Место в жизни

В Европе есть место для больших банков, для лицеев и красивейших зданий. Есть место для соборов и старых крепостей. Для Сары и её безмятежного будущего. Но для Марии места ни в Европе, ни в будущем Сары нет. Почему-то у таких же необразованных девушек, выросших на ферме, получается устроиться прислугой, но для Марии все попытки неотвратимо заканчиваются разочарованием и разбитым носом очередного работодателя, недвусмысленно положившего руку ей на колено. «Я нашла своё место в жизни, — заявляет ей Сара вскоре после прибытия в Севилью. — В этот раз по-настоящему нашла». Как оказывается позже, место это находится рядом с недоброжелательно выглядящим генералом, за чьё предплечье хватается Сара, стоит только Марии пройти мимо них на улице. Она могла бы грабить банки в одиночестве — что делать и как убежать она знает. Не знает только как делать это без Сары. И остаётся только убеждать себя, будто бы ей не то чтобы нужна напарница, как и не нужны её чёртовы метательные ножи, и разговоры у костра, и кто-то, кого можно было бы обнимать во сне. Жизнь в Севилье убеждает её в том, что ей нужно научиться считать хотя бы до пятидесяти, получить образование и затянуть на себе корсет. Такой же, какой Сара заново затянула на себе ради генерала с суровыми глазами, выглядывающими из-под густых насупленных бровей. Порой она устраивает слежку, пытаясь найти доказательства того, что генерал — ужасный преступник, силой заставивший Сару заключить с ним брак. В один из таких моментов её ловит сама Сара. — Что ты творишь? — она грубо встряхивает её за плечо. — Никто же не заметил. — Я заметила. Мария могла бы начать спорить, но вместо этого сжимает зубы до скрипа, а после — медленно выдыхает, пытаясь совладать с собой. — Что он с тобой делает? Я помогу тебе сбежать — только скажи. И Сара смотрит на неё так снисходительно, будто бы в её глазах Мария опять предстаёт глупой инфантильной девчонкой. — Он не сделал ничего плохого, — она сжимает её ладони своими. — Он любит меня, а я люблю его. Недолгий, полный неловкости разговор заканчивается словами о том, что пора вырасти и перестать жить мечтами, и Сара уходит до того, как Марии удаётся сформулировать, почему она хочет, чтоб они остались вдвоём ещё подольше. После того, как Сара появилась в её жизни, спать стало сложнее — мысли роились в голове, позволяя заснуть лишь после полуночи. Когда Сара решила исчезнуть из её жизни, спать стало невозможно, даже когда всё тело грозило не выдержать усталости и безжизненно рухнуть в дорожную пыль посреди дня. Наверное, поэтому её тело не сопротивляется, когда воспалённое сознание тащит его к дому генерала, поэтому из последних сил карабкается вверх — к окну спальни, поэтому давит глупую улыбку, когда Сара морщится сквозь чуткий сон и, наконец-то, открывает глаза. В слабом свете сверкают белые зубы, а губы, растягиваясь, артикулируют очевидное «Вниз. Немедленно». Сама Сара спускается немного позже, гневно, но бесшумно вышагивая по коридору. —Мария, прошу, — усталый шёпот звучит до того родным, что хочется тут же обнять Сару — крохотную и кажущуюся беззащитной в тонком ночном платье. — Я скучаю, — прежде, чем Сара успевает открыть рот, она продолжает: — я скучаю и хочу, чтоб мы опять были вдвоём. — Мы не можем быть вдвоём, как раньше. — Тогда не как раньше! — Мария хватает её за руки. — Я буду работать в этом доме, и мы будем рядом! — Ты сама себя слышишь? Руки Сары мягкие и холодные, и Мария сжимает их как можно крепче, чтоб согреть, не обращая внимания на то, что Сара продолжает о чём-то говорить. Не обращая внимание на то, как испуганно распахиваются её глаза в темноте. На то, что Сара вдруг становится ближе, а в глазах медленно темнеет, едва она успевает ухватить взглядом вьющуюся прядь, прилипшую к тонкой шее. Недовольно выдохнув, она разминает ноющее тело. Несмотря на то, что ранее ей доводилось спать на земле и просыпаться в полной готовности к новому дню, сейчас, лёжа на мягких подушках, она чувствует себя так, будто все её кости выкручивает. Хотя и спала она в последний раз больше трёх дней назад, Мария отчётливо помнит, как прекрасно было просыпаться после регулярного девятичасового сна, и то, что чувствует она сейчас, совсем не похоже на эти полные блаженства моменты позднего утра. