Страсть до небес

煮一壶生死悲欢 祭少年郎 明月依旧何来怅惘 不如坦坦荡荡 历遍风和浪 天涯一曲共悠扬 天涯一曲共悠扬 © Wu ji — The Untamed

No worrying about other things no no Shooting, shooting through the night yeah yeah Want you to sing on ma body Want you to sing on ma body today as well Don’t suppress it just accept it libido libido libido yeah I want you more and more I’m attracted without a sound libido Want you to sing on ma body libido libido I want you more and more I trust you and I accept it Leave it leave it leave it leave it to libido… © OnlyOneOf — libidO

— События спустя год после окончания истории -

— Лань Чжань, эй, Лань Чжань, подожди меня! Лань Чжань!!! Запыхвашийся Вэй Усянь подскочил к ушедшему далеко вперед спутнику, пытаясь не рассыпать по пути финики, коими был набит подол верхних одежд. С улыбкой взглянув на заклинателя в безупречном белом одеянии ордена Гусу Лань, Вэй Усянь заботливо обтёр финик рукавом и поднёс к его губам. — Только посмотри, что я раздобыл. Попробуй, они очень спелые! Лань Чжань непреклонно смотрел прямо перед собой. — Нет нужды. Вэй Усянь обиженно накуксился, выпятив нижнюю губу и обеспокоенно оглядел похудевшую фигуру. — Лань… Ох, любовь моя. Тебе нужно что-то поесть. Умоляю, прошу тебя… В этот раз ночная охота затянулась на дольше, чем супруги могли предположить. Услышав новости о том, что близ Юнь Пина разбушевались твари, заклинатели немедля поспешили туда. Кто же знал, что на древнем кладбище в нескольких десятках ли от речного городка встало больше пяти сотен свирепых мертвецов! Мужчины не спали и не ели несколько ночей кряду, пока не перебили всех тварей. Кроме того, на исходе сражения измотанный Лань Чжань, защищая играющего с закрытыми глазами на Чэньцин Вэй Усяня от внезапной атаки мертвеца сзади, сам не успел уклониться от удара в спину и, понимая, что достать Бичэнь уже не представляется возможным, блокировался рукой и получил тяжелую рану в плечо от невероятно длинных когтей лютого мертвеца. Вэй Усянь жутко перепугался, резко распахнув глаза от сдавленного рыка боли своего супруга. Он выхватил Суйбянь и одним решительным махом с криком разрубил мертвеца пополам. Затем оттащил Лань Чжаня подальше от места сражения и занялся осмотром раны. Когти мертвеца проникли глубоко, кожа вокруг рваной раны почернела, что означало лишь одно — трупный яд уже начал распространение. Вэй Усянь, не задумываясь, сорвал лобную ленту Лань Чжаня и перевезал тому руку на несколько чжанов выше ранения, затем принялся спешно копошиться в мешочке цянькунь, время от времени скидывая на колени очередную пригоршню лекарственных трав и снадобий. Всё это время Лань Чжань неотрывно следил за хлопотами Вэй Усяня, который оторвал лоскут своих красных нижних одежд и пережевал лекарственные травы, а после аккуратно наложил повязку на рану. Несмотря на изнемождение от голода, отсутствия сна в течение нескольких дней и свежего ранения, вид Лань Чжаня ничем не отличался от обычного, лишь лицо стало чуть бледнее обычного, а лоб покрылся мелкой испариной холодного пота. Лань Чжань нашёл в себе силы приподнять здоровую руку и мягко притронулся к нежной щеке супруга. — Лань Чжань? — Вэй Усянь обеспокоенно взглянул на мужчину, а затем устало прикрыл глаза, принимая неожиданную ласку, и потёрся щекой о широкую ладонь, точно домашняя кошка. — Тебе лучше поменьше двигаться. Я надеюсь, трупный яд не успел распространиться чересчур сильно… Вот, прими это. — он поднёс к губам супруга несколько пилюль и проследил, чтобы тот проглотил всё. — Посиди здесь немного, я пойду поищу съестного. — Будь осторожен. Вэй Усянь прекрасно осознавал, что сейчас он должен как можно скорее в одиночку добить нескольких разбредшихся лютых мертвецов и немедленно найти что-то из еды, иначе с раненым Лань Чжанем они могут и не добраться до Юнь Пина. Без особых трудов выловив и по одному уничтожив мертвецов, Вэй Ин понял, что