Ты (не) злодей, Габриэль

      — Что мне теперь делать, Нууру? — оторвав руки от лица, произнёс Габриэль.       Квами не ответил, и Габриэль вздохнул. Он и не ожидал ответа, но многолетняя привычка спрашивать совета Нууру давала о себе знать. Когда он ещё не был знаменитым модельером, мотылёк часто помогал ему искать вдохновение, учиться на своих ошибках и изобретать новые решения. Эмили даже говорила со смехом, что Габриэль нахально врёт, называя её своей Музой.        Теперь всё было кончено, и Габриэль понимал это. Он сам разрушил свою дружбу с Нууру, забыв обо всём в отчаянном желании вернуть Эмили. В результате её вернула Натали — и она не могла смириться с тем, что он делал ради неё. Габриэль думал, что его жена в глубине души признаёт его правоту и ей просто нужно время… до этого момента. Всплеск её эмоций был невероятно сильным и не оставлял никаких сомнений: Эмили была в настоящем ужасе от его поступков. И вопрос, который он так долго и старательно гнал от себя, встал перед ним со всей пугающей неотвратимостью.       Были ли его действия такими уж безобидными?       Да, никто ни разу не пострадал в результате нападения, а все разрушения исправляли силы камня Удачи. Да, акуманизированные обычно получали сочувствие окружающих и решение своих проблем. Но Париж действительно жил в постоянном страхе перед тем, что могло произойти. Ледибаг, Кот Нуар и остальные герои действительно были ни в чём не повинными подростками, которые заслуживали нормальной жизни вместо ежедневных битв со злодеями. И только благодаря несказанной удаче одним из них до сих пор не оказался Адриан.       Чьи-то шаги послышались позади него. Габриэль не обернулся, решив, что это Нууру. Но прозвучавший голос принадлежал совсем не мотыльку.       — Так значит… ты всё это время был Бражником.       Подняв глаза, Габриэль остолбенел. На него, нервно размахивая хвостом из стороны в сторону, смотрел Кот Нуар.       Эмили не закрыла за собой потайную дверь, пронеслось у него в мыслях. Но что, ради всех Камней Чудес, Кот Нуар забыл у него дома?       — Я уже не Бражник, — устало произнёс он. — Мне больше не нужны ваши талисманы.       — Зачем ты акуманизировал собственного сына? — спросил супергерой после нескольких секунд тишины.       — Я не желал ему зла, — Габриэль окинул взглядом логово в поисках Нууру, лихорадочно соображая, сможет ли квами трансформировать его в таком состоянии.       И тут произошло то, чего он ожидал меньше всего: Кот Нуар развернулся и помчался к выходу из логова, даже не попытавшись отобрать у него брошь.        Поднявшись, Габриэль сделал несколько шагов и рухнул на колени, сжимая голову руками.       Всё было бесполезно. Он ещё мог догнать супергероя, мог попытаться схватить его и лишить памяти об этой встрече… Но ничто не поможет ему вернуть доверие Эмили. Его жизнь уже была разрушена, и Ледибаг едва ли сумеет сделать её хуже.        Если бы только он мог уйти отсюда… Скрыться и забыть обо всём.       — Неуловимый, — внезапно раздался голос у него в голове. — Ты хочешь покинуть это место незамеченным… и я дам тебе силу сделать это.        — Нууру? — Габриэль в изумлении огляделся. — Что ты делаешь?       — Пытаюсь тебе помочь, — огрызнулся квами. — Уйдём отсюда, а потом уже придумаем, что делать дальше. Или ты против?       — Я… хорошо. Я согласен, Нууру.       Запонка у него на руке вспыхнула, превращаясь в охватывающий предплечье щиток с экраном и кнопками. Всё остальное тело, кажется, не изменилось ничуть.       — Это пульт для телепортации, — сообщил Нууру, вдруг оказавшийся в двух шагах от него.       — Я понял, — взяв квами за руку, Габриэль нажал на щитке несколько кнопок, и вселенная закрутилась вокруг них в сумасшедшем танце.       — Это же старый летний дом семьи Эмили, — удивлённо заметил Нууру, оглядываясь по сторонам. — Думаешь… Ледибаг не догадается искать тебя здесь?       — Нет, если Эмили ей не поможет, — Габриэль направился к крыльцу, скрытому в тени столетней яблони. — А если поможет, то… Пусть.       