Мы

— мы разрисуем все заборы своими стихами, — одна из множества других безумных идей, что мелькают в сознании при избытке серотонина, — достань, пожалуйста, краску из рюкзака. цвет ложится неравномерно, где-то появляются просветы. в воздухе стоит душащий, едкий запах, а баллончик с желтой смесью наполовину пуст. в голове мелькают мысли, наобум выстраиваясь в аксиомы. никто не осудит нас за плохие поступки, если те в рамках закона, но вандализм к тем не причисляется. на заборе вырисовывается надпись, понятная только нам самим. буквы пляшут, соединятся в предложение, что тая, съезжает косой строчкой. никто не узнает таится ли здесь смысл или это очередная шутка над который нужно смеяться даже, если юмора не понял. улицы отзываются постоянным, бесшумным отвращением вперемешку с ликованием, когда на стенах и заботах не остаётся больше места рисовать. теперь каждый уголок неблагоприятного района заполнен воспоминаниями и завуалированными цитатами, словно книга. валяние дурака заполняет пробелы яркими впечатлениями, отнюдь не как в дешевой фантастике для массового потребления. мы сказочно богаты, но здесь деньги не имеют веса, ведь в авторитете живые не только физически люди. молодость пугающе проносится мимо, оставляя за собой приторный запах дворовых посиделок до ночи. нацепив розовые очки, что вот-вот упадут на пороге зрелости, мы продолжаем дорожить каждой минутой. — давай в подземном переходе играть на гитаре, — инструмент, что валялся в пыльном углу комнаты находит своё применение, пусть и на короткий срок. струны под ладонью непослушные, протестуют, скрипят и хныкают после каждого движения. придумывая свои аккорды, мы пытаемся впечатлить серых прохожих в замшелой подземке. рьяно философствуем, отзываясь эхом, что вызывает у незнакомцев гримасу отвращения. в пьяном бреду в песнях мерещится глубокий мотив, которого не планировалось. свет солнца, что за свой счёт позволяет луне мерцать, слепит, как фонарик, заставляет щурится. румянец не сходит который день, под глазами залегли синяки, а губы, что были бордовыми от вина, окисляются слюной, становясь синими. и не понятно дрожь пробивает то ли от алкоголя, то ли от холода. из отражений в стеклянной бутылке и винной луже, с кривой треснувшей плитки площади на нас таращатся искаженные, но лучшие версии нас. защищаясь ватой в ушах и всё теми же розовыми очками зла не слышно, не видно. мы не говорим о нём. сами изобретаем себе приключения, ведь иначе цена не по карману. ввязываясь в переделки мы наслаждается полученным адреналином что временно срывает крышу, вместе с головой. выкручиваемся, называем побег от липового правосудия жизненным опытом. в голове навязчиво всплывает вопрос: «когда это успело стать рутиной?»