Es wird kein gutes Ende geben

Перед глазами плывёт, а голова раскалывается от невыносимой боли. Мацуно не сразу замечает влажные дорожки от слёз на щеках. Только когда влага скатывается по подбородку к шее, создавая неприятные ощущения, Чифую отмирает. Перед глазами всё ещё стоят события из сна. Он понимает, что расплакался из-за такой ерунды, как маленький. И сейчас действительно, как ребёнку, хочется завернуться в одеяло с головой, словно в кокон. Есть то самое наивное ощущение, что хлипкий кусок ткани защитит тебя от всех монстров. Как наивно. Главный его монстр стоит в тёмном углу комнаты. По всем канонам. И Чифую даже не может отследить момент, когда начал сходить с ума. Видит в том самом углу Баджи. Он стоит спокойно, прислонившись к стене. Улыбается. Смешной такой. А у Мацуно холодный пот по спине катится. Сам он замер, не в силах пошевелиться или оторвать взгляд. Всё кажется таки реальным и нереальным одновременно. Кажется, что стоит только руку протянуть, ведь вот он, Баджи, рядом. Снова будет нести какую-то ерунду, предложит поесть лапши. Но Чифую знает, что Кейске Баджи мёртв. Он видел его тело своими глазами, держал на руках. Его тошнит. Ему страшно. Очень страшно. Страшно настолько, что хочется кричать. Ведь это нереально, невозможно. Так не бывает. И он продолжает всё так же сидеть, смотря на тёмный угол. И Баджи всё ещё там. Но когда он поворачивается на какой-то звук, то его уже там нет. *** В следующий раз Чифую идёт по улице. В гордом одиночестве возвращается домой, думая о том, чего съесть на ужин. — Эй, Чифую! Голос слишком знакомый. О нет. Чифую мгновенно оборачивается. И снова видит его. Мёртвый Баджи Кейске машет ему рукой, подходя ближе. Снова улыбается. Подходит всё ближе и ближе. А Мацуно вновь застывает. Баджи подходит почти вплотную, а когда его рука (слишком реальная, как кажется Чифую) почти ложится на его плечо, то Баджи пропадает. Его никогда и не было там. Чифую снова плачет. Задыхается в собственных рыданиях, не в силах сделать нормальный вдох. Ему плохо. Ему больно. По сердцу идут трещины и это ощущается настолько ужасно, что, кажется, он скоро отключится. Не выдержит. Это невероятно болезненно любить того, кого уже давно в живых нет. Но он тупой придурок и всё никак не может смириться с его потерей. Хочется, чтобы они могли снова провести время вместе. Как раньше. Когда ещё всё было хорошо. Пожалуйста, пусть всё будет снова хорошо. *** Чифую видит его всё чаще. То боковым зрением, то слышит какие-то фразы. Галлюцинация, словно тень, всегда следует за ним. Мацуно мог бы сказать, что уже привык. Хотя кто вообще может привыкнуть, видя галлюцинацию своего мёртвого друга? Пиздец. «Именно, что пиздец», — думает Чифую, видя его в очередной раз. Теперь он не плачет, он уже смирился с издевательством своего мозга над ним. Но где-то в районе сердца всё ещё болит. И будет болеть ещё долго. И Чифую не знает, что делать с этим. Да, он любит его. Лю-би-т. Чертовски сильно. Он не может перестать думать о чёртовом Баджи Кейске каждый день. Не может перестать вспоминать. Он действительно сошёл с ума. — Всё в порядке. Заткнись. — Тебе нужно успокоиться. Заткнись. — Пожалуйста, перестать мучить себя. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Ебаной галюцинации слова не давали. Иди нахуй блядский Баджи Кейске. Иди нахуй из моих мыслей. Прошу, я устал. Чифую прячет лицо в руках, чувствуя, как по щекам вновь текут слёзы. Он слабак.