viraha

      — Я хочу попробовать отсосать тебе в кинотеатре, — буднично заявляет Серёжа, даже не отрывая взгляда от книги, которую держал в руках.       Олег покашлял пару раз, пытаясь переосознать то, что он только что услышал. Вот так — что ни день, то новые хотелки Серёжи, которые Олег должен стойко терпеть и выполнять. Не то чтобы сам Олег сильно против таких желаний, но, пожалуй, он никогда в жизни не сможет привыкнуть к тому, насколько Серёжа открыт в подобных вопросах.       «Давай с игрушками?»       Да без проблем, Серый, только покупать сам будешь.       «Хочу сегодня у зеркала.»       Конечно, какие вопросы, это легко.       «Давай устроим секс-марафон?»       Не то чтобы Олег уверен, что его самого хватит на целый марафон, но он не против.       В общем, у Серёжи, наверное, какой-то сдвиг по фазе и фиксация на сексе, но гении — они такие: кто уходит в алкоголь или наркотики, а кто — в секс.       И всё-таки здравый смысл берет верх над Олегом, который — так уж повелось ещё с детства — был самым адекватным в их дуэте.       (но кто сказал, что Олег в принципе адекватный?)       — А если заметят? — точно таким же равнодушным голосом интересуется Волков, продолжая спокойно зашивать их порвавшийся плед, будто они обсуждают список продуктов на завтра, а не планируемый секс в публичном месте. Спасибо, что не в примерочной какого-нибудь магазина, прости господи. — Да и дети могут быть в зале.       Серёжа тут же оторвался от своей книжки, глядя на Олега с горящими от азарта глазами. Сам Олег по-прежнему на него не смотрел, но точно знал, что Разумовский сейчас точно-точно пялился на него именно так — с блестящими синими глазами. Отпираться в этом случае определённо бесполезно, потому что этот взгляд подразумевал одно: Серёжа без Олега всё спланировал и продумал, но чужое разрешение хотелось получить хотя бы ради приличия.       Олег иногда совсем забывал, что под этим обликом очаровательного синеглазого мальчишки с рыжими волосами скрывался настоящий дьявол. У рыжих нет души и всё такое, да?       — Если взять билет на ранний сеанс какого-нибудь скучного кино, то…       Всё, что остаётся Олегу — это обречённо простонать и бросить в Серёжу попавшуюся под руку подушку со своей кровати. Тот ловко её перехватывает и сжимает, улыбаясь самой невинной улыбкой в мире, будто наблюдает за тем, как бесится какой-нибудь маленький ребёнок, будто и не пытается уговорить Олега на что-то противозаконное.       — Когда?       — Завтра!       Завтра среда — будний день, если брать билет на самый ранний сеанс, то людей действительно либо не будет вовсе, либо человека два-три, помимо них самих, это Олег знал, потому что Серёжа любил таскаться по кинотеатрам и не любил бывать в обществе людей.       Уснуть этой ночью едва удаётся: Олег всё лежит без желания сомкнуть глаза, чувствуя, как Серёжа, лежащий на нем, довольно сопит в шею и иногда дёргается во сне, бормоча что-то, а затем снова затихает. Этот, конечно, быстро отрубился. Этому, конечно, вообще ничего не страшно. Олег осторожно перемещает свою ладонь на чужую поясницу, когда Серёжа в очередной раз что-то там бормочет себе под нос во сне, и гладит, пытаясь немного усмирить его, а затем, когда Разумовский наконец-то снова затихает, Олег тут же отрубается.       Ну подумаешь — минет в кинотеатре. В жизни ведь всё надо попробовать.       Утром Серёжа просыпается первым (что странно) и довольным (что ещё более странно да и к тому же ужасно пугающе) голосом просит Олега собираться, потому что им вот-вот выезжать.       Они вместе едут к черту на куличики, лишь бы не столкнуться в процессе с кем-нибудь из знакомых — Серый и об этом наперёд подумал, несмотря на то, что, во-первых, у обоих знакомых нет особо, а во-вторых, им в основном плевать на мнение окружающих, разве что репутация Серёжи могла пострадать, но сам Серёжа об этом раньше особо не парился, только сегодня, вот, включил голову и подумал, что лучше бы будущему миллионеру не палиться в том, что он однажды отсосал своему лучшему другу в публичном месте.       Благо, Питер — город большой.       На часах восемь утра, когда они покупают два билета, и кассир за стойкой выглядит очень сонным и уставшим.       Олег его понимает, если честно, но также он понимает, что этому кассиру вряд ли кто будет отсасывать под стойкой, тем более сам Сергей Разумовский — человек, лицо которого вот-вот будут печатать во всяких глянцевых журналах, потому что его соцсеть уже стала одной из самых используемых в России.       В зал они заходят с небольшим опозданием, когда свет уже выключили, чтобы никто из редких зрителей не смог разглядеть их лиц. Места Серёжа выбрал ударные: на верхнем ряду у самого края, где кроме них не было никого.       Олег устало упал на свое место.       Проходит минут пятнадцать от начала кино, которое и вправду оказывается ужасно скучным, и Волков даже успевает забыть, за чем именно он сюда потащился к восьми утра среды, а затем Серёжа вдруг тихонько (действительно тихонько — вот чудо, учитывая любовь Разумовского к тому, чтобы издавать как можно больше звуков во время секса) откидывает подлокотник и укладывает свою ладонь на колено Олега, который тут же весь напрягся, не понимая, как ему быть и что делать. Рука медленно гладит джинсу, а хотелось бы, чтобы голую кожу, но оголяться они сегодня особо не планировали: Серёжа вчера попросил надевать самые свободные джинсы без ремня, чтобы проще всего было расстегнуть ширинку. Когда Олег думает о том, что было у Разумовского в планах, член начинает заинтересованно напрягаться, но для двадцатитрехлетнего парня обычных мыслей было недостаточно, и Серёжа тоже это, видимо, понимает, поэтому начинает двигать рукой чуть выше, к бедру. Он периодически несильно сжимает кожу, но сильно долго не мусолит с этим — тут же накрывает рукой пах и сжимает.       