Дай мне свою руку

Нил пьян. Или его заставили в это поверить жужжание в голове и расслабленность в руках, которые, казалось, даже перестали его слушаться. Во всём теле ощущается непреодолимая тяжесть, словно все его конечности в одночасье приросли к стулу, на котором он сидел прямо перед Эндрю. Над головой плясали яркие огни, а Ники по другую сторону от него в пьяном угаре начал заваливаться слишком сильно набок, и, если бы Нил был трезв, то непременно помог ему вернуться в вертикальное положение, тут же после этого переводя взгляд на Эндрю. Но по всему телу сейчас разливалась слабость, в голове кружились, подобно карусели, шальные мысли, а губы, растянувшиеся в улыбке, заставили прищуриться от приятных ощущений в каждой мимической мышце. — О, нихуя, Нил улыбается! — раздался полный энтузиазма возглас Ники, который в тот момент едва не рухнул со своего стула. Нил рассмеялся, громко и искренне, пока внутри бурлило желание потянуться поближе к Эндрю, устраивая голову у него на плече, но для этого ему сначала нужно было попросить разрешения, что в текущем состоянии казалось непосильной задачей. Кто бы мог подумать, что от опьянения сразу возникает так много проблем? Но Эндрю лишь взглянул на него со своей обычной бесстрастностью, и позже взглядом указал на полупустой стакан перед Нилом — и в его глазах мелькнул немой вопрос, из-за которого губы Нила исказились в ещё более широкой улыбке. Какие же у Эндрю очаровательные глаза. — Я хочу ещё, — сказал Нил слегка заплетающимся языком, и, намеренно подавляя рвущееся наружу самодовольство, осушил стакан под улюлюканье Ники. Потянувшись вперёд, Эндрю забрал уже пустой стакан и встал из-за стола. В момент, когда их глаза вновь встретились, Нила одолело головокружение, что поддерживать зрительный контакт стало в разы сложнее. Где-то под рёбрами свернулся горячий ком чувств и начал медленно распространяться вниз по животу. — Когда ты проснёшься с автоматной очередью в голове, даже не думай жаловаться мне. — Всё, что сказал Эндрю и растворился в толпе в поисках бара. Звук, отдалённо напоминающий кнут, привлёк внимание Нила, и он тут же столкнулся с Ники, который многозначительно поигрывал бровями и подмигиваниями заигрывающе указывал на место, где только что был Эндрю. Возможно, будь Нил трезв, он бы смутился, закатил глаза, или вовсе проигнорировал его поведение, но вместо этого он вновь рассмеялся. Обжигающее тепло смешанного с кровью алкоголя разливалось по груди и позволяло ему наконец понять, что теперь он абсолютно точно пьян. Теперь ему даже приходится подпирать рукой голову, чтобы она случайно не завалилась в другую сторону, и мир ещё больше не закружился калейдоскопом. Кевина и Аарона уже давно не было видно — они с самого начала смешались с толпой извивающихся в танце тел под неоновым светом. А в это же время самому Нилу было сложно даже представить, как встать со стула, не говоря уже о том, чтобы пойти танцевать. — Ники, почему ты не танцуешь? — вопрос сам собой слетел с его губ, а собственный голос в голове казался отдалённым, словно он говорил через толщу воды. — Да я танцевать могу всегда и везде! — И словно в подтверждение своих слов, Ники подскочил с места, задевая стол, на котором тут же зазвенели пустые стаканы и рюмки, и принялся выплясывать подобие джиги, от одного вида которой Нила прорвало на смех до боли в животе. Щёки начали отзываться тупой болью из-за долгой улыбки, но на неё Нил не обращал внимания — важно было лишь ощущение лёгкого покалывание в каждой клеточке кожи. — Но что более важно, Нил Джостен, десятый номер Лисов, один из лучших