Влюблённый литератор.

Антон молча стоял перед дверью в спальне, но не решался покинуть комнату, думая о том, что сейчас он вообще никуда не хочет выходить и даже смотреть на Арсения после вчерашнего, так ещё и прочтённое сообщение от Эда крутилось в голове, делая в мыслях полный беспорядок. Но выйти бы стоило, так как на весь дом пахло, вроде-бы прилично и вкусно, что означало лишь то, что на кухне что-то готовится, а есть хотелось уже достаточно сильно. Все-таки пересилив себя и свой страх, изнуряющее чувство голода взяло верх. Парень открыл дверь и медленно спустился на первый этаж. Голову на множество частей разрывали всякие мысли о том, что может произойти, когда юноша зайдёт на кухню и увидит Попова. Прогонит сразу? Будет игнорировать? Сделает вид, будто ничего не произошло? Или же, что казалось парню совершенно невозможным, встретит его с родной и тёплой улыбкой на лице, и предложит поесть? Неизвестность пугала хлеще самых страшных рассказов у костра ночью в лагере. Босые ноги переступили порог кухни и глаза не смело поднялись, чтобы увидеть учителя. Мужчина молча сидел за столом, медленно потягивая кофе из кружки, расслабленно смотря в экран своего телефона, скорее всего листая ленту в какой-то социальной сети. Около минуты, что казалась вечностью, парень простоял у двери и наконец решился привлечь к себе внимание, тихонько откашлявшись. — Кхм, Арсений Сергеевич… не помешаю? — зеленые глаза виновато метнулись на лицо учителя. Такое спокойное, что аж стало немного не по себе внутри. Оторвав свой взгляд от экрана смартфона, Арсений посмотрел на парня, что так неловко мялся на проходе, словно восьмиклассница на первом свидании. — Проходи, садись за стол, покормлю тебя. — он встал из-за стола и подошел к плите, накладывая уже немного остывшую яичницу из сковородки на красивую, белую тарелку, делая это абсолютно непринуждённо, но на самом деле в голове мужчины творился полнейший кавардак. — Шастун, мне два раза тебе повторить, чтобы ты сел? Или может ты за ночь оглох? — А, простите, да… — ещё с большей неловкостью парнишка сел за стол, стараясь даже не дергать глазами в сторону бывшего партнёра. — не стоило, я уезжать собирался, просто хотел, чтобы вы помогли такси вызвать до дома. Ответа юноша так и не получил. Он получил лишь немой взгляд со стороны мужчины, что поставил перед ним тарелку и дал вилку. Казалось-бы — ничего страшного, но юношеское сердце сейчас скакало, как бешеное. Ему хотелось сейчас чего угодно, хоть вагоны с углём разгружать, хоть оказаться под кулаками того, кто его всем сердцем ненавидит и терпеть не может, но только не сидеть в грызущей душу тишине вместе с тем, кого безумно любишь и боишься одновременно. — Спасибо… — едва он выдавил из себя, просто молча взяв вилку и попробовал то, что приготовил Арсений. Яичница оказалась жутко пересолена, с кусочками скорлупы, что попадалась в каждом кусочке при каждом укусе и неприятно скрипела, оставляя чувство, будто крошится зуб. Да, в готовке взрослый мужчина и правда был не силён, но сказать что-то по этому поводу Антон просто не посмел, ведь знал, что Попов хоть и делает вид, что ему всё равно, но он действительно старался, чтобы что-то приготовить, ведь будь ему безразлично, он ничего бы не стал делать, даже не стал дожидаться того, когда проснётся Антон, он просто разбудил бы его и отправил домой. Но так как Арсений приготовил этот завтрак даже при таких обстоятельствах между ними, Шастун посчитал своим долгом съесть его молча и без возражений. Тем временем учитель, который делал вид, будто ему всё равно на то, что скажет о его кулинарном шедевре его ученик, на самом деле в голове перебрал уже, кажется, сотни вариантов того, как