Кофе?

Ваня идёт по темному коридору, вздрагивая от каждого шороха. Небольшие каблуки босоножек стучат по паркету, отскакивая эхом от высоких стен. Безуспешно пытаясь идти тише, Седьмая снимает обувь и берет ее в руки. Вздыхает — так холодно, и теплые носки ни капли не помогают. Ей не впервой расхаживать по Академии и вне ее пределов так поздно. До комнаты Пятого осталось совсем немного, но девушка не торопится. Она не знает, что сказать, как убедить парня в том, что еще рано? Ваня аккуратно вытирает слезы тыльной стороной ладони, размазывая их по щекам, и облокачивается на стену, пытаясь оттянуть момент, вспоминает одну из их многочисленных прогулок.

***

Пятый, как обычно, идет впереди, и Ваня идет быстрее, пытаясь его догнать. Парень останавливается и ждет, когда девушка подойдет ближе. — Пятый, — Седьмая улыбается когда он берет ее под локоть. — Ваня, — Пятый начинает идти медленней, — мало времени, скоро подъем… — Прошу, не надо об этом, — она кладет голову ему на плечо, и у обоих этот жест отдается теплом в груди, постепенно распространяясь по всему телу. — Только не сейчас… — мурлычет девушка Пятому на ухо, вызывая мурашки. Они продолжают медленно идти, шаг за шагом, вместе, в унисон. Они чувствуют стук сердец друг друга, каждый вдох и выдох, каждую клеточку. Им это нравится, они наслаждаются тишиной. Дует прохладный ветерок, деревья покачиваются. Девушка ëжится и Пятый прижимает её ближе к себе. Становится теплее, жаль, что лишь на душе. Ваня хихикает ему в плечо, и парень смотрит вопросительно. — Я надеюсь мы не выглядим, как Лютер и Эллисон, — поясняет девушка. — Тебя это смешит? — Парень вздыхает, но секунду спустя тоже смеётся. — Как по мне, это страшно. Девушка улыбается, Пятый улыбается в ответ. Вскоре рассветëт, они придут почти к завтраку, за что получат нагоняй от Лютера, и будут смеяться с его серьезного тона. Пока все хорошо.

***

Ваня вновь надевает босоножки и медленно идет, пытаясь не шуметь. Она тихо стучит три раза, задерживая дыхание. — Ваня? — шепотом спрашивает Пятый, машинально дергая рукой, тем самым оставляя темную полосу и ломая грифель карандаша. Парень поворачивается и уже спокойнее отвечает: — Входи. Девушка тихо заходит в комнату, прикрывая за собой дверь и присаживаясь на край кровати. — Готовишься читать очередную нотацию о том, что путешествия во времени — это опасно? — Пятый, но… — Можешь не утруждать себя, — он хмыкнул. — Наслышан. — Подумай о нас! — также шепотом просит девушка. — Если что-то пойдет не так? — слезы уже блестят в глазах. — Да нет никаких «нас», Ваня! — вновь шипит парень, не до конца осознавая что сказал. Девушка останавливается, конечности словно тяжелеют, дышать становится еще труднее и она жадно глотает воздух, почти задыхаясь. — Я–я… — она встает и стремительно идет к выходу. — Нет, постой, я имел ввиду не это! — Пятый хватает ее за руку. — Именно в этой ситуации, Ваня! — Нет, ты прав, Пятый, — сухо отвечает девушка, охрипшим и срывающимся в истерике голосом. Вырывает запястья из ослабшей хватки. — Нет никаких «нас». Девушка выходит, опять снимая обувь и, еле передвигая ногами, идет в комнату. Парень не пытается остановить, лишь садится, вздыхает, а потом возвращается к записям. Он оживил ее, разбитое жестоким детством, сердце, заклеил детским пластырем с розовым, причудливым животным, а потом выстрелил прямо в рану. Дышать становится еще тяжелее, Ваня судорожно глотает воздух. Она подносит руку ко рту и прикусывает ее, чтобы не шуметь.

***

Девушка сидит перед открытым окном, прохладный ветер треплет ее волосы. Облако закрывает собой Луну и комната вновь погружается в мрак. Девушка вовсе не скучает, ей нравится часами глядеть в беззвёздное и облачное, (что крайне странно для текущего времени года.) небо. Просто ни о чем не думать или наоборот: решать вселенские загадки, а может собственные проблемы. Самое ужасное было то, что Пятый теперь просто игнорирует, не смотрит, не говорит, не… Лучше бы он делал вид что разговора не было, лучше бы он- Впрочем, теперь ей все равно, все равно на шаги в коридоре, на того кто зайдет, на отца и его глупые наказания, на… Слышится стук, который моментально вытягивает ее из болота собственных мыслей, и Седьмая машинально оборачивается. —Аа… Ээ… Кто… — однако, быстро сообразив, Ваня продолжает. — Входи. Пятый заходит в комнату, сразу останавливаясь на пороге. На минуту он невольно засматривается на девушку — та, как обычно сидит на подоконнике. Какой раз он ее так застает? Впрочем, не важно, сейчас не важно. Её нерасчесанные и немного кудрявые волосы мягко лежат, закрывая спину, а пара прядок наполовину прячут лицо. Слегка мятая пижама Академии, одна штанина которой зацепилась за подоконник и обнажила голень аккуратной ноги. Ради приличия, он решает нарушить тишину. Ему так не хочется, но все же… — Ваня, — он решил начать с банального, — ты… — Зачем ты пришел? — бесцеремонно перебивает его Седьмая. — Я хотел узнать, как ты..? — Оо, спасибо, я в порядке! — с присущим только у Пятого (видимо, не только) сарказмом шипит она в ответ. — Узнал? А теперь — уходи. Парень молча кивает, — Ваня не видит, но почти уверена, — и, наверняка, уходит к себе. Выдохнув, она съеживается. Щеки, мокрые от слез, обдувает ночным ветром. И вот, наконец, облако медленно отплывает от Луны, а та, в свою очередь, моментально освещает поглощенную в темень комнату. Шторы покачиваются, и девушка закрывает окно, присаживается на кровать — в сон тянет неимоверно. Просто заснуть и не думать, может, даже не проснуться. Намного легче просто уснуть, чем забивать свою голову мрачными мыслями, верно? Теплая, немного в беспорядке, постель сразу же принимает девушку в свои объятия. Ваня проводит по щеке тыльной стороной ладони. Безумно хочется почувствовать тепло, просто обняться, раствориться в чьих-нибудь объятиях и уснуть. Получить дозу любви и утешения. К сожалению, рядом нет никого — а именно, кое-кого конкретного, но Ваня старательно прогоняет эти мысли, — чтобы исполнить ее хотелку, поэтому девушка обхватывает себя холодными руками и чуть поглаживает себя по спине. Наконец, расслабившись, она засыпает. Жаль, она не знает, что ждет ее завтра. Пусть жалеет о том, что не выслушала, пусть считает, что это ее вина, это не важно. Лишь несущественные проблемы по сравнению с остальными, пусть так и думает. Ваня как-то пошутила: — Разделить нас может лишь апокалипсис. Похоже, это больше не шутка. Маленькая, бедная, его Ваня.