бомбардиров, нажрался? Такое же не каждый день увидишь! Хочу запечатлеть в своей памяти каждую секунду этого мгновения! — Ники плюхнулся обратно на стул и зеркально повторил позу Нила. Стакан с очередной порцией алкоголя прервал попытку Нила заговорить, при этом заставил чуть дёрнуться в сторону, поскольку его пихнули ему прямо в лицо, а после он двумя руками ухватился за холодное стекло, опуская его на стол. Второй же, более высокий, стакан с водой оказался рядом. Эндрю вернулся на своё место, тут же откинувшись на спинку стула, устремив взгляд в беснующую толпу и полностью игнорируя полный любви, почти щенячий, взгляд Нила по другую сторону стола. Ники вновь исполнил пантомиму со звуком кнута, но испуганно ойкнул в тот же миг, как напоролся на ледяной взгляд Эндрю. — Похоже, мне пора! Пока, Нил! — И сразу же после этого Ники исчез, оставляя их наедине. Медленно приложившись губами к стакану, Нил сделал глоток, и горло обожгло приятное тепло. Каждый раз начиная пить, ему приходилось заставлять себя продолжать, закапывая поглубже в сознании воспоминания о матери, зияющих открытых ранах и холодных уборных, в которых алкоголь становился единственным доступным обезболивающим. И уже после четвёртого или пятого глотка становилось легче, тяжёлый груз прошлого растворялся, сменяясь сладкой негой. А сейчас он был в той стадии опьянения, когда жар алкоголя лишь больше раззадоривал, заставлял улыбаться шире, блуждая изучающим взглядом по Эндрю и даже не пытаясь это скрыть. Однако тот, кто владел всем его вниманием, смотрел совершенно в другую сторону. Мелькающие яркие огни словно стали подспорьем Нила, то и дело подчёркивая очертание фигуры Эндрю: крепкие и мускулистые руки, широкую шею и волосы, которые казались до невозможности мягкими, даже несмотря на то, что они липли к взмокшим вискам. Нилу хотелось потянуться вперёд, собрать губами пот, а, может, дождаться момента, когда капелька скатится на шею, чтобы тут же воспользоваться этой возможностью, но ему вновь пришлось притупить свои желания. Сначала нужно получить на то разрешение. Однако Нил не был так силён, как мог о себе подумать, в особенности сейчас, когда ему с трудом удавалось усидеть на стуле, не заваливаясь в сторону, а алкоголь с каждым новым глотком всё больше напоминал воду. — Мне нравятся твои глаза, — сказал он. Эндрю коротко глянул в его сторону, крепко сжав челюсти. — Завали свой ебальник и выпей воды. Проявляя небывалое послушание, Нил поставил алкоголь на стол, крепко схватился за холодный стакан воды и сделал три крупных шумных глотка, словно пытаясь сменить гнев Эндрю на милость. Отставив и его в сторону, он повернулся к нему всем корпусом, намеренно зажимая руки между коленей, словно пытаясь тем самым предупредить возможную попытку потянуться ими вперёд. — Сейчас они словно из золота. Эндрю шумно, едва не рыча, выдохнул и произнёс на русском: — Ебучку заткни. И в тот же миг на лице Нила вновь расцвела довольная улыбка, за которой скрывалось сжигающее изнутри желание потянуться вперёд, сократить между ними расстояние и просто опустить голову на плечо Эндрю. Перед глазами плыло и от поступившей в организм воды начало подташнивать, но все те чувства, что клубили у него в груди — тепло, любовь и ласка, — затмевали любые неудобства, не позволяли сознанию даже зацепиться за них. — Можно взять тебя за руку? — тихо спросил Нил, не упуская из внимания то, как на всего одну секунду грудь Эндрю замерла. В текстурах плывущего вокруг мира Эндрю поднялся со своего места и без единой эмоции произнёс: — Мы уходим. Давай, допивай воду. Нил не успел и