Квами ничего не ответил, следуя за ним.       Ключ нашёлся под одной из досок крыльца — там, где Эмили всегда оставляла его, несмотря на недовольство своей сестры. Дверь распахнулась с протяжным скрипом, и Габриэль почувствовал, как сжимается сердце.       Это место было полно воспоминаниями. Когда-то давно он верил, что их с Эмили ждёт счастливое будущее.        Теперь счастье оставалось для него только в прошлом.       — Ты устал, — заметил квами, зайдя в прихожую. — Тебе надо поспать… И неплохо бы отыскать здесь какую-нибудь еду.       — Можешь заняться этим, пока я сплю, — бросил Габриэль.       — Если ты разрешишь отойти от тебя дальше, чем на десять метров, — Нууру скрестил руки на груди, глядя на него исподлобья.       — Делай что хочешь, — Габриэль махнул рукой, открывая дверь в комнату.       — Спасибо, — едко отозвался Нууру и повернулся, чтобы выйти обратно в сад.        — Нууру… — вдруг сказал Габриэль его спине. — Мне жаль.       — Тебе жаль только себя, — тихо ответил квами.       Эмили распахнула окно, позволяя вечернему воздуху коснуться её лба прохладной волной. Адриан тяжело засопел позади, и она обернулась, из последних сил стараясь держать на лице улыбку. Ей было сложно осознать, что Котом Нуаром был её сын… и именно с ним Габриэль сражался всё это время. И сложно понять даже при помощи талисмана, что сейчас творится в его душе.       — Как я мог… — Адриан сжал ладонь, всё ещё затянутую чёрной тканью. — Как я мог не заметить, что мой собственный отец…       — Он всегда умел хранить тайны, — Эмили закусила губы.        — И ведь не стал же он злодеем за один день… я должен был понять, что с ним что-то не так! Мама… ты ведь всё ещё любишь его?       — Конечно, сынок, — подойдя к сыну, Эмили нежно взяла его за руку. — Но я должна заставить его понять, что терроризировать Париж — это плохо.       — А разве это не очевидно? — Адриан в изумлении вскинул брови.       — Для него — не очевидно, — с тяжёлым вздохом ответила Эмили. — Помнишь тот день, когда он наслал на тебя акуму? Тогда он сказал, что сделал это, чтобы помочь тебе успокоиться… Он действительно перестал понимать, что хорошо и что плохо…       — Но ведь со мной тогда ничего не случилось, — медленно сказал Адриан.       — Да. Ни с кем ни разу ничего не случилось из-за его акум… Но ведь могло случиться! Сколько раз ты оказывался на грани смерти во время боя?       — Если бы он знал, что я — Кот Нуар…       — То добровольно сдался бы Ледибаг? Знаешь… я уже не уверена в этом. Его квами… сколько я знаю Габриэля, я знаю и Нууру. Они были друзьями… самыми близкими. И теперь Габриэль запрещает ему разговаривать с посторонними… и, полагаю, ещё и не отпускает от себя больше чем на шаг! Ты мог бы посадить Нино на цепь ради своих планов?       — Я… я не могу сказать, что я бы сделал и чего не сделал, — голос Адриана стал тихим, почти неразличимым. — Если бы Маринетт была в коме из-за сломанного Камня Чудес… а я бы знал, что могу её спасти…        — Она была бы не рада, если бы ты стал злодеем из-за неё, — убеждённо произнесла Эмили, и тут до неё дошло. — Стой… Маринетт? Ледибаг — это всё-таки она?       — О… можешь забыть об этом, пожалуйста? Она не знает, что я догадался… И… — Адриан сделал шаг назад, выдернув ладонь из руки матери. — Я должен рассказать ей всё… про отца. Так будет правильно.       — Да, — Эмили вздохнула. — Только сначала надо его найти.       — Найти? Думаешь, он ушёл?       — Не думаю… знаю. Я могу ощущать эмоции через талисман. Его не было в доме, уже когда мы начали разговаривать.       — Причём он исчез резко, — заметила Натали, сидящая на шкафу. — Похоже на телепортацию.       — Значит, он может быть сейчас где угодно… — Адриан нервно сцепил за спиной руки.       — И всё-таки мы можем его найти, — Эмили подняла голову. — Натали… трансформируй меня!       