вторая по важности задача невыполнима — твари осквернили всю местность в округе, и даже если ему чудом удастся раздобыть пару кореньев или поймать хотя бы жалкую белку, есть это точно будет нельзя во избежание отравления трупным ядом. Поэтому, хмурый, он стремительно вернулся к месту, где оставил Лань Чжаня. Тот погрузился в медитацию, восстанавливающую духовные силы. Вэй Усянь подождал немного, затем разбудил мужчину и, аккуратно поддерживая его, повёл в сторону города. Лишь спустя полночи они покинули отравленную местность. Вэй Усянь, непрерывно рыская взглядом по сторонам, наконец обнаружил плодоносящее финиковое дерево. С радостным криком от бросился в том направлении и стремительно взобрался на дерево, приподнял подол и принялся собирать плоды. Лань Чжань немного понаблюдал за ним и медленно побрёл дальше, стараясь держаться в тени деревьев. Догнав супруга, Вэй Усянь попробовал накормить его своей драгоценной добычей. Это была их первая еда за несколько дней, поскольку они не ожидали, что их поход затянется так надолго, и взяли с собой совсем немного съестных припасов. Лань Чжань после долгих уговоров послушно раскрыл рот, задев губами кончики пальцев Вэй Ина, и принял лакомство. — Спасибо. — тихо проговорил он ослабевшим голосом. Супруг лишь мягко улыбнулся в ответ. Вэй Усянь скормил ему еще несколько очищенных от кожицы и косточек плодов и повёл к кустам, решив устроить привал и сменить Лань Чжаню повязку. — Рана заживает хорошо. — тихо проговорил он, тщательно осмотрев мужчину. — Думаю, через пару дней не останется и следа. — Мгм. Вэй Усянь пристроился рядом с Лань Чжанем под раскидистым деревом, медленно жуя сочные плоды, и зажмурил глаза, подставляя лицо приятному ветерку. Спустя пару минут он почувствовал легкое прикосновение к краю губ. Лениво приоткрыв один глаз, Вэй Усянь обнаружил Лань Чжаня, увлеченно зацеловывающего его щеку и уголок рта. — Ммм, Хангуан-цзюнь… Соскучился по мне? — он слегка повернул голову, и мужчины столкнулись носами. — Старейшина Илин. — в голосе Ванцзи сквозили нотки нетерпения и лёгкой игривости. Вэй Ин хихикнул, придвинулся ещё ближе и легонько подул на нежные губы. — Скоро доберемся до города и там отдохнём как следует. Устроим себе пир и баню, мы заслужили долгий отдых. Я хорошо позабочусь о тебе… Потерпи немного. — Поцелуй меня. — перебил поток речей Лань Чжань. Кончики ушей и щеки Вэй Ина слегка покраснели. Он уже чувствовал разгорающийся в груди пожар предвкушения от предстоящей ночи с Ванцзи. Каждый день делить ложе — их обещание, которое в силу рода их занятий соблюдать удавалось далеко не всегда. Однако их желание и влечение друг ко другу не угасало ни на час. Вэй Усянь послушно исполнил просьбу и прильнул к мягким губам Ванцзи, ласково проходясь по ним языком и улыбаясь в поцелуй. — Терпение, любимый… Твои силы ещё не восстановились. — он мягко рассмеялся и упёрся ладонями в покатые плечи попытавшегося углубить поцелуй Лань Чжаня, отстраняясь. — Подожди, пока не придём в город. Если бы он не остановил мужчину, тот бы непременно не смог сдержаться и взял его прямо здесь и сейчас. Лань Чжань растерянно облизал припухшие от поцелуя губы и одарил супруга обиженным взглядом. — Как скажешь. — недовольный, точно ребенок, у которого отобрали любимую игрушку, он быстро поднялся на ноги, отряхнул одежды и протянул здоровую руку Вэй Ину, чтобы помочь ему встать. — Тогда отправляемся немедленно. — Хорошо, хорошо! — от того, насколько резко Лань Чжань потянул его на себя, Вэй Ин опешил и теперь едва поспевал за ускорившим шаг заклинателем. — Не иди так быстро, нельзя тревожить рану, твои силы еще не… Ох, Лань Чжань, какой же ты упрямый! А как же фрукты! Остановившись на секунду, Лань Чжань одним махом сгрёб все финики в свой мешочек цянькунь. Теперь у Вэй Ина больше не было причин медлить и не успевать за быстрой поступью.