слова сказать, как он развернулся на сто восемьдесят градусов, исчезая в толпе. Резко накатившее уныние легло на плечи тяжёлым леденящим грузом, но отзывалось тупой болью сквозь притупленное алкоголем сознание. В один момент ему захотелось вернуть трезвость — в текущем состоянии не было никакого веселья. Эндрю вернулся так же быстро, как и исчез, приведя с собой остальных — лицо каждого указывало на разные стадии опьянения, но общим было недовольство, с которым они смотрели на Миньярда. Нил допил остаток воды и сделал тщетную попытку подняться: комната закружилась и накренилась в сторону. Чтобы не упасть, ему пришлось ухватиться за спинку соседнего стула так же крепко, как за надежду обрести хоть немного равновесия. Спустя миг Эндрю уже был рядом, цепко ухватившись за его плечо. — Долбаёб. — Всё, что он сказал перед тем, как пихнуть Нила в сторону выхода. Среди топота ног позади до слуха долетели, как и всегда, красноречивые возгласы Ники и очередные имитации звука кнута, но теперь к этому добавились звуки рвотных позывов со стороны Аарона. Путь до машины прошёл в тумане, что даже показалось, будто он всего раз моргнул, и оказался на пассажирском сидении, к которому его пристегнули ремнём, а Мазерати уже успела телепортироваться к их дому в Колумбии. Пошатываясь, Нил попытался потянуться, тут же встречаясь со слабостью в руках и ногах и лёгким вибрированием кожи. Эндрю потянулся в его сторону и отстегнул ремень безопасности. — Клянусь, Ники, если ты ещё раз попытаешься изобразить этот звук, — возмущался Аарон, вываливаясь из машины, словно не замечая того, как Ники продолжает смеяться с его угроз. Но уже спустя пару секунд они вдвоём разразились смехом, когда Кевин споткнулся о ступеньки, поворачиваясь к ним, чтобы отругать за вопли. Нилу потребовалось время для того, чтобы наконец осознать, что в машине остались только он и Эндрю, а за стеклом окон ночь уже во всю красила мир в темноту и охлаждала кожу. Огни приборной панели всё ещё горели, хотя Эндрю повернул ключ в замке зажигания; приглушённо играла музыка из динамиков, и Нил заметил, как начал тихонько пристукивать ногой в такт. Он никогда не был большим фанатом музыки, да и не имел в ней каких-либо предпочтений, но сейчас что-то ему подсказывало, что лучше начать шевелиться. Всполох пламени зажигалки привлёк его внимание, когда Эндрю достал из пачки сигарету, хотя Нил уже успел упустить момент, когда он опустил окно. Повисшая тишина нарушалась лишь звуками радио, пока Эндрю неторопливо выкуривал подряд две сигареты, а Нил всё это время неотрывно наблюдал за ним, словно под гипнозом. Его зачаровывали: расслабленность пальцев, держащих фильтр, изгиб костяшек, когда он вновь выбивал искры из зажигалки, впалость щёк при затяжке. Зачаровывал дым, что медленно вылетал из его рта, словно из последних сил пытаясь ещё на миг задержаться в лёгких, обжигая. Зачаровывал огонёк на другом конце сигареты, который, словно художник, творил в ночной мгле, когда Эндрю подносил фильтр ко рту и затягивался, когда сбрасывал пепел в окно, — и всё по новой. Густой, терпкий никотиновый запах убаюкивал Нила, размазывал его по кожаному сидению. — Не думай даже отрубаться, — выбрасывая бычок в окно, проговорил Эндрю. — Я не собираюсь тащить тебя до дома, но и не позволю спать в машине, потому что утром ты, скорее всего, решишь вывернуть наизнанку свой желудок. — Д… нет, — скомканно ответил Нил, потираясь щекой о кожу сидения, такую мягкую и манящую остаться. — Тогда поднимайся, и пойдём. — Эндрю вытащил ключи, окончательно заглушая машину. Нил последовал за ним, споткнувшись