Взяв в руки белое пёрышко, Эмили немного помедлила, представляя, что хочет сделать, и направила его в свой браслет. Через секунду у неё в руках оказался сине-зелёный лазерный пистолет. Повернувшись к стоящей на тумбочке семейной фотографии, она старательно прицелилась в лицо Габриэля.       — Что ты делаешь? — взволнованно спросил Адриан.        — Это… — Эмили запнулась. Она сомневалась, что сын одобрит её идею. Но говорить неправду не было никакого смысла. — Это сентимонстр, заставляющий чувствовать сильную вину… за все свои дурные поступки.       — Думаешь, отец вернётся, если почувствует себя виноватым? — Адриан нахмурился.        — Возможно. А если нет, я смогу ощутить его эмоции даже на большом расстоянии. Так мы поймём, где его искать…       — Стой! — прыгнув вперёд, Адриан вцепился в её запястье. — А что, если он… сделает с собой что-нибудь?       Эмили вздрогнула, но тут же отрицательно покачала головой.       — С ним Нууру. Он не позволит ему навредить себе.        — Ладно… — Адриан нехотя отпустил руку матери.       Снова прицелившись, Эмили прошептала: «Прости, Габриэль…» и спустила курок.       Из сада доносилось тихое стрекотание насекомых. Листья слегка покачивались под ветром, который начал дуть после захода солнца. Нууру стоял у окна, упираясь ладонями в раму, и смотрел на медленно ползущие по темнеющему небу облака.       Всё вокруг было непривычно маленьким, а его собственное тело — тяжёлым и незнакомым. В другое время эти изменения интересовали бы его, но не сейчас. Сейчас звенящее ощущение свободы перекрывало всё, отдаваясь в каждом уголке разума. Незримые нити больше не связывали его, лишая воли. Не то чтобы это делало ситуацию намного лучше.       Он не имел понятия, сколько времени понадобится героям, чтобы выследить Габриэля, и совершенно не представлял, что будет делать, когда их найдут. Габриэль уже не хотел бороться и даже толком не хотел убегать. Вероятно, Нууру вообще не стоило вмешиваться… но он не смог спокойно смотреть, как ловушка захлопывается за его хозяином.        Ведь Габриэль не был по-настоящему злым. Он был одиноким, отчаявшимся, потерявшим себя в попытках найти выход из безвыходного положения. Всё это время Нууру не переставал надеяться, что Габриэль когда-нибудь станет прежним… И сам же оттолкнул его, когда он наконец решил попросить прощения.       Эмоции Габриэля доносились из соседней комнаты. Боль, тоска… чувство вины и безысходность. Нууру сжал обеими руками край подоконника. Он мог пойти к нему прямо сейчас. Сказать, что не держит зла и рад, что теперь Габриэль осознал свои ошибки. Вот только… будет ли это правильным поступком?       Внезапно эмоции усилились подобно взрыву, на мгновение полностью оглушив Нууру. Придя в себя, он кинулся к выходу из комнаты…       Ночник мягко горел, бросая тени с размытыми краями на стены и потолок. Несколько мотыльков бестолково кружились возле него. Габриэль сел на краю кровати, потом встал, подошёл к книжному шкафу, взял первую попавшуюся книгу, полистал, захлопнул, поставил на место. Спать не хотелось совершенно.        Остановившись посреди комнаты, Габриэль задумчиво огляделся… И вдруг осознание собственной вины захлестнуло его с головой, словно ледяная волна.       Он действительно был чудовищем. Полным, не заслуживающим прощения. Эмили, Нууру, Адриан, Натали… все они страдали из-за него. И он ещё осмеливался бояться за свою жалкую жизнь!        Он начал нажимать кнопки на щитке, чтобы телепортироваться обратно в Париж и отдать себя в руки правосудия. Но тут дверь комнаты со стуком распахнулась.       — Габриэль! — Нууру схватил его за запястья, отчаянно заглядывая в глаза. — Ты не злодей! Ты невыносимый твердолобый упрямец, но не злодей! Борись… ты сильнее этого!       Невероятным усилием воли Габриэль разорвал сковавшие его разум путы и обессиленно рухнул на потёртый старый ковёр. Комната плыла у него перед глазами, сердце гулко колотилось в груди.       — Всё будет хорошо, — прошептал Нууру, обнимая его. — Мы найдём способ всё исправить…       Габриэль положил голову ему на плечо и закрыл глаза.