another love

And I'd sing a song, that'd be just ours

But I sang 'em all to another heart

And I wanna cry I wanna learn to love

But all my tears have been used up

Антон сидит на просторном балконе, смотрит на ночное небо и не может понять почему в его жизни всё настолько сложно. У него есть любимая работа, любимая – а любимая ли? – девушка и всё, казалось бы, хорошо. Вот только какой ценой всё это? Антон прячет в себе столько тайн, сколько, казалось бы, весь мир в себе не держит. Он знает что запутался. Окончательно. И разобраться в себе ему помогает только ночное небо и пачка любимых сигарет. Антон, несмотря на всю неразбериху в своей голове, точно знает что питает неописуемую любовь к одному человеку. И эта любовь для него как персональная пытка. С каждым днём его сердце покрывается всё новыми трещинами. И лечить их некому. Он проводит ночи не с ним, дарит цветы не ему, целует не его. Он чувствует себя не собой вовсе. Антон знает, что в соседней комнате мирно спит Ира. Она любит парня, в этом он уверен на все сто двадцать пять процентов из ста. А любит ли он её? Он обычно всячески уклонялся от этого вопроса у себя в голове. Не любит. Но не желает делать больно. Вместо этого делает больно себе. Антон подкуривает сигарету. Делает первую затяжку. Сигареты всегда спасали его в самые сложные моменты жизни. И сейчас спасут. Он верит. Свято верит и продолжает чахнуть вместе с любящей его, но нелюбимой им девушкой. Её любовь выпивает все соки, заставляет оставаться верным, буквально привязывает к себе. Он слишком долго терпел это. И устал. Антон смотрит в небо. Звезды освещают темные улицы. Парень верит, что они направляют людей на правильный путь. Верит, что и его направят. Вот только когда?.. Он хочет подарить своей любви эти самые звезды. Хочет подарить ей небо, землю и все моря на свете. Хочет подарить ей себя. Антон не понимает себя. Он смотрит на беззаботно спящую Иру и всё так же не понимает что забыл в этом доме, в этой квартире, с этой девушкой. Сердце болезненно сжимается. Глаза мокнут, грозясь заплакать. Антон понимает что с него достаточно. Хватает сигареты, телефон с наушниками, деньги. И уходит. Уходит непонятно куда и непонятно зачем. Уходит подальше отсюда. Он, наконец, понимает, что та квартира, которую он называл своим домом, таковой не была. Она была клеткой, самой обычной многоэтажной с единственной знакомой квартирой, домом Иры. Но не его. Антон сдаётся. Горячие слезы одна за другой скатываются по розовым щекам. Он бежит по знакомым улицам, возле знакомых абсолютно идентичных многоэтажек и ищет ту самую. Он видит знакомый подъезд и, наконец, останавливается. Пытается отдышатся и захлебывается собственными слезами. Он не понимает правильно ли то, что он сейчас делает, но не раздумывая открывает тяжелую дверь собственным ключом. Бежит на шестой этаж по ступенькам. Знает, что лифт в этом доме ждать пришлось бы значительно дольше. Стучит в знакомую дверь. Громко. Антон всё ещё плачет. Знает, что сейчас наверняка разбудит всех соседей, но его не волнует этот факт. Абсолютно. Дверь открывает сонный Арсений. Младший бросается к нему в объятья. Прижимает к себе будто бы ещё мгновенье и он бесследно исчезнет. Голова тяжелая, утыкается в шею и, истерично вдыхая знакомый аромат, всё ещё рыдает. Он так боится потерять эго, что самому смешно. Боится быть отверженным. Боится самого Арсения, но до беспамятства любит. Слишком похоже на искрометную подростковую влюбленность, но таковой не является. Антон отрывается от него спустя пять минут. Смотрит прямо в непонимающие глаза, пытается улыбнутся, но не выходит. Слёзы текут ручьём, чувство, будто их не сможет остановить ничто. Арсений мягко поглаживает ладонью щеку, пытаясь утешить. Он хочет понять, хочет разобраться. – Я хотел бы спеть тебе песню, которая будет только нашей, но я уже спел её другому сердцу.