За спиной

      Он едва не умирает на его руках, когда они встречаются с Забузой и Хаку. По пути домой Саске забирается к нему в спальник, поворачивается спиной и цедит сквозь зубы: — Заткнись, добе       Наруто не видит, как его щеки краснеют, а Саске не признаётся, что ему страшно. Просто, это же усаротанкачи, он и ночью может найти приключений на задницу.       Саске уходит, едва им обоим исполняется по тринадцать. У Наруто за грудной клеткой ноет невыносимо, ему начинает казаться, что это часть него медленно умирает.       В холодном убежище Саске не к кому забраться в спальник, поэтому по ночам он старается вспомнить голос белобрысого неудачника, кричащего всякие глупости.       В одну из ночей он забывает.       Он забывает, как звучит голос Наруто.       Теряя этот звук, он постепенно теряет и свою человечность. Пока в один момент снова не видит светлую башку и не слышит надрывного крика, зовущего его по имени.       Саске уверяет себя, что ничего не чувствует, а потом просыпается на мокрой подушке.       В подземельях всегда так влажно.       Наруто ему не снится — нет. Это было бы слишком сопливо. А Саске не романтик — нет. У него просто не все дома.       Наруто ему не снится — нет. Саске просто видит его в вещах, поступках других людей и собственных жестах.       Наруто ему не снится — нет. Он для этого слишком сильно под кожу въелся.

***

      Когда Саске видит его сражающимся с Мадарой, одного лицом к лицу с целой войной, инстинкт кричит защищать. Пусть вслух он и несёт, какую-то чушь.       Он помнит, как лежит на соседней больничной койке и не может уснуть, потому что у добе такие глаза…глаза, которые он так давно не видел.       Наруто сжимает его плечо, когда Анбу приходят за ним, орет, едва ли не захлёбываясь собственным криком. Придурок плохо стоит на ногах и нелепо машет единственной рукой, но у Саске язык не поворачивается назвать его слабаком. — Наруто — он мягко зовёт его по имени, вкладывая в эти пять букв всё, что вихрем вздымается у него за рёбрами. — Все будет хорошо, — Саске не говорит, что именно, потому это почти не ложь.       «Почти не ложь»       Его достала эта «почти не ложь». Наруто достоин больше. А Наруто выбрал его — убийцу с поломанной психикой и съехавшей нормой морали.       Белобрысый неудачник.       Саске возвращают в палату посреди ночи. Сердце у Наруто пропускает удар, потому что выглядит Учиха дерьмово. На нем нет новый синяков или царапин, да и ходит он довольно ровно, но его чакра ведёт себя странно. Это, если честно, до усрачки пугает.       Наруто присаживается на край его койки и робко прикасается к единственной руке, Саске дергается, как обожженный, отодвигается назад. Наруто давит в себе обиду большим пальцем и снова тянется к брюнету.       Саске больно, Наруто видит это на его лице, в глазу, что не закрыт длинной челкой. Теме думает, что риннеган ему будет неприятен — идиот. Наруто обнимает его, крепко прижимает к себе, позволяя уткнуться носом в плечо, в то, что на конце округлым неровным обрубком, и это становится концом.       Саске рыдает почти навзрыд, скулит, как раненая собака, жмётся к Наруто ближе.       А потом «конец» превращается в их «начало».

***

      Они напиваются в хлам после выписки, тело еще не восстановилось, так что половины бутылки саке им хватает с головой. Тогда, заваливаясь пьяным в дрова на постель Наруто, теряя равновесие, потому что с одной рукой, знаете ли, трудно, Саске резко вдыхает в себе запах от подушки.       Наруто спал здесь один.       Наруто был здесь один.       Без него.       И вдруг совершенно четко Саске говорит: — Я скучал.       А потому отрубается. Пьяный и спокойный. Впервые за долгое время, такой спокойный.       Голова на утро болит так, что Саске жалеет, что не сдох в Долине Завершения, а в рот по ощущениям вообще как будто стая кошек насрала, но Узумаки такой счастливый, прижимает его к себе, тычется носом куда-то между шеей и плечом. Как будто ему его не за что прощать, как будто Саске перед ним совсем не виноват, не бросил его, не пытался убить сотню раз. Как будто он всегда здесь был, не уходил никуда.       Наруто молчит, то ли поумнел, то ли просто растерялся. Саске обещает, что это последняя его слабость, встаёт и идёт готовить им завтрак.       «им»       Завтрак.       Вместе.

