Литература в интерпретации спиногрызов

Не далее, как несколько минут назад моя младшая спиногрыза или спиногрызка — как лучше назвать-то в женском роде — а, дочь, рассказывала мне нескончаемую историю, что, как прямая, не имела ни начала, ни конца. Я слушал вполуха, параллельно читая физическую книгу, до тех пор, пока не услышал фразу: — Она украла карту от Еревана до Парижа. Тогда я понял, что в истории есть какая-то интрига, потому что ни с того, ни с сего не крадут карты от Еревана до Парижа. Даже само наличие такой карты говорит о том, что путь, запечатлённый на ней непрост, там либо сокровища вдоль дороги зарыты через каждые десять миль, либо по ней когда-то мчалась карета, а в ней прятались преследуемые любовники из семей местных армянских Монтекки и Капулетти. Пока я размышлял на эту жутко любопытную тему, прозвучало следующее: — Он сумел купить наждачную бумагу, потому что был богатым. В те времена наждачную бумагу могли купить только премьер-министры, потому что она была дефицитной. В те времена всё было дефицитным. — Что?! — А знаешь, почему месье Карапет мог купить наждачную бумагу? Ну во-первых, я не знаю, кто такой месье Карапет. Во-вторых, даже не представляю, с чего это наждачная бумага могла быть доступна только министрам, разве что абразивное покрытие на ней было из ювелирного алмаза. В-третьих, конечно, не знаю, почему это месье Карапет, если он обычный гражданин, позволял себе роскошь владеть дефицитной наждачной бумагой. — Потому что дедушка или прадедушка или прапрадедушка, я точно не знаю, сколько «пра», оставил ему пояс, в который зашил пятьдесят золотых монет короля Николая Одиннадцатого, — таинственным шёпотом. Как человек образованный, я сразу усомнился в существовании короля Николая Одиннадцатого, о чём и сообщил вслух: — Может быть, Николая Второго? — Нет, Одиннадцатого. — Нет, это царь Николай Второй имеется в виду, а не король. — Может и царь, но Николай Одиннадцатый, там так написано. Вовремя вспомнив поговорку «С женщиной спорить, что свинью стричь, шерсти нет, а визгу много», я предпочёл молча остаться при своём мнении. Между тем рассказ продолжался. Оказалось, месье Карапет был из Парижа, но жил в Ереване. Логика застопорилась в этом месте. — Родители месье Карапета, когда он был маленьким, решили, что ему лучше жить в Париже, потому что все улицы Еревана в те времена были забросаны грязью. Теперь понятно, каким образом этнический армянин, судя по фамилии, Карапет оказался в Париже — это был выбор родителей. Повествование текло далее. Некая героиня поняла, что ей выгодно дружить с месье Карапетом, потому что у него была карта от Еревана до Парижа, а она хотела съездить в Париж, но месье Карапет через три дня дружбы рассорился с ней. Начались новые непонятки и я осведомился, что за женщина. — Мужчину звали Карапет, а женщину тётя Валя, — объяснила пересказчица. — А почему поссорился? Неужели пожалел для тёти Вали карту? — Тётя Валя славилась на весь мир своим сварливым характером, — было торжественно процитировано, вероятно, из первоисточника наизусть, — она и в Париж хотела, потому что в Париже ещё никто не знал о её сварливом характере. Тётя Валя потребовала у месье Карапета машину, карту и деньги. Прямо по Гаю Ричи «Карты, деньги, два ствола»! Но то, что случилось далее, изумило неожиданным поворотом. — Тётя Валя ночью, пока месье Карапет спал, залезла к нему в окно, украла карту, несколько монет короля Николая Одиннадцатого и машину. -?! — Она прожила в Париже пять лет, надеясь, что все забудут о её сварливом характере и будут с ней дружить, но никто не забыл. Опаньки! Значит, тётя Валя не зря охотилась за этой картой! Она сумела на машине добраться из Еревана до Парижа?! Впоследствии тётя Валя вернулась через долгих пять лет, потом отсидела в тюрьме за кражу, потом получила от месье Карапета наказание — неделю мыла его машину, ещё неделю работала уборщицей в его доме, потом два дня оплачивала дорогие покупки месье Карапета такие, как наждачная бумага. — Так как месье Карапет был из Парижа, он знал, что рестораны существуют, но они были не очень, не такие, как сейчас, но он заставил тётю Валю оплачивать его походы в ресторан. У них было всего два ресторана, он ходил в тот, где еда вкуснее и дороже. Этот месье Карапет оказался тем ещё жучарой. Он заставил тётю Валю посадить в своём дворе, не у него даже, абрикосовые деревья, а когда выросли абрикосы, забирал урожай себе. И это всё — чья-то целая жизнь — лишь эпизод из некоей детской книженции. А какие страсти! И переизбыток Парижа! Верно говорится, что каждое следующее поколение умнее и развитее предыдущего. Не знаю, стал бы я читать в восемь лет этакую книгу. Хотя, если попалась бы, почему нет. Но сейчас мне её читать не хочется, поэтому придётся поверить в пересказ дочери. И всё-таки дефицитная наждачная бумага интригует несказанно.