Это так ужасно!

После отъезда Стива в Сан-Франциско Питер редко виделся с друзьями брата. Его общение с ними свелось к кратким случайным встречам и редким перепискам в соцсетях. Всё же они все были старше него по меньшей мере на десять лет, и он невольно считал себя слишком мелким и неинтересным для них. Но сейчас, чувствуя себя плюшевым мишкой в медвежьих объятиях Брюса, из которых его тут же выхватила Наташа, он мог признаться, что слегка заблуждался. И черт, это правда было очень приятно!  — Какой ты красавчик! — Наташа на миг прекратила его тискать и отстранила на расстояние вытянутой руки, придирчиво рассматривая. — Похорошел-то как, бог ты мой! Мы с тобой не виделись… Сколько? Полгода, не больше? А ты так за это время изменился! Был такой мальчик-зайчик, а теперь просто ходячая мечта всех альф! — Да ну тебя, Нат, — вконец засмущавшись, он все же вырвался из ее цепких рук. Ощущение того, что тебя с энтузиазмом тискают, как какую-то антистрессовую игрушку-мнушку, само по себе не было тем, о чем всю жизнь мечтал Питер. Сейчас же ситуация стократ усугублялась тем, что на всё это с ироничной ухмылкой смотрел Тони. Тони, который, кажется, наконец-то начал видеть в нем интересную личность, и на глазах которого этот образ вновь грозил рассеяться, как дым. «А зачем тебе нужно, чтобы он разглядел в тебе взрослого, самостоятельного человека? — ехидно хмыкнул внутренний голос. — Конечно же, не для того, чтобы он, наконец, понял, что ты не бесполое существо, а омега, симпатичный и интересный. Нет, нет, конечно, не для этого! Как я мог вообще такое предположить!». Питер, наверно, в сотый раз за последнее время еле удержался от отчаянного: «Иди к черту!». Если так будет продолжаться, то скоро придется записываться на прием к психологу. Или психиатру? Кто там специализируется на вопросах раздвоения личности? Тем временем Наташа наконец переключилась на Стива и Тони, приветствуя их обоих. Только глухой не услышал бы разницу в её голосе при обращении к ним. Теплота и радушие по отношению к Стиву неприятно диссонировали с подчёркнутой холодностью к Тони. По неведомой причине Питер был уверен, что она это сделала специально. «Наташа раздумывает, придушить меня или расчленить», — Питер не мог не вспомнить этих слов Тони. Кажется, тот ничуть не преувеличивал степень её неприязни, скорее преуменьшал. Интересно, почему? Да, она всегда очень критично относилась к ухажерам Стива, но обычно в глаза свое нелицеприятное мнение предпочитала не высказывать, резонно полагая, что тот — большой мальчик, и сам разберется. А сейчас она явно недолюбливала Тони и даже не считала нужным это скрывать. Причины были Питеру совершенно непонятны. Он вполне отдавал себе отчёт, что это для него Тони безупречен и идеален, но и для постороннего зрителя в нем было сложно найти какие-то недостатки. — Привет, пацан! Питер отвлекся от своих мыслей и радостно улыбнулся вышедшим навстречу Сэму и Баки. Этих двух «попугайчиков-неразлучников», как их насмешливо прозвал Брюс, Питер сильно уважал. В детстве двое крепких, брутальных альф, наряженные исключительно в черные кожаные куртки, казались ему идеалом, каждый по-своему. Он даже недолго был влюблен в каждого из них по очереди. Влюбленность в Сэма закончилась в тот момент, когда десятилетний Питер увидел того милующимся на мотоцикле с белобрысой бетой Шэрон Картер, а в Баки — когда тот во время небольшой вечеринки ласково (насколько это слово вообще было к нему применимо) спросил, не пора ли Питеру мультики на ночь и баиньки. — Наташа права, — гоготнул Сэм, вертя Питера во все стороны, как куклу, — совсем взрослый стал. Замуж пора! Эй, Стив, — заорал он, нисколько не заботясь, что тот стоит в паре метров, — гляди, вот возьму и женюсь на твоём пацане! Будешь дядей моим детям, согласен? От этого беззаботного дружеского трепа Питер лишь посмеивался, на душе понемногу становилось легче и спокойнее. Напряжение последних дней, казалось, уходило бесследно, утекало, как вода сквозь пальцы. И вдруг он случайно наткнулся на взгляд Тони. И едва не испугался, чувствуя, как все тело скрутило судорогой непонятного мандража. Сейчас глаза того выражали нечто совершенно иное, не то, от чего Питера коротило раньше, у них дома. Это было не желание, не голод, не жажда обладания. Сейчас совсем черные глаза Тони буквально полыхали чем-то хищным, собственническим, злым. Это была… ревность?! Ревность альфы, на омегу которого посягают соперники?! Кажется, Питер точно скоро сойдет с ума от всех этих эмоциональных каруселей. Может, так будет проще для всех? Будет сидеть в комнате с мягкими стенами, пускать слюни и блаженствовать в воображаемом мирке, где Тони Старк любит его и только его. Конечно, не лучший выход, но черт возьми, однозначно не худший.

