На краю Вселенной

Ничто не предвещало беды в этот тихий вечер в баре «Холодильник», расположенном на искусственном астероиде K/117-DX на самом краю Вселенной. Конечно, глядя в вечно темное небо над астероидом, было довольно сложно сказать, какое именно сейчас было время суток: K/117-DX свободно дрейфовал в своем квадранте, не имея определенной орбиты, не подвластный ни одной звезде и ни одному правительству, как и населяющий его народ. Изначально K/117-DX использовался как передвижная платформа для технического обслуживания крупногабаритных межгалактических судов Республики, но около двухсот лет назад был угнан пиратской группировкой. Они расстреляли всю охрану и обслуживающий персонал платформы и объявили K/117-DX столицей пиратского государства, назвав ее Тортугой-2. Платформу заполонили представители сферы разного рода незаконных услуг, она обросла зданиями и инфраструктурой и превратилась в самый настоящий летающий город. Сюда слетались пиратские корабли со всех концов Вселенной: на дозаправку или ремонт, для сбыта краденного или просто для отдыха. Но за какие-то пятьдесят лет кровожадные пираты, стоявшие у руля Тортуги-2, умудрились перестрелять друг друга, и астероид остался без правительства. Галактическая Республика уже списала K/117-DX с баланса и обратно принимать требующий капитального ремонта скандальный астероид не торопилась. Поэтому его постоянные жители – хозяева баров, казино, борделей, гостиниц, магазинов, мастерских по ремонту чего угодно и клиник с сомнительной репутацией – решили взять дело в свои руки. Они отбуксировали платформу в самый отдаленный уголок исследованного космоса, чтобы не мозолить глаза властям и органам правопорядка, вернули прежнее название и продолжили заниматься своими делами. Вернемся к вопросу о времени. На K/117-DX не было ни дня, так как светового дня на астероиде попросту не существовало, ни ночи. Впрочем, в них никто не нуждался: жизнь кипела безостановочно. Каждый прибывающий корабль ориентировался на свое судовое время, ну а местные жители использовали установленные еще изготовителями платформы тридцатичасовые сутки, первые пятнадцать часов которых именовали утром, а вторые – вечером. Ровно в пятнадцать часов однорукий бармен принял смену. Начинался вечер. И он совершенно не предвещал беды. Стоит оговориться, что у бармена на самом деле было две руки, но одна из них – левая – являлась бионическим протезом, который в данный момент лежал под стойкой на зарядке. Отсутствие руки не мешало бармену ловко смешивать коктейли и в случае чего тормошить захмелевших посетителей или усмирять разбушевавшихся. Бармен вообще был необычайно силен и ловок для представителя своей профессии. С бионической рукой он мог разнять любую драку и выгнать вон всех провинившихся за считанные секунды, за что особо ценился хозяином – можно было сэкономить на охранниках. Смены однорукого бармена, как правило, обходились без сломанной мебели и тяжких телесных повреждений у посетителей. Единственного раза, когда он скрутил и уложил в аккуратный рядок на полу команду «Страйка» – небольшого рейдера, который держал в страхе все торговые суда в районе Альфа Гончих Псов, – было достаточно, чтобы преподать завсегдатаям урок: с этим парнем шутки плохи. Впрочем, посетители бармена любили. Он отлично выполнял свою работу. Выглядел он достаточно сурово и отлично вписывался в такую же суровую обстановку «Холодильника». А еще он был неразговорчив, и это делало его прекрасным собеседником для любого пьянчуги, потому что те принимали молчаливость за умение слушать. И, так как он упорно отказывался сообщать кому-либо свое имя, его называли одноруким барменом. Итак, однорукий бармен тщательно протирал стойку, выслушивая пьяную исповедь одного из постоянных посетителей, которого мысленно прозвал Капитаном Плаксой. Тот только что вернулся из неудачного похода, и его корабль стоял на ремонте в мастерской Тони Старка, а это значило сразу две вещи: для восстановления