***

      Они учатся жить заново. В мире, где нет войны, в мире где такие шиноби, как они уже не нужны. Они учатся заполнять холодильник на неделю, готовит на несколько дней, а не как идиоты, выходит голодными на рынок каждое утро. Они учатся разбирать вещи, находить им свои места и перестают хранить собранную сумку, полную снаряжения, у двери. Никто не собирается уходить.       Наруто пытается в это поверить.       Саске пытается его убедить.       Ещё Наруто покупает им щетки: — Усуратонкачи, они же одинаковые. — А какая разница? — Узумаки растерянно чешет затылок, смотря на две чёрные бамбуковые щётки в стакане у зеркала. Саске шумно вздыхает и едва не закатывает глаза. — Как мы будем их различать? — Саске хочется вдарить себе по лицу, Узумаки так по-детски теряется, что он чувствует себя почти козлом. Почти — ключевое понятие. — По запаху? — Саске все же закатывает глаза, а потом вяжет на одну из щёток ниткой рыжий бантик.

***

      Узумаки такой невинный… он такой во всех смыслах девственник. Вроде и он убивал, и его убивали… Но в отношениях Наруто полный … ну, знаете…       Девственник.       Он толком не умеет целоваться, постоянно задевая Саске носом, или прикасаясь так, что выражение «долбиться в десна» приобретает буквальное значение, о сексе знает лишь в общих чертах и так искренне блядски мнётся и краснеет, что Саске едва не кончает в штаны.       Просто, не было у них особо времени практиковаться. Они сначала росли, затем спасали мир, ну, кто-то как, а потом хоронили друзей.       Саске едва может назвать себя опытным, пару перепихонов в сырых подземельях с Карин — трудно назвать сексом. Для него, по крайней мере. Он там вообще не старался.       А с Наруто хочется постараться, с Наруто нужно. С Наруто вообще всё нужно.       Например: жить       И определённо трахаться, но Саске не произносит это вслух. Он не хочет, чтобы герой войны умер в собственной постели от сердечного приступа, поэтому он несколько дней мучительно думает, как к Наруто с этим разговором подкатить, а потом просто запускает руку ему в штаны, когда они в очередной раз целуются до беспамятства, пытаясь удержать друг друга в объятиях, как можно ближе.       Сранные оторванные руки.       Наруто кончает в штаны минуты через две, как подросток. Вообще-то он и есть подросток, но после всего пережитого это как-то забывается.       Саске задыхается от одного вида на него: щеки горят красным то ли от смущения, то ли от возбуждения, глаза блестят, а плечи мелко подрагивает. Саске просто напросто кончает от одного его вида.

***

      Наруто состоит на пятьдесят процентов из идиотизма и на пятьдесят из невыраженный нежности. В этом он напоминает Саске мать. Та тоже всегда норовила прикоснуться, потрепать по волосам, оставить невесомый поцелуй на лбу или щеке.       Мама любила обниматься.       Саске вспоминает об этом, когда белобрысое несчастье сонное, по-детски трущее глаза, заходит на кухню в одних штанах и не удосуживается прикрыть ладонью рот, когда зевает. Наруто прижимается к нему со спины, утыкается носом в затылок и шепчет что-то невнятное. Саске парализует лишь на секунду, а потом он вновь тянется за чашками в шкаф и ворчит, что Узумаки ему мешает. Наруто прижимает его к себе крепче и касается губами шеи, там уже расцветает метка, оставленная этими же губами ночью. — Добе, я завтрак готовлю. — А я люблю тебя, — Узумаки сонный и немного глупый, мозг ещё просто не проснулся, говорит себе Саске и едва не роняет чашку на пол.       Слова слетают с губ Узумаки так легко, как будто он делает это постоянно. Постоянно говорит Саске, что любит.       Любит его.