***

Легкая неловкость, обычная для компаний, которые встречаются впервые за долгое время, прошла очень быстро. Шикарная Наташа привычно заняла роль царицы бала. Заливисто смеялась, шутила, рассказывала какие-то байки, выспрашивала Стива о его жизни в Сан-Франциско, подкалывала всех по очереди. Сэм задорно ржал в ответ и сам веселил всех рассказами наподобие того, как попытался снять хорошенькую омегу в клубе, да по пьяни не разобрался, что это альфа, за что схлопотал отменный хук в нос. Правда, все закончилось вполне благополучно, и они с этим альфой после небольшого выяснения отношений, переросшего в совместную пирушку, расстались чуть ли не лучшими друзьями. Брюс, на удивление, легко и быстро нашел общий язык с Тони. По большому счету они почти не принимали участия в общем разговоре, устроившись на небольшой тахте у окна и оживлённо обсуждая что-то, связанное с гамма-радиацией. Попытавшись прислушаться и вникнуть в смысл их беседы, Питер потерпел полное фиаско. Эти темы на его курсе ещё явно не проходили. Тони при этом вновь выглядел очень заинтересованным разговором и собеседником. Питер невольно загрустил и обиженно поджал губы. Он-то считал, что именно он был интересен Тони, именно с ним тот раскрылся и увлеченно рассказывал о своих идеях и мыслях. А оказывается, он такой с любым, кто более или менее соответствует его уровню интеллекта?! Совсем приуныв, он обиженно свалил в другую комнату, где обнаружился Баки, который выглядел даже более хмурым, чем обычно. Подтащив кресло к зеркальному столику, тот методично напивался: то и дело наполнял кружку пивом и глотал его залпом, при этом совершенно не выглядя пьяным. Повинуясь невольному желанию, Питер подошёл к нему и шлепнулся рядом, наполнив свой бокал из этой же бутылки. — Как дела, Бак? — Ничего, жить буду, — ответил тот и криво усмехнулся улыбкой, тут же стекшей с его лица. — А ты как, Питти? Что-то выглядишь так же хорошо, как я. Питер удивлённо приподнял бровь: кажется, Барнс был все же намного пьянее, чем казалось. В обычной жизни он никогда не позволил бы себе вот так завуалированно признаться, что дела у него идут так себе. На самом деле Питеру можно было обидеться за то, что Баки и его записал в неудачники. Но сейчас это отошло на второй план. Он почувствовал себя крайне неуютно. Похоже, Баки нужен был кто-то, чтобы излить душу, но Питер плохо представлял себя в этой роли, да и хорошим психологом себя уж точно никогда не считал. Но попытаться всё же стоило. — У тебя какие-то проблемы? Может, расскажешь? Он постарался произнести это очень участливо и сочувственно, но не был уверен, что получилось. Впрочем, Баки только тряхнул волосами. Странно: его шевелюра, за которой он обычно тщательно следил, сейчас была в довольно жалком состоянии. Спутанные пряди свисали прямо на лицо и придавали ему вид печального маньяка. Что же такое случилось с весельчаком и ловеласом Джеймсом Барнсом по кличке Баки?! — Проблемы, говоришь? Может, и проблемы… — задумчиво протянул тот, равнодушным взглядом сверля вновь опустевшую кружку. — Вернее, я сам — одна большая проблема, парень. Я и моя трусость. Питер едва не расхохотался, спохватившись лишь при мысли, насколько это будет неуместно. Баки — трус?! Баки, который однажды, ни секунды не задумавшись, грудью закрыл его, перепуганного сопляка, от шайки из пяти-шести хулиганов?! После чего кстати Питер целую неделю собирался, когда вырастет, выйти за него замуж. Тот истолковал его молчание совершенно верно и громко вздохнул. — Да, Пит, я — трус. Жалкий трус. Потому