корабля потребуется настоящее чудо и это чудо влетит капитану в копеечку. Бармен то и дело откладывал тряпку в сторону, чтобы подлить бедняге джина, и молча кивал в ответ на словоизлияния. В какой-то момент входная дверь со скрипом отъехала в сторону, и в бар вошел человек. В ту же секунду все разговоры стихли. Бармен слышал такую тишину в стенах «Холодильника» лишь однажды. Когда он сам впервые забрел в эту дыру в поисках работы, посетители молча провожали его ошалелыми взлядами, не смея пошевелиться, будто призрака увидели. Вот и сейчас эффект был примерно тот же – все глаза были обращены в сторону входа, никто и пикнуть не смел. Капитан Плакса тоже смолк и посмотрел на дверь, но сразу же повернулся обратно и сгорбился, втянув голову в плечи, будто ожидая удара. – Это Роджерс, – прошептал он бармену, и тот вопросительно приподнял бровь. – Капитан «Америки». Сейчас будет драка. Бармен молча усмехнулся – в его исполнении это выглядело как оскал убийцы – и вернулся к протиранию стойки. Судя по всему, посетители приняли это за какой-то сигнал: каждый повернулся к своему собеседнику, и разговоры возобновились. Капитан Роджерс прошел в зал и уселся за свободный столик. К нему тут же подскочила официантка. – Я тебе точно говорю, братан, – уже громче сказал Капитан Плакса. – Где бы ни появлялся этот тип, дело всегда кончается дракой. Бармен красноречиво возвел глаза к потолку и заметил на нем ржавое пятно. Он сделал себе заметку оставить хозяину записку, чтобы тот заменил прохудившуюся панель, пока бордель, располагавшийся на втором этаже здания, не рухнул прямо на посетителей «Холодильника». Большинство построек на K/117-DX были собраны из корпусов отслуживших свое кораблей, из-за чего астероид выглядел как самая настоящая свалка металлолома, подсвеченная неоном. Бармен находил в этом свое очарование, а в царящем вокруг хаосе было легко затеряться. – Да брось ты, он нормальный мужик, – вмешался еще один посетитель, сидевший за барной стойкой, лысый пират с меланхоличным лицом и пышными усами. – В отличие от большинства, у него хотя бы есть понятие о чести. Я слышал, что раньше он был видным человеком в Республике. – Говорю тебе, этот Роджерс вечно лезет на рожон. И вообще, кого ты сейчас бесчестным назвал? – начал закипать Плакса. Бармен вздохнул и, поняв, что ему вот-вот придется разнимать драку, потянулся за протезом. Плаксе явно не терпелось выместить на ком-нибудь обиду за поврежденный корабль, а бармену последние полчаса зверски хотелось ему навалять. Он действительно умел часами терпеливо выслушивать всякий бред, но не сказать, что ему это нравилось. Справившись с установкой бионической руки, бармен резким движением провернул ее по кругу. Металлические пластины корпуса, приятно заурчав, сместились, образовав гладкую поверхность. Бармен пошевелил пальцами, проверяя моторику, и удовлетворенно кивнул. Он выменял эту руку у Старка на останки своего корабля. Или чужого корабля – он не помнил, откуда у него взялась та резвая птичка, просто в один прекрасный день очнулся в ней. Без руки, без воспоминаний о прошлом, без понимания, где он находится. Он был один на борту, в базе данных не было никаких сведений об экипаже и о нем самом. В бортовом компьютере не было ничего, даже карт, которые, впрочем, были у него в голове. Буквально через пару часов после его пробуждения по кораблю открыл огонь невесть откуда взявшийся крейсер, в результате чего будущий бармен «Холодильника», улепетывающий от неизвестного врага по всему квадранту, наткнулся на K/117-DX. На астероид израненный корабль буквально рухнул. Очнувшись от воспоминаний, бармен настороженно прислушался к беседе. К ней подключился третий собеседник, и градус ее накалился, но драться пока никто не собирался. – И что за название такое, «Америка»? Глупость какая-то. – Это вроде бы сеть орионских саун… – Ты кретин? Кто станет называть свой корабль в честь сауны? – А я тебе говорю, этот Роджерс не в себе… Я слышал, что он