всего единожды по пути к дому, в котором было тихо, если не считать громкого храпа Ники и скрипа половиц у них под ногами. Держась за стену, Нил прошёл дальше, всё так же следуя за Эндрю до его комнаты. Алкоголь, разносящийся по крови, делал каждый его шаг невероятно сложным, словно он резко прибавил в весе не меньше тонны, а усталость накрывала всё сильнее — тело едва не гудело. Как только за Эндрю закрылась дверь ванной, Нил, успев по пути снять обувь и носки, обессилено упал на кровать, словно она была оазисом в пустыне. Он совсем немного пролежал с закрытыми глазами на мягком матраце, как яркий свет больно ударил в лицо, а другая сторона кровати прогнулась. Неуклюже развернувшись, он уставился на Эндрю, который молча натягивал на них одно одеяло. — Я тебе не врал: мне нравятся твои глаза. Эндрю в ответ только раздражённо вздохнул, а Нил воспринял это как знак, что он может продолжать. — А ещё твои мышцы на руках. Они такие большие. И мне нравятся твои плечи и шея. На это он закатил глаза, и Нилу пришлось спрятать улыбку в подушке. — А ещё мне нравятся твои ладони. Эндрю всего на секунду установил с ним зрительный контакт, словно пытаясь что-то отыскать на его лице, а позже вытащил из-под подушки руку, протягивая её Нилу, молча разрешая прикоснуться. Не теряя ни секунды, он тут же ухватился за неё и приложил ладонь к покрытой шрамами щеке. Мягкий поцелуй был оставлен на мозолистой коже, но в тот миг, когда пальцы Эндрю легко коснулись его виска, глаза сами собой умиротворённо закрылись. — Ты пиздец какой сопливый, когда напиваешься. Несмотря на это, Эндрю не одёрнул руку, наоборот, продолжил аккуратно гладить его пальцами. Нил повернул голову чуть ближе, теперь упираясь губами в его ладонь, чтобы он мог почувствовать его улыбку. — Ты мне правда нравишься, — прошептал Нил. — Заткнись, — сказал Эндрю, но его голос прозвучал вовсе не раздражённо. Нил просунул свою руку под тыльную сторону ладони Эндрю, переплетая их пальцы, и на выдохе между его большим и указательным пальцами произнёс: — Ладно. Он начал проваливаться в сон, убаюкиваемый тёплой ладонью Эндрю под своей щекой и мягкими прикосновениями пальцев, очерчивающих шрамы от ножа.              

***

       Проснувшись на следующее утро, Нил обнаружил, что Эндрю нет рядом, а его самого накрыло ощущение, будто бы его бренное тело бóльшую часть ночи таскали следом за лошадью. Он застонал, тут же попытавшись спрятаться от яркого света, накрыв лицо другой подушкой с таким остервенением, что с лёгкостью мог бы себя придушить. — Отлично, ты уже встал. Поднимайся, мы собираемся на завтрак, — сказал едва не нависающий над ним Эндрю. — Не могу. Я умираю, — заканючил Нил. — Конечно, сейчас ты считаешь, что можешь откинуться из-за похмелья. Я был о тебе лучшего мнения. Несмотря на то, что Эндрю явно шутил, его лицо и голос оставались всё такими же невозмутимыми, но с губ Нила всё же сорвался смешок. На миг повисло молчание, но позже Эндрю вздохнул. — Если ты прямо сейчас встанешь и примешь свои таблетки, то я позволю тебе подержаться за мою руку. И в тот же миг Нил подорвался с кровати так быстро, что едва не рухнул на пол от тёмным пятен перед глазами и головокружения. — Ебучий наркоша, — усмехнулся Эндрю и перед тем, как протянуть ему обезболивающие, приложил одну ладонь к его щеке. Весь завтрак Нил крепко держался за его руку под столом. Ники вновь напросился на неприятность, попытавшись воссоздать звук хлыста — Эндрю едва не сломал ему голень пинком под хихиканье Нила. Рука, что он так крепко держал в своей, заставляла верить в то, что сейчас всё хорошо.