***

      Они учатся выходить в люди вдвоём, постепенно. Сначала до госпиталя, чтобы поговорить с Сакурой насчёт протезов и осмотреть Учихе голову. Харуно говорит, что из-за риннегана и шарингана на мозг идёт большая нагрузка, а Наруто уверен, что Учиха просто от рождения такой конченный.       Наруто делится своими мыслями вслух и получает сразу два взбешённых взгляда. Узумаки довольно жмурится, едва не хлопая в ладоши: как приятно, когда всё, как раньше.       Вот только на троих у них две пары рук, проклятые глаза и ровно три в щепки поломанные психики, а ещё Курама. Но с ними всегда был Курама. Лис цедит сквозь зубы, называет его идиотом, но приятно согревает изнутри. Он тоже по этому скучал.       По жизни.       Они тащат Сакуру перекусить, Саске успевает заготовить речь, почему они не пойдут есть рамен, а потом встречается глазами с широкой улыбкой добе и мысленно бьет себя по голове. — Ичираку, — Наруто говорит ему, что он лучший, но не для кого не секрет, что лучший здесь Узумаки. И он совсем его не достоин.       Сакура тихо смеётся в ладошку, а глаза у неё счастливо блестят. — Он из тебя верёвки вьёт, — Наруто выдает слов по восемь в секунду, идя чуть впереди, но ему хватает лишь редких мычаний Саске не впопад, так что они с Сакурой вполне могут спокойно поговорить. — А то я не в курсе, — Учиха усмехается тепло и по-доброму, а потом притягивает Сакуру к себе за плечи, всего на мгновение, — Спасибо.       «Спасибо за то, что спасала Наруто жизнь сотни раз, за то, что спасала его от ненависти, в которой я погряз. Спасибо, что не убила, когда могла, а потом спасла. Спасибо, что верила в этого белобрысого придурка. Спасибо, что была рядом, когда меня рядом с ними не было. И наконец спасибо, что верила в меня».       Но Саске всего этого не говорит, а Сакура и так знает. Сакура вообще всегда все знает.       Они едят рамен под шумную болтовню Наруто. Саске рамен не любит, а Сакура кроме кофе в последнее время вообще ничего не ест и не пьёт. Но они оба смотрят на Узумаки в упор и пытаются соответствовать. Той любви к жизни хочется соответствовать. И есть что-то волшебное в том, как они помогают друг другу, движения мягкие и слаженные, как будто одной пары рук на двоих им достаточно, как будто этого хватает, как будто у них всю жизнь всё на двоих было.       Сакура едва не плачет, глядя на них, но уже через минуту орет на Наруто, называя того, неуклюжим болваном.       Они провожают Сакуру домой, попутно споря о чём-то между собой, Харуно застывает напротив магазина со светло голубым платьем на витрине. — Не твой цвет, — Саске пожимает плечами. Наруто завис, болтая с кем-то из деревни. Саске вроде даже помнит имена тех парней, вот только ему глубоко пофиг. — Не мой. — тихо соглашается Сакура, но от витрины взгляд не отводит. — Хочешь зайти? — Саске смотрит на неё немного с опаской. Сакура выглядит так, как будто в любой момент расплачется. Учиха не знает, что делать, когда девушка плачет. Он со своими то эмоциями не знает, что делать.       Сакура отрицательно мотает головой. — Так давно не носила платья.       На следующий вечер на столе в кабинете главврача стоит коробка, перевязанная синей лентой. В коробке платье, совсем не ее цвета. Она надевает его и долго кружится перед зеркалом, а потом плачет прижав колени к груди. Тихо, почти беззвучно.       Сакуре не куда надеть это платье.