что махать кулаками налево и направо — это я могу, а вот сказать тому, кого люблю всю жизнь, об этом, духу не хватило. И всё, Питти! Помахала мне моя любовь ручкой! «Пока-пока, дурилка Баки, я нашел другого, а ты можешь дальше ходить и лить слезы!». Под ворохом таких откровений Питер машинально сделал огромный глоток из бокала, пытаясь прийти в себя. Выходило откровенно не очень. Вот теперь было совершенно ясно: Баки жутко пьян, иначе никогда бы не позволил себе такого. Хорошо бы он завтра ни о чем не вспомнил, а то будет жалеть и проклинать свой развязавшийся не вовремя язык. Значит, он был в кого-то влюблен, но боялся признаться, а пока набирался храбрости, предмет его мечтаний выбрал другого? Ничего себе, какая мыльная опера… Надо бы спросить у Стива, кто это Баки так очаровал. Может быть, Стив что-то знает? В голове закопошилось какое-то непонятное, неосязаемое, тревожное предчувствие, но оформиться во внятную мысли оно не успело. — Эй, пацан, тебе явно хватит. Неведомо откуда взявшийся рядом Стив ловко выхватил из его сопротивляющихся рук бокал и отодвинул бутылку подальше. Ну вот и закончилась взрослость Питера. Всё возвращается на круги своя. Даже когда Питеру исполнится сорок пять, Стив будет следить за тем, чтобы он хорошо себя вёл и ложился спать, почистив зубки. «А если ты уведешь его парня, тоже будет?» — ехидно осведомился мерзкий заноза внутри, на что Питер даже не счёл нужным отвечать. Достал уже! — Чего пьянствуем втихаря? — оглядел маленькую компанию собутыльников Стив. — Так! Дружно встали и пошли к народу, отщепенцы! Баки что-то неразборчиво пробормотал, но послушно поднялся и пошел за Стивом. Питеру не оставалось ничего другого, как последовать за ним. — Ты — зануда, — обиженно заявил он, сразу же на входе в комнату наткнувшись на взгляд Тони, который, как показалось захмелевшему сознанию, словно огладил его бархатной лапкой. — Пошли лучше играть, алкоголик малолетний, — беззлобно подтолкнул его брат. — Наташа предлагает вспомнить молодость и сыграть в «Правду или действие». — Похоже, ваша молодость прошла сто лет назад, — скорчил гримасу Питер, но покорно двинулся к остальным, к тому времени усевшимся кругом на полу. — Стив, ты плохо следишь за ребенком! — нарочито сердито заявила Наташа. — Посмотри, как он у тебя наклюкался. Питеру, может быть, и стоило заявить, что он выпил всего ничего, и что не Наташе, которая сама однажды на спор опустошила бутылку виски, упрекать его в этом, но не было никакого желания спорить. Гораздо более волнующе, до трясущихся поджилок, было то, что Тони сидел прямо напротив и не сводил с него глаз. Опять таких же горячих, жаждущих и голодных. Видимо, алкоголь сломал и его внутренние тормоза, и он практически перестал скрывать свои чувства. Еще сегодня утром Питер был бы в ужасе от того, что его самые затаенные, самые низменные чувства, кажется, находили свой горячий отклик. Но сейчас ему не было до этого дела. Сейчас хотелось одного: быть счастливым. Что бы это ни значило. В реальность его вернули громкие подбадривающие крики и хлопки. Он непонимающе огляделся по сторонам и замер, удивленно уставившись на Наташу. Та, скинув рубашку и оставшись в одном коротком топике и шортах, залезла на стол. — Эй, Нат, не свались кому-нибудь на колени! — под всеобщий хохот выкрикнул Стив. — Брюс тебе этого не простит. — Я скорее тебе это шоу не прощу, зараза, — вполне добродушно отозвался Брюс, развалившись на полу и оперевшись локтем о диван. Все ясно: Наташа выбрала действие, и Стив загадал станцевать на