Антон выскажется об этом чуде готовки. «Он сейчас это всё в помойку просто выкинет и скажет, откуда у меня руки растут… А того хуже, выплюнет и молча уйдёт? Да нет, Шастун ведь не такой, никогда так мне не скажет. Ест он молча, а я-то знаю, что получилось это отвратительно. Почему меня так заботит, что он там мне скажет? Он доест сейчас, если вообще доест и я с ним обо всём, что думаю, поговорю. Всё, решено… Чёрт, а ведь он молчит сейчас о том, что есть это нормальный человек не станет, просто из вежливости или боится со мной разговаривать? Конечно он боится. Да, накосячил он, но ты лицо то своё страшное видел вообще или нет? Вроде спокойное, а вроде будто убьёшь сейчас…» В итоге Антон не выдавил ни слова и молча доел то, что лежало в тарелке, вставая и идя к раковине. Из-за попавшейся в еде скорлупы во рту не проходило чувство того, будто парень наелся песка, елозя языком по всей полости рта, он пытался избавиться от этого ощущения, но ничего не выходило. В плюс ко всему, благодаря большому количеству соли он начал чувствовать сильную жажду, которая осталась еще после пробуждения. Антон уже было хотел попросить у мужчины воды, но резко передумал, просто начиная мыть посуду, даже не ожидая, что сейчас он услышит. Мужчина отодвинул кружку по столу и встал, медленно подходя к Антону со спины, поджав чуть губы, думая о том, стоит ли ему сейчас говорить то, что он собирается сказать. Парень же в свою очередь понял, что к нему подошли и даже почувствовал слабо дыхание на своей шее, но виду не подал, так как лучше пусть Арсений стоит за его спиной и молчит, нежели будет сверлить его своим спокойным взглядом, от которого хочется провалиться под землю. И лучше бы сейчас никто из них не произносил ни слова, но громкую тишину прерывает голос учителя. — Антон, прости. Я во всём виноват… Ну и так далее. Какое душераздирающее сочинение. Помнится, чтобы заставить Выграновского написать такое в школе, нужно было каждый урок уделять внимание только ему, объясняя смысл каждого слова, учить его превращать предложения в связанный одним смыслом текст. Неприятные мурашки пробежались по спине юноши, слыша голос прямо в свой затылок. Чувствуя, с каким равнодушием мужчина произносит каждое слово и это резало больнее любого ножа. Холодный, но красивый голос будто заполнил собой всю кухню и Антон перестал слышать все посторонние звуки, слушая лишь учителя, что стоял так близко за его спиной. — Арсений Сергеевич, вы что, залезли в мой телефон…? — Да, прости. Я не должен был этого делать, но то, что я прочитал — заставляет меня дать тебе второй шанс и попробовать забыть о том, что произошло. Я понимаю, что твоё психическое состояние сейчас довольно не устойчиво и ты поддаёшься на подобные вещи, отключая голову. Это и мой шанс быть рядом всегда, давая тебе возможность не думать головой, слушать свои чувства и инстинкты, но только со мной. Я не могу больше допустить того, чтобы кто-то воспользовался тобой, когда ты в таком уязвимом состоянии. В этом есть и часть моей вины, так как мне стоило быть с тобой на связи и я должен был забрать тебя от него. Но и ты пойми, всё же это случилось и это для меня считается изменой, поэтому… — Что вы хотите? Что мне нужно сделать, чтобы вы простили меня? Говорите прямо, я на всё согласен. Так что пока есть шанс, вы можете получить от меня всё, что угодно. — Даже так? — мужские ладони огладили узкие, стройные плечи. Арсений поджал губы и задумался о том, что может дать ему школьник. Но ответ не заставил себя долго ждать. Одно пожелание всё-таки Антон может выполнить. — проведи со мной ночь в той комнате, что на днях я тебе показывал. Что? Он действительно просит его об этом? Но ведь мог пожелать