***

      Узумаки зовёт его на свидание, краснеет в лучших традициях Хинаты Хьюга.       Саске вцепляется в его волосы и целует. — Это да? — Наруто улыбается, как идиот, вот этой своей улыбкой, от которой у Саске ноги становятся ватными.       Учиха согласно мычит в ответ и тащит его в постель.       На свидание сегодня они не идут.       Как и последующие месяца два. Сначала они разбираются с конфликтом на границе деревни Дождя, а на обратном пути заносят какой-то свиток от Хокаге в Суну. Наруто всю дорогу норовит его открыть, но Саске хлопает его по рукам. Придурок реально не понимает, что такое миссия. По мнению Саске разборки и вовсе разборками не являются, а по мнению Наруто им должно быть весело.       Но им и правда весело.       Когда Хокаге даёт миссию, они, как две обезумевшие псины, которых спустили с поводка, срываются за ворота деревни, через жопу собрав снаряжение, и едва не воют от пьянящего ощущения свободы, убегая все дальше от Листа. Саске снова забирается к нему в спальник, только ему уже больше не страшно, ему нравится прижиматься к Наруто во сне. Он больше на него не кричит, а лишь неспешно целует сильные плечи.       Наруто смеётся, что из них двоих Саске романтик, а Учиха хочет создать с ним семью.       По мнению Саске свиток в Суну могли отнести и генины, но во-первых кого ебет его мнение, а во вторых «я соскучился по Гааре» и вот это уже конкретно ебет Саске.       Соскучился.       Соскучился по парню, что чуть не прикончил Саске.       Саске вот уверен, что его жертвы по нему не скучают.       В Суне Наруто встречают, как героя. Удивительно, да? А Саске явно желают воткнуть кунай в спину. Здорово, да? Но Учихе все равно и срал он на мнение песчаников с высокой колокольни. Наруто замечает, как на него косятся и переплетает их пальцы. Наруто всегда есть дело до чужого мнения, если это мнение касается Саске.       Идиот. Вечно пытается что-то всем доказать.       Саске злится, но руку не отпускает. Казекаге на их скреплённые руки даже не реагирует. Учиха разочарован: красноголовый даже не дал повода позлорадствовать.       Отстой.       Узумаки улыбается во все тридцать два, а Собаку но молчит и Саске долго не может понять, то ли песчанику наплевать, то ли добе реально пофиг слушают его или нет, а потом замечает, как он еле заметно кивает на каждую реплику Наруто или прикрывает глаза, Узумаки на секунду затыкается, смотрит на него и продолжает.       Они с Казекаге друг друга, как то понимают. И Саске это бесит.       Он даёт себе пару мысленных затрещины, напоминая, что Наруто было одиноко, что он Наруто бросил, но желание навалять сильнее логики. Поэтому Саске уходит в гостиницу, закрывает дверь на два оборота и беззвучно орет в подушку, затем встаёт, поправляет сбитое покрывало, стряхивает невидимую пыль с дорожной рубашки и возвращается к Узумаки.       Ничего не было.       Он пять минут назад не кричал, как сучка, пытаясь заглушить животное собственничество и ненависть к самому себе.

***

      Наруто ласковый, а ещё преданный. Наруто почти, как собака, думает Саске. Когда добе в очередной раз падает рядом с ним на диван, кладя голову к нему на колени и утыкаясь носом в живот.       В непонятной бормотание Саске разбирает: — Какаши-сенсей зануда, а Шикамару не хочет мне помогать, — помогать разбирать бумажки, которые он сам должен помогать разбирать Шестому, — А ещё я соскучился, — Саске зарывается пальцами в желтые патлы, мягко поглаживая, Наруто едва не мурчит от удовольствия и добавляет, — А ещё я голоден. — ну, кто бы сомневался.       Саске спихивает его с колен и идёт готовить карри. Хорошо, что додумался разморозить мясо. Наруто плетётся вслед, напоминая побитого щенка. Когда он возвращается с работы, Саске не покидает мысль: «И это следующий Хокаге…этот добе». Иногда ему вообще кажется, что войну Наруто выиграл случайно.       Просто дуракам везёт.       А таким идиотам, как Узумаки, особенно.       Наруто прислоняется лбом к его спине, когда он добавляет овощи в кастрюлю. — Я соскучился. — Я знаю. — А ещё я люблю тебя. — И это я тоже знаю.       Саске кажется, что от улыбки лицо сейчас треснет. Он счастлив, что стоя за его спиной Наруто не видит.       Он счастлив, что стоя за его спиной, Наруто его обнимает.       Ками-сама, он так счастлив, что это Наруто.