Олегу пришлось сдерживать себя, чтобы не стонать, потому что не один Серёжа у них в постели любит пошуметь. Рука тем временем продолжала ненавязчиво гладить ширинку, иногда сжимая, в ожидании, когда член Волкова окончательно окрепнет. И ведь ещё минут через семь у Олега совсем встало.       На экране начинается сцена какой-то драки, и в это время Серёжа осторожно вжикает молнией на джинсах, расстёгивая ширинку, которая давила уже до боли. Он сегодня утром предложил не надевать трусы, но на такой перфоманс Олег не согласился и только сейчас понял — зря, потому что вместо того, чтобы тут же повести пальцами по головке, как обычно это и делал Серёжа, он просто сжимал стояк через хлопковую ткань и ухмылялся, глядя в огромный экран, на котором продолжалась бойня. Олег особенно резко втянул воздух, когда рука все же забралась под нижнее белье и, как и всегда, сначала огладила головку, чтобы только потом начать дрочить. Голову пришлось откинуть назад, а ещё через мгновение заткнуть себя же одной из рук, потому что все чувства словно обострились вдвое, и даже обычная дрочка вызывала слишком много эмоционального отклика. Хотелось стонать.       И как у Серёжи только получалось так правильно изгибать запястье? Это же определённо ужасно неудобно, особенно, когда рука находится в трусах и…       Олег сбивается с мысли и поддается бедрами вверх. Серёжа собирает предэякулят и размазывает его по всему стволу, а затем сжимает пальцы в плотное кольцо у основания, чтобы не дать Олегу раньше времени кончить.       Дыхание сбивается уже у обоих, но всё-таки труднее сдерживать себя оказывается Олегу, который буквально на грани от того, чтобы не скулить в голос, потому что то, что делает своей рукой Разумовский, должно быть запрещено на законодательном уровне. И ведь вроде они трахались так часто, что могли бы давно привыкнуть к друг другу, а всё равно каждый раз продолжали возбуждаться друг на друга, будто только-только осознали свои чувства.       В зале кроме них сидят ещё четыре человека, и всё они находились ближе к середине, поэтому никто не мог услышать, как Серёжа спустился на колени.       Разумовский чуть тянет трусы и освобождает член, а Олег наконец понимает, что минет в кинотеатре — не такая уж плохая идея.       Интересно, Серёжу хватит на полноценный заход в туалете торгового центра?       Адреналин бьёт в кровь и в голову, когда Серёжа раскрывает пошире рот без лишней церемонии и сразу берет внутрь член, заглатывая наполовину. Олег перемещает свободную руку на рыжую макушку и глушит собственные редкие стоны. С силой сжимает мягкие пряди, но насадить не пытается — силы есть только на то, чтобы смотреть на то, как красиво Серёжа сосёт.       Именно так — красиво: слабый свет огромного экрана отбрасывает небольшие лучики-блики на них, и Олег может разглядеть то, как Серёжа прикрывает глаза, а его длинные ресницы опускаются; руками Разумовский сжимает чужие крепкие бедра и глотает глубже, почти пропускает в глотку, но особо не спешит, чтобы не давиться, как у них часто случалось во время секса дома. Олег чувствует, как языком Серёжа оглаживает венки, и осторожно гладит его по голове в одобряющем жесте. Серёжа снова выпускает член изо рта и тут же заглатывает обратно, при этом издавая слабые влажные хлюпы, которые удачно глушатся очередной сценой драки главных героев.       Серёжа отстраняется и втягивает кислород в лёгкие.       — Натяни, — тихонько шепчет, но Волков всё равно услышал.       Хочется выругаться, но вместо этого Олег исполняет просьбу Серёжи: снова грубо сжимает волосы и сразу входит в узкую глотку, потому что именно это и означает слово натяни — без лишних нежностей и грубо, чтобы у Серёжи от удовольствия закатились глаза и полились слёзы.       Кресло тоже начинает тихонько поскрипывать, когда Олег двигает бёдрами, поддаваясь навстречу Серёже, и эти звуки становятся всё более заметными, но, судя по всему, так кажется только Олегу, потому что никто не оглядывается посмотреть, у кого там что поскрипывает. Серёжа втягивает щеки и снова использует язык, а Олег от этого кусает свои костяшки только сильнее, пытаясь не выдать их с потрохами.       До оргазма остаются считанные секунды, и внутри всё вдруг сжимается, Олег не может даже предупредить Серёжу о том, что вот-вот кончит — только дёргает за волосы, но Серёжа заглатывает только глубже, и тогда Волков кончает ему прямо в глотку, откинув голову назад и прокусив кожу на руке до выступивших капель крови. Серёжа довольно отстраняется и всё проглатывает, утерев рот тканью рубашки. Медленно возвращается на свое место и выглядит так, будто его уже выебали несколько раз точно, но это их ждёт дома (или в туалете торгового центра, если действительно повезёт).       А пока что Олег только забирается своей рукой в его джинсы (под которыми — сюрприз-сюрприз — трусов совсем не оказывается) и быстро помогает кончить тоже. Серёжа сжимает его предплечье, чуть выдыхая, и поддаётся бедрами вверх, прямо как сам Олег.       Они наскоро вытираются салфетками и застёгиваются, чтобы уйти с фильма.       Их ждёт что-то поинтереснее, чем второсортный боевик.