всё, что угодно, но выбрал именно то, о чём раньше и мечтать не мог. Именно с этим парнем Попов долгое время мечтал провести ночь в той комнате. Только с ним хотел использовать каждый предмет, что находился там и словно ждал терпеливо нужного момента. Но что ответить? С одной стороны это что-то новое, незнакомое, а с другой то, что давно хотелось попробовать, так ещё и есть возможность сделать это с любимым человеком, хоть только и ради прощения, которое Антон обязан заполучить. Поэтому и парню долго думать не пришлось, ведь желание быть прощённым было куда больше, чем желание просто попробовать то самое новое. Он очень медленно и неуверенно повернулся к Арсению, робко и почти не дыша поднимая голову парнишка глазами сцепился с глазами мужчины. Такой спокойный, но уже не такой холодный взгляд дал парню немного надежды на то, что прощение уже близко и всё скоро станет, как раньше. — Я согласен. — Так быстро? Ты даже не подумаешь? Шастун, это ведь тебе не просто обычный секс, это куда более серьёзно. — Сказал ведь, что угодно, то и просите. Когда? Что-бы я был готов. — еле сдерживая дрожащий голос, стараясь сохранять его спокойным, Антон смотрел прямо в глаза учителя, ожидая ответа. — Ну? — Для начала ты разберёшься со своим бывшим. После уже будем об этом говорить. Конечно, чем раньше — тем лучше. Я отвезу тебя к дому сегодня, там ты встретишься с ним и обо всём поговоришь. Потом уже я заберу тебя и поедем обратно ко мне. — Хорошо, я сделаю всё так, как вы и сказали. Только вот ехать нам нужно как можно быстрее, потому что время уже почти час дня, а Эд приедет к моему дому в два. — не говоря больше ни слова, юноша просто спокойно развернулся и направился в гостиную, где вчера оставил свою выходную одежду. Арсений остался наедине с собой, стоя в небольшом ступоре, ведь старался сохранять спокойствие во время всего разговора, а сейчас обрабатывал всё в своей голове. Он даже и подумать не мог, что Антон согласится на это настолько быстро, даже почти не обдумывая весьма необычное предложение. «Видимо, он настолько сильно чувствует свою вину в произошедшем, что готов любыми способами искупить её… Я не был особо готов к тому, что он так быстро даст ответ, да и тем более положительный. Хорошо, Арсений Сергеевич, ты же сам хотел услышать согласие, так почему стоишь в таком ступоре, словно не знаешь, что тебе делать? Думаю, я зря это ему предложил. С моей стороны это могло ему показаться причиной воспользоваться ситуацией… Конечно, не попробуешь — не узнаешь, но мне стоит у него всё-таки уточнить, не подумал ли он так плохо обо мне? Хотя, Попов, со стороны ты таким и выглядишь… Но чёрт возьми, боялся бы он, не хотел, то разве так легко согласился бы на такой шаг? Боже, у меня заболела голова от диалога с самим собой. Арсений, для самого себя ты ужасный собеседник. Прекрати думать и иди одеваться.» Всю дорогу учитель и ученик не обменялись ни единым словом. Лишь Антон иногда боковым зрением наблюдал за мужчиной, всё прокручивая в своей голове в сотый раз их разговор на кухне, пытаясь вообще понять, стоит ли оно того, чтобы его простили. Не смотря на видимый факт того, что Попов просто воспользовался ситуацией, в которой у парня не было почти выбора, либо он согласится и будет прощён, либо откажется и тем самым потеряет возможно последний шанс остаться рядом со своим любимым человеком, Антон и не собирался менять свой ответ. Мысли об этом не давали покоя и не хотели покидать голову. Но, так как забирать свои слова назад юноша не привык, он даже и не думал отказываться от того, что ему теперь предстоит сделать этой ночью. Хоть он и хотел попробовать это, ему было интересно, как всё это происходит и что он будет