Сражение за Лион

      Лично я и моё подразделение не участвовали в высадке в Нормандию. Это, конечно, хорошо, но Бог, видимо, наказал и нам пройти через нечто подобное. Мы прибыли намного позже, когда уже догорали немецкие «опели» и бункера. Наши войска продвинулись вглубь Франции, и мы должны были к ним присоединиться и освобождать юг. Когда мы спрашивали — почему немцы не оказывают сопротивления, на которое мы с парнями и рассчитывали, нам говорили, что это был завершающий этап войны. Мы же тогда с парнями мало пороху понюхали, вот и расстроились, глупцы…       К нашему тогдашнему счастью, более-менее достойное, отчаянное сопротивление было встречено при подходе к городку Лион. До нашего подхода артиллерия и авиация превратили большую часть города в руины. Несмотря на интенсивность обстрела города, судя по всему там засела, и вполне себе живёт, крупная группировка нашего противника, с которым нам ещё только предстоит познакомиться.       Я тогда уже давно не писал домой. Всё хотелось узнать, как дела у отца и сестры, не продали ли ещё наш магазинчик. Но руки в походных условиях не доходили до карандаша и бумаги. А зря.       Утром, начиная с артподготовки ровно в 6 утра, мы выдвинулись и позже вошли в город. Наш взвод шёл в резерве, но мы слышали, что спереди были мелкие стычки, но в остальном всё шло довольно спокойно. Проходя по местам стычек, мы видели несколько трупов немецких солдат, но ещё больше мы видели колонн конвоируемых пленных. Мне не довелось тогда их рассмотреть. По сути я лишь видел лежащие вдали неподвижные тела и не придал этому какого либо значения. Когда мы дошли до реки, командующие отдали приказ на укрепление наших позиций. Через реку было три моста, не считая узкий железнодорожный мост, по которому могла пройти лишь пехота, уж больно хлипким он казался для техники.       Руины города просто завораживали. Хоть здесь и многое разрушено, но можно представить, как выглядели раньше эти дома, улицы, аллеи. Как бы мне хотелось здесь побывать в мирное время. Но сейчас тень этой красоты принадлежит ни нам, ни французам, а фрицам, которым здесь не рады. Прямо за мостом, по докладам разведки, были многочисленные укрепления врага. Мы готовились к осаде, чтобы обойтись малой кровью. Как же наивно было надеяться на такое.       Первые два дня мы просто укрепляли свои позиции, к нам подвозили противотанковые орудия, миномёты, частично подтягивалась танковая рота, инженеры закладывали мины и растягивали колючую проволоку. Мы с братьями по оружию травили байки, шутили, сидя в более-менее уцелевшем доме, из окон которого был виден центральный мост. Тогда же ребятам пришли посылки из дома. Письма, фотографии. У Роберта отец женился во второй раз, у Томма жена родила сынишку, и у других новостей из дома навалом. Но самое примечательное — это продукты из дома. Мне, разумеется, ничего не привезли, поскольку связь с домом редкая, но ребята меня угостили шоколадкой и сушёной рыбкой. Все рассказывали о новостях из дома, планах на будущее. В общем, наслаждались нашей путёвкой во Францию как могли.       Начинался третий день, через железнодорожный мост был отправлен наш разведчик, он так и не вернулся. На память мы сколотили крест и вставили его в зёмлю рядом с мостом. Мы его лично не знали, но ребята из разведвзвода отзывались о нём положительно. Жалко человека. Примерно в полдень на мосту случился взрыв и он рухнул. Мы тогда быстренько перекусывали свои полевые пайки. Наши ребята насторожились, но так и не поняли что это было. Инженеры в тот же час начали возводить переправу через то же место, где и был железнодорожный мост. Позже через эту переправу выдвинулась довольно крупная группировка наших сил, в тот же час переправа была подорвана противником. До нас доносились звуки выстрелов, которые прервались после нескольких взрывов. Увы, этих ребят было довольно много, мы не стали делать для них кресты. Но нас больше пугала возможность немцев взрывать всё что движется и не движется. Ребята с инженерной роты, что были на нашей стороне реки говорили, что немцы не использовали привычную для таких целей артиллерию или авиацию. Тогда насторожились вообще все. Скрытные засады? Мины? Так или иначе, идея переправы через этот мост была заброшена нашим командованием.       