столе. Питер даже уселся поудобнее в предвкушении отличного зрелища. Что-что, а танцевала Наташа просто восхитительно. Это представление стоило того, чтобы на него поглазеть со всем вниманием. Под раздавшийся незамысловатый мотивчик попсовой песенки Наташа сделала несколько движений, аккуратных, словно на пробу. А затем упала в танец, словно в огонь. Питер, разинув рот, вместе со всеми наблюдал, как эта рыжая красотка то извивается прямо перед ними, то подмигивает и улыбается, а затем вмиг ускользает куда-то вдаль, то взмахивает своей кудрявой копной, то почти стелется по столу, как змея. После того как музыка затихла, раздался такой шквал криков и аплодисментов, что Наташа шутливо зажала уши, а затем без предупреждения спрыгнула прямо в объятия Брюса.  — Нат, это было вау!!! — выразил всеобщее впечатление Сэм. — Просто вау! Наташа нарочито раскланялась во все стороны и одним взмахом руки оборвала шумные восторги. — Я понимаю, мальчики, что мной можно восхищаться бесконечно, но так мы никогда не доиграем. А сейчас, между прочим, моя очередь отыгрываться… На ком? Ага, на Питере. Давай, зайчик, выбирай… Застигнутый врасплох Питер опасливо покосился на хитро прищурившуюся Наташу. Стив со смехом заявил: — Если ты попытаешься мне отомстить через него и заставишь его тоже на столе танцевать, то я сразу запрещаю! Питер у меня такими непристойностями не занимается. Кажется, Наташа гневно зафыркала: «Какими ещё непристойностями?! Ты это кого сейчас оскорбить попытался, мужлан?!». Питер почти не слушал, моментально представив себе, как он танцевал бы на этом самом столе, но только для одного-единственного зрителя. Ах, как бы он старался!.. — … проснись! Эй! Земля вызывает Питера! Насильно вырванный из своих фантазий Питер едва не насупился, с сожалением расставаясь с нарисованными картинками. Нет, наверно, стоит выбрать вариант безопаснее. — Давай правду! — храбро заявил он. — О, я так рада, что ты вернулся в наше скромное общество! — не смогла удержаться от колкости Наташа. — Правду, говоришь… Ну, давай спросим, что попроще. А то ведь ты своими полыхающими щеками весь дом спалишь, если я спрошу, когда ты девственность потерял. — Нат! Стив и Питер вскрикнули, кажется, одновременно. Но если Стив просто возмутился, то Питер, похоже, оправдал все ожидания насчет полыхающих щек. — Ладно-ладно, — буркнул он, немного успокоившись. — Вот придет моя очередь, и я тебя спрошу, с кем тебе больше понравилось целоваться: с Брюсом или с тем верзилой Россом. Вновь раздался громкий смех и подбадривающие крики. Наташа рассмеялась громче всех, так что ей потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. — Ты где себе такие зубки отрастил, а, малыш? — сквозь смех выдавил Сэм. — Учителя хорошие были, — фыркнул Питер, стараясь выглядеть как можно более независимо. — Окей, — протянула Наташа задумчиво, — значит, тебя пора бояться… Уговорил, не будем спрашивать про возраст, спросим про серьезное. Вот скажи мне, Питер Паркер, что бы ты стал делать, если бы знал, что завтра конец света? — Вау, Наташа, — не удержался Тони, уважительно покивав, — ты превзошла мои ожидания. Вот это реально провокационно. Она не удостоила его ответом, скривив гримасу, которая по всей видимости должна была означать, что в следующий раз нечто подобное ждет и его. Питер не особо следил за их визуальной перестрелкой, против воли всерьез задумавшись над прозвучавшим вопросом. Не то чтобы он был сверхоригинальным. Наверняка каждый человек однажды пытался представить, что бы он стал делать, если б знал, что