиженно смотрел в алые глаза, будто гипнотизировал их. Такой взгляд Дилюк не любил больше всего. С опущенными вниз глазами он взял бутылку, вдохнул воздух и сделал маленький глоток. На языке горел неприятный вкус горечи, глаза зажмурилась, а нос нервно поморщился. Алкоголь резко устремился вниз, обжигая горло. В голову стукнуло со всей силой. Кэйа радостно улыбнулся, отобрав бутылку, и положил руку на плечо брату, — Ну, как на вкус? — Отвратительно, — совсем не по-аристократически Дилюк вытер губы кистью руки, — Теперь и изо рта будет вонять алкашкой. — Ха-ха, — Кэйа поднес нос к губам красноволосого и вдохнул, после отстранившись, проговорил, — И правда. Так, теперь я! — Альберих ухватился за бутылку и, сделав два больших глотка, отстранил вино от рта. Кэйа распробовал вкус нового напитка, но горечь лишь приятно танцевала на языке, унося остатки прочь к желудку, да, в голову ударило, но как маленькая молния Лизы, когда забыл сдать книгу, — Мм, а мне понравилось, — Альберих прихлопнул по спине брата, глупо улыбаясь. — Ты только алкашней не стань, — пробубнил Дилюк, — И бутылку сразу не выпивай, а то завтра спалят же. — Да не волнуйся, честно, я спокойно и медленно выпью сам, раз ты не будешь…