На четвёртый день вдруг завыла какая-то «сирена» и этот неимоверно жуткий вой стал раздирать моё сердце. Я со своим взводом успел скрыться в щель, ранее приготовленную нами же. Через мгновенье дрогнула земля и один за другим разрывались снаряды огромнейшей силы, а один не разорвался и лежал среди улицы, как хорошая свинья. Боже, никогда мне не забыть тот гул, который каждый раз проносился эхом по многим улицам городка. Были и те, кто не успел скрыться. Боже, это ужасное зрелище: они получили большие ожоги, кто-то даже лишился вместе с этим конечности. В этот же день враг подорвал ещё один мост. Их оставалось всего два: главный, большой мост и мост помельче, на севере, далеко от наших основных позиций. Наше командование делало ставку на то, что если враг попытается прорваться, то он будет делать это через главный мост, поэтому в основном силы были стянуты именно на него. И для нас в принципе это хорошо, что немчура отрезала себе целых два путя, с которых можно было попытаться совершить прорыв. Мы ждали целый день, но враг так и не решился на наступление. Мы уже несколько потеряли боевой настрой, ребята перестали бахвалиться будущими подвигами и мечтами, как француженки будут им не давать прохода, влюбляясь в них. Мы все в неприятном ощущении ожидали повторных залпов, которых, к счастью, не было. Однако, в напряженном ожидании мы так и дождались следующего дня. Не знаю, было бы нам легче от того, если бы они снова дали залп?..       И на пятый день началась «буря». С утра нацисты начали артподготовку, превращая уцелевшие дома в груду камней, а наши оборонительные позиции в пыль и грязь. Это был настоящий ад. У многих сдавали нервы, некоторые паниковали настолько, что в себя не приходили. Были и жертвы. Неподалёку от нашего окопа взорвался один снаряд. Те парни, которые не погибли сразу от взрыва, ещё долго гибли от огня и ранений. Они просили о помощи в своей агонии. Мы это видели, и возможно кто-то из умирающих видел нас, надеясь на чудо, но в разгар артобстрела никто не мог им помочь. Мы с ужасом ожидали подобной участи. В этот же момент наш шерман, при поддержке нескольких машин с пехотой должен был пересекать северный мост, по всей видимости, наша атака закончилась неудачей, воистину, страшное место.       Ганс утюжил наши позиции до самого обеда, и после недолгого перерыва на мосту показались маленькие, похожие на игрушки, танкетки. Мы открыли по ним огонь, некоторые остановились, а некоторые продолжили ехать в нашу сторону и как только они подъезжали к дотам или скоплению наших сил, они взрывались с мощностью артиллерийского снаряда. Это был настоящий ужас. Под их натиском мы немного отступили, потеряв несколько дотов и пушек. Вновь ударили по нам молотки артиллерийского огня. Через несколько минут через мост начала пробираться вражеская пехота. Мы открыли шквальный огонь, заваливая мост трупами фрицев. Они падали один за другим, словно стволы деревьев на лесопилке. Напор ослабевал и мы считали, что всё уже закончилось, но как бы не так. Через мост переехал вражский танк, который размолол позиции наших ПТ орудий в труху! Тут же в бой вступили наши танки, которые скрывались поодаль от наших позиций, на случай прорыва. Вражеский танк не выстоял и в итоге был повержен. Наша пехота отступила на новый рубеж обороны, с тыла командование стягивало силы. Не успели мы с удобством устроиться, как вновь раздались выстрелы. По всей видимости врагу нечего было терять, раз он прёт так упорно и без остановки на наши позиции. В итоге к вечеру вся дорога к нынешней линии обороны была усеена трупами и разбитой техникой врага. Херр командир наконец приказал своим шавкам остановиться. Оставшийся вечер и ночь мы отдыхали, укрепляли свои позиции, набирались сил перед новой мясорубкой.       Шестой день начался точно так же как и пятый, но в этот раз не было тех мелких вундервафлей, в бой сразу шли танки и пехота. Мы сдерживали натиск врага как могли, но перед нескончаемыми атаками этих безумцев мы дрогнули и начали сдавать позиции. В итоге Ганс нас прогнал на последний рубеж обороны, через несколько киллометров уже заканчивался город. Нам приказали стоять на смерть, если это потребуется, но не дать врагу вырваться из города, и мы вгрызлись в землю зубами, неся многочисленные потери, а враг всё не прекращал наступать. Весь тот район, что стоял между нами и врагом превратился в коктейль из камней, грязи и трупов. Бой превратил славный городок в новое поле под Верденом, израненное воронками. Взрывались танки союзников и танки врага, гибла наша пехота и пехота врага, сил у обеих сторон становилось всё меньше и меньше. Эта бойня не прекращалась ни на секунду. Но в отличии от отрезанного от своих сил врага, мы могли запрашивать подкрепления и авиацию, пусть их было и не так много, как хотелось бы.       Спустя сутки наступление врага прекратилось, мы начали контр наступление. Проходя по берегу, на котором сидел враг, я подметил множество укреплений, оборудованных для обороны позиций. Видимо, враг ждал, что мы пойдём в атаку первыми и всеми силами готовился, но теперь удерживать эти позиции было некому. Многие фрицы, при виде наших солдат на своём берегу бросали оружие и сдавались в плен, некоторые наши ребята не выдерживали и стреляли в сдающихся, предварительно немного поиздевавшись над ними ради мести за своих товарищей. Немецкого командующего нашли мёртвым, он повесился, видимо, не выдержав такого позора. Это сражение было за нами, но, Господи, какой ценой…