его часики отсчитывают последние минуты. Заняться сексом на сцене Метрополитен Опера? Выпить все запасы спиртного, украденные из соседнего супермаркета? Зарыться в любимый плед дома на диване с кучей жутко вредных для фигуры сладостей и пересмотреть все самые дурацкие сериалы? Вариантов-то масса, оказывается. А потом взгляд Питера вдруг упал на Тони. Очень внимательно, пристально, изучающе глядящего на него Тони. И на сидящего рядом с ним всё такого же хмурого Баки… И слова сами собой вырвались из его губ. — Я бы сказал одному человеку, что люблю его больше всего на свете. Человеку, который понятия не имеет об этом. За столом на миг повисла тишина, которая тут же сменилась заинтересованными вопросами и перекрикивающим всех голосом Стива. — Пиииит! А кто это?! — Ничего себе, какие страсти! — Это что за новости, пацан, а ну колись, быстро! Питер демонстративно захлопнул уши руками и энергично замотал головой, всем видом давая понять, что ничего больше они не услышат. Он пытался выглядеть более или менее уверенно, хотя уверенность и он сейчас были где-то в параллельных плоскостях. Это что вообще такое он ляпнул?! Любовь? Какая любовь?! Да он Тони по сути знать не знает! Так откуда, из каких тайных убежищ сознания вырвалось это неприкаянное «люблю»?! Он ужасно боялся выдать себя своим смятенным взглядом, но не смог удержаться от того, чтобы глянуть на Тони хоть мельком, словно невзначай. Тони смотрел не так, как другие, без жадного любопытства, приправленного хмельным весельем. Нет, он смотрел очень серьезно, не мигая, но твердо требуя ответа на вопрос, который так и не был задан. Питер быстро отвел глаза, уставившись в стол. И потому он не заметил, что взгляд Наташи был гораздо более поражённым и пристальным. Она смотрела так, словно ей только что открылись тайны бытия. Но смотрела она не на Питера. На Тони.

***

— Пока, неудачники, — спускаясь с крыльца университета, лениво махнула рукой Мишель. — Не забывайте, на следующей неделе вы ко мне с ночевкой. — Это ты не забудь, — фыркнул Нэд. — А то мы припремся, а твоя мама вообще не в курсе и пошлёт нас. Ласково, как она умеет. Мишель всем своим видом изобразила, что не желает даже отвечать на такие глупые претензии и, ещё раз махнув рукой, свернула в сторону. Питер тоже распрощался с Нэдом, закинул рюкзак на плечо поудобнее и вышел за ворота, направляясь к метро. Хотелось отвлечься от всего, просто закрыть глаза и отдаться плавному покачиванию пола вагона под ногами. Если хорошо уплыть в свои мысли, то можно представить что ты лежишь на волнах, теплых, ласковых, надежных, и они несут тебя туда, где вечно царит покой. Но в царство покоя Питеру в этот вечер так и не удалось окунуться. Потому что нетерпеливый сигнал машины безжалостно выволок Питера за шиворот из его мечтаний. — Эй, Паркер, проснись, еще не ночь. В первый миг Питер даже не сообразил, кому принадлежит этот насмешливый голос. Лишь через пару секунд оглядывания по сторонам он увидел лихую ярко-красную машинку и стоящую рядом Наташу. При виде её губы сами растянулись в улыбке. — Наташа! — он поспешил к ней навстречу. — Какими судьбами тебя сюда занесло? — Тебя ждала. — Меня?! Питер откровенно растерялся и уставился на нее, на автомате теребя лямку рюкзака. Он-то, увидев ее, решил, что Наташа случайно его заметила, приехав по своим делам. Зачем ей ждать его? Как бы мило и непринужденно они не веселились на той тусовке пару дней назад, он не мог придумать ни одной причины, по которой Наташа стала бы искать лично его. — Садись, разговор есть.