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенный голос Сары немного скрашивает отвратное ощущение от пробуждения. Будто бы они всё ещё вместе — засыпают и просыпаются во время долгой дороги, и сейчас Сара начнёт в шутку жаловаться, что Мария спутала ей волосы во сне, а Мария парирует тем, что Сара толкнула её и оставила синяк. — Доброе утро, Сара, — она улыбается и поворачивает голову набок, чтоб увидеть измотанное выражение ставшего родным лица. — Доброе, — слабая улыбка в ответ появляется всего на мгновение и опять сменяется тревогой, когда вопрос звучит повторно: — как ты себя чувствуешь? — Всё ещё уставшей. И всё тело болит. — Можешь отдохнуть здесь до завтра. Я сказала Диего, что у тебя просто возникли небольшие сложности. — Диего, — фыркает Мария, вспоминая то, как Сара шла с ним под руку, виновато опустив глаза, как только их взгляды встретились. — Если бы не он… — Меня бы здесь не было, да-да, — перебивает, беспардонно закатывая глаза. Сара хмыкает и подскакивает со стула, всем своим видом демонстрируя готовность уйти, и Мария успевает испугаться, прежде чем вспомнить, что перед ней Сара. Сара, понятная только ей. Поэтому она медлит, подходя к двери, поэтому её рука выгнута таким образом, чтоб Мария могла её схватить, поэтому она застывает в лёгком прикосновении к дверной ручке, будто бы ожидая реакции. И Мария реагирует, пусть сразу же и расплачивается за это головокружением из-за резкого подъёма с кровати. — Не надо, — хрипло шепчет она, обнимая Сару со спины. — Не уходи снова. Сара не разворачивается и прижимает лоб к двери, ничего не отвечая на отчаянную мольбу, и Мария сама не замечает, как слова, предназначенные в качестве ответной реакции, приобретают другое значение. «Не уходи из комнаты» сменяется надрывным «не уходи от меня», пока руки всё сильнее обвивают чужую талию, затянутую в корсет. Сара поворачивается только тогда, когда всхлипы всё-таки находят выход из горла, будто бы сжимаемого снаружи и изнутри. — Я здесь, — большие пальцы мягко касаются лица, вытирая слёзы. — Всё в порядке, я здесь. Сара укладывает её голову себе на плечо и долго гладит по волосам, делая паузы, чтоб невесомо поцеловать в макушку, повторяя, что всё будет хорошо. Только порознь. Только с другими людьми. — И что мне сделать? — сипло спрашивает Мария. — Вернуться и притвориться, будто всё в порядке? — Со временем всё забудется. Мария молчит, собираясь с мыслями, вспоминая слова Сары о том, каких женщин точно не забывают, после чего целует. Целует так, как никогда не целовала Квентина — хныча в чужие губы, не в состоянии отстраниться, боясь, что как только она это сделает, придётся встретиться с возмущённым взглядом Сары. Всё чего она хочет сейчас — исчезнуть, переместиться назад во времени туда, где она может подшучивать над Сарой и слышать такие же шутки в ответ, но чувствует она себя так, будто опять сорвалась в воду и никак не может удержаться на её поверхности. Только в этот раз бесполезно ждать спасения в лице Сары. Когда Мария всё же решается разорвать поцелуй, она долго не может взглянуть на Сару, тратя последние силы на признание: — Я не хочу, чтоб ты меня забыла. Сара приподнимает её за подбородок, заставляя заглянуть в глаза — тёплые и понимающие, и мягко смеётся. — И ты меня не забывай.