чувствовать, но смущать и не давать полностью отдаться делу ему не даст та самая мысль, что тот, кто будет делать это с ним, не будет испытывать того, что должен. Будто всё будет проходить, словно какая-то ужасная проверка. Антон просто боялся, что всё это его партнёр будет делать без чувства любви, страсти и собственного желания, а лишь из прихоти, чтобы парень понёс наказание. К огромному сожалению, ни один, ни второй не могли знать, что они будут чувствовать, поэтому обоим оставалось лишь гадать и ждать приезда обратно в дом учителя. Возможно, перед тем, как войти в заветную комнату, всё ещё в корень поменяется и ничего не будет. Но загадывать наперёд не было никакого смысла, поэтому каждый оставался пока что со своими мыслями и догадками. Как бы сильно не хотелось, но за окном спустя чуть больше часа показался двор дома, где живёт Антон. Тяжкий вздох и юноша достал из рюкзака свой телефон, глядя на время. — Ровно два. — глаза пробежались по парковке и остановились на знакомой машине, что остановилась у соседнего подъезда. — а он пунктуален, как и всегда. — Шастун, я останусь в машине, так что если что, махни рукой и я выйду. — Попов не стал заглушать мотор и просто отпустил руль, смотря на эмблему марки своей машины. — поговорите, наконец, обо всём и закройте уже ваш гештальт странных отношений. — У нас нет никаких отношений, не надо так это называть. Я постараюсь как можно быстрее с ним разобраться и вернусь. — поле этих слов парень вышел из машины и подошел к автомобилю бывшего парня, ожидая, пока тот выйдет. — давай шевелись, у меня нет времени ждать тебя тут. Сразу же открылась дверь и вышел Эд, хлопая дверью переднего сиденья и подошёл к Антону. — В чём проблема была сесть? Привет, кстати. — Ты хотел со мной поговорить? Говори, я тебя внимательно слушаю. Твоё сочинения я прочитал. — Антон, послушай, ты можешь просто поверить мне пока что на слово, что больше я не доставлю тебе никаких проблем? Даю слово, я тебе это и делом докажу, если будешь соглашаться видеться со мной. — Ну, друзьями я оставаться с тобой не хочу, скажу сразу. Старыми знакомыми — пожалуйста, но не больше. Я верю тебе, но не до конца. Процентов так на пятьдесят, вот докажешь, что в руках себя держать умеешь, тогда и поверю на сто. — Хорошо, я согласен и на это. А Попов вообще в курсе, что было? — В курсе и его реакция тебя не касается. Вообще не смей разговаривать о нём со мной. Это лично моё и обсуждать его ни с кем, а уж тем более с тобой, я не собираюсь. — Ладно, Антон, как скажешь. Я в любом случае надеюсь, что всё либо нормально, либо будет нормально. У меня к тебе остался последний вопрос. Когда мы с тобой сможем встретиться, чтобы там погулять, или может в гости ты приедешь? — Пока что ничего не могу сказать по этому поводу. Как захочу, так я тебе сообщу. А попросту мне не пиши и не звони, я всё равно тебе не отвечу. Это всё или у тебя ко мне ещё остались вопросы? — А, нет. Всё, это всё, что я хотел тебе сказать и узнать от тебя. Обнять тебя на прощание хотя-бы можно? — Нет. Всё, Эд, до встречи. Удачи. — Антон просто похлопал парня по плечу, натянуто улыбаясь, а на душе кошки скреблись от воспоминаний той ночи, в которую маленькая ошибка, секундная слабость в корне изменила отношения между двумя влюблёнными, а Эд был просто третьим лишним. Но несмотря на всё, вроде что-то начало улучшаться и возможно после проведённой сейчас ночи партнёры смогут прийти к общему знаменателю и жить дальше, уже снова парой. Шастун развернулся, сглатывая неприятный комок в горле и направился обратно к машине учителя. Арсений же всё это время, пока наблюдал за Антоном и Эдом, в голове перебрал кучу разных сценариев их диалога, нервно искусывая