был героем Республики, но отказался ото всех регалий и отправился разыскивать своего дружка-пирата, а после сам оказался вне закона. – Что за хрень. Какой дебил ради своей зазнобы откажется от сытой жизни с прикрытой правительством жопой, когда любая шлюха готова раздвинуть перед тобой ноги? Тьфу… – А я слышал, что все было не так… Бармен сдержал раздраженный вздох и снова взялся за тряпку, украдкой рассматривая человека, ставшего причиной столь жаркого спора. Капитан «Америки» – бармен был почти уверен, что Америка – это что-то вроде поселения на древней планете Земля, хотя понятия не имел, откуда это знал, – был интересным субъектом. И опрятно одетым, чем особенно выделялся среди посетителей «Холодильника». А еще у него были светлые волосы, белая кожа, яркие голубые глаза и он совершенно не был похож на пирата. Он был похож на… Бармен силился вспомнить, на кого, но ему не давал сосредоточиться шум: двое за стойкой разгоряченно спорили. – Я никогда не стану псом Республики, ты понял? Любой, кто променяет свободную жизнь на цепи ради чистенького имени и пенсии на старости лет, просто слабак! – Я не слабак, я просто говорю, что… – Слабак и нытик! Ой, мне так грустно, мой кораблик сломался… Бармен изначально ставил на Капитана Плаксу и оказался прав – тот не выдержал и засветил усатому в челюсть. И понеслась. Как по команде, посетители повскакивали со своих мест – они всегда были готовы размять кулаки, только повод дай. Бармен сложил руки на груди и принялся наблюдать за дракой. В просветах между дерущимися иногда виднелось лицо капитана Роджерса, который неторопливо жевал свой ужин и как будто даже наслаждался зрелищем. Когда в дело пошли стулья, бармен собрал длинные волосы в хвост на затылке, перемахнул через стойку и принялся разнимать дерущихся. Потом он понял, что это бесполезное занятие, и принялся их глушить. Он действовал будто на автомате, вытаскивая пьяных пиратов по одному из кучи-малы и осторожно вырубая, чтобы никого не убить. Иметь потом дело с другими пиратами, мстящими за своих капитанов, очень уж не хотелось. Как всегда, он удивлялся про себя, с какой легкостью ему давался бой. Каждое движение было поставлено, он будто исполнял знакомый танец и искренне им наслаждался, порхая по залу и обезвреживая противников. Точно так же он вел свой корабль, ловко уворачиваясь от огня преследующего его крейсера, каким-то образом зная, какие кнопки нужно нажимать. Или, как он с удивлением обнаружил, умел обращаться с любым типом оружия, которое видел в мастерской Старка. И при этом он не помнил своего имени. В какой-то момент он заметил, что Роджерс тоже присоединился к драке: светлая макушка загадочного капитана мелькала то тут, то там. Он тоже занял нейтральную позицию и старался разнимать пьяных пиратов. Бармен отметил про себя, что капитан «Америки» был очень хорош в драке. Он был быстр, ловок и нечеловечески силен. Было бы здорово сойтись с ним и выяснить, кто бы кого одолел. Когда последний пират – им неожиданно оказался Капитан Плакса – был уложен на грязный пол «Холодильника», бармен удовлетворенно отряхнул руки и вернулся за стойку, перепрыгнув через нее просто для того, чтобы покрасоваться перед капитаном «Америки». Вообще-то он не был тщеславен, просто не смог удержаться. Роджерс сел за стойку, тяжело дыша, и усмехнулся. – Неплохая работа, старик, а коктейли ты так же хорошо мешаешь, как дерешься? Бармен заправил волосы за уши – в ходе драки он потерял удерживавшую их резинку, – и взглянул на Роджерса, вопросительно подняв бровь. Внезапно тот побелел, как полотно. – Баки?! – спросил Роджерс сдавленным голосом. На его лице отразились очень сложные чувства, расшифровать которые бармену не удалось – Роджерс смотрел на него с радостью и тоской, восторженно и испуганно, а еще будто никак не мог поверить своим глазам. Бармен хрипло – потому что не произнес ни слова с тех пор, как оказался на K/117-DX, – ответил: – Какой еще нахрен Баки? Ты заказывать будешь?