свою нижнюю губу и дергая руками кожаную обивку руля. Глаза его не сходили с лица юноши всё время, что Попов смотрел за их разговором. Хоть и почему-то в голове мужчины проскакивала совершенно бредовая и на логичная мысль о том, что Антон не решится остаться просто друзьями со своим бывшим, на что не было абсолютно никаких намёков, Арсений старался отгонять от себя эту мысль. Он больше старался верить в то, что парень вообще откажется быть с Эдом даже друзьями и никогда больше не увидится с ним. Это было бы идеальным завершением и исходом этого разговора для Попова, на который повлиять он никак не может. Полностью потерявшись в своих мыслях, он смотрел на полупустую парковку, а Антон уже сидел с ним рядом около двух минут, ожидая, пока тот заведёт машину и поедет подальше из этого двора. — Арсений Сергеевич, может поедем уже? — ладонь очень осторожно и почти не ощутимо коснулась плеча того, кто сидел за рулём, чтобы обратить на себя внимание. — всё хорошо? — Да, всё хорошо. — он выехал на дорогу и направился в сторону дома. Последний час, который был проведён в дороге, не был сопровождён даже элементарными диалогами       На улице незаметно быстро стемнело и в гостиной уже был включён свет. Юноша откладывает начатый роман в сторону и смотрит на мужчину, что сидит рядом за проверкой тетрадей. — Арсений Сергеевич, мне, конечно, очень интересно, как будет это всё проходить, но прошу сказать вас одно, что мне не будет сильно больно. Потому что если будет, больно уже я сделаю вам. — Шастун, я намеренно больно делать тебе не собираюсь. Ну, точнее, собираюсь, но не так, как ты скорее всего себе это представляешь. Даже если тебе станет сильно больно, то ты просто скажешь мне слово — «стоп» и я остановлюсь. Это ведь не пытка. — Ладно, мне поспокойнее. Арсений Сергеевич, а вы ведь меня всё ещё любите? Ну, то есть, это же всё будет не просто с целью мне отомстить? Вы же именно со мной хотите это сделать? Просто вдруг… В общем, если это так, то лучше ударьте меня и… Попов тяжело вздохнул и отложил книгу, слабо улыбаясь, а после снимая очки. — Антон, стоп. У тебя словестное недержание началось? Точнее вопросительное? Да, я всё ещё люблю тебя и хочу это сделать это именно с тобой. И нет, это не из цели тебе отомстить. Ты за кого меня вообще принимаешь? Да, я чувствую обиду из-за твоего поступка, но любить меньше я тебя не стал. Просто после этой ночи мы с тобой снова вступим в отношения. Облегчение и улыбка появились на лице парня. — Слов о том, что вы меня до сих пор любите, было бы вполне достаточно. Вы всё ещё меня любите… Антон осторожно подвинулся к Арсению и уложил голову на его плечо, обнимая его руку, а сам слыша, как колотится «в пятках» сердце.       Стоя перед дверью той самой комнаты, Антон уже не был таким активным, он стоял и молча смотрел на неё, прокручивая в голове множество разных событий и их исходов того, что будет уже через пару минут. Босые стопы переминаются по теплому полу, а большая, чёрная футболка, с красным крестом на груди, сползла с одного плеча. Стоял он лишь в ней и нижнем белье, что даже не вызвало никакого чувства дискомфорта и неуверенности. Низ живота адски скрутило волнение, а сердце ускорило ритм, после чего парень уже не чувствовал себя так уверено. Арсений подошёл сзади. — Готов? В ответ немного неуверенный кивок. — Отлично. Мужчина открыл ключом дверь в тёмную комнату. Тёмную в прямом смысле. Не было видно абсолютно ничего из-за плотных штор и темноты на улице. Юноша сделал два шага вперёд и нервно сглотнул. После чего Попов чёрной тканью завязал ему глаза и в гробовой тишине Антон услышал щелчок выключателя, а следом звук закрывающейся двери. (Я вернулась, котики... ❤️)