***

К ночи они добрались до Юнь Пина и сразу направились на уже знакомый им постоялый двор. Именно в этом месте Вэй Ин некогда напоил Лань Чжаня и до сих пор со смущением вспоминал последствия своей проделки. Хозяйка тут же вспомнила двух молодых господ, являющих собой крайнюю усладу для взора любой женщины. И нисколько не злилась за когда-то невесть как сломанную новенькую бочку для принятия ванны. — Ох, молодые господа, это же вы! Прошу, прошу, входите! — она лучезарно улыбалась, приветствуя важных гостей. — До меня дошли слухи, что вы откликнулись на зов помощи наших селян и в одиночку расправились с толпой лютых мертвецов! Ваше геройство возносится до небес! — хозяйка чуть не плакала от счастья, восхищаясь прекрасными заклинателями. — Вы наверняка ужасно вымотались! Я немедленно прикажу приготовить для вас лучшую из комнат. Только скажите, чего желают молодые господа, всё будет исполнено тотчас. Вэй Ин заказал в их комнату более десятка блюд на ужин, пол литра Улыбки Императора и большую бочку с душистой водой для омовения. Через час, насытившись плотным ужином, они уже сидели вдвоём в просторной бочке с горячей водой. Болтал и дурачился в основном Вэй Усянь, Лань Чжань же расслабленно прислонился к краю бочки, зажившей рукой поигрывая с волосами Вэй Ина, высунув одну ногу наружу и бездумно болтая ей в воздухе. Он лениво наблюдал за супругом, и на его губах играла нежная улыбка. Раньше Лань Чжань славился на весь мир своим холодным и бесстрастным лицом, никто никогда не видел и проблеска его улыбки. Но спустя год отношений с неунывающим и жизнерадостным, подобному солнечному зайчику, Вэй Усяню, Лань Чжань заметно оттаял, и время от времени даже мог усладить слух любимого тихим низким смехом. Всё же любовь творит с людьми невозможные вещи. Вот и сейчас, наблюдая за тем, как Вэй Усянь пускает с помощью кольца из пальцев мыльные пузыри и корчит смешные рожицы, Лань Чжань не выдержал и, запрокинув голову, огласил комнату невообразимо приятным и искренним смехом. Сложно сказать, что Вэй Ин любил больше — этот редкий смех или же стоны, которые Лань Чжаню не всегда удавалось сдержать во время их любовных утех. — Лань Чжань, я закончил. Давай выбираться. Ложись на кровать, я сделаю тебе массаж. — с этими словами Вэй Усянь решил отложить дурачества на потом и заняться более приятными вещами. Он грациозно вышел из бочки, и вода с его влажного тела заструилась на пол. Взгляд Ванцзи без стеснения заскользил по привлекательному телу супруга — тонкая нежная шея, изящные мышцы спины, талия, преспокойно помещавшаяся в охват больших ладоней Лань Чжаня, мягкие округлые ягодицы, стройные бедра… В отличие от мускулистого и крупного телосложения Лань Чжаня, тело Вэй Усяня отличалось стройностью, даже некоторой женственностью и несравненным изяществом. Лань Чжань поднялся следом и помог супругу вытереться, затем вытерся сам и вытянулся на кровати лицом вниз. Вэй Усянь порылся в мешочке цянькунь, нашёл флакон с ароматным маслом и растёр содержимое между ладоней, затем оседлал бёдра Лань Чжаня и принялся медленно массировать закаменевшие мышцы шеи, спины и плеч, с осторожностью обходя уже почти зажившую рану. По мере продвижения вниз Вэй Ин неспешно отсаживался назад, не обделяя массажем бёдра, икры и ступни супруга. Ванзци уже заметно разомлел и что-то еле слышно мурлыкал под нос от удовольствия. Когда шаловливые руки опустились на крепкие ягодицы Лань Чжаня, тот развернулся и схватил запястья Вэй Ина одной рукой. — Моя очередь. — Твоя очередь будет завтра, я не так сильно устал, как ты. — усмехнулся Вэй Усянь. Лань Чжань продолжал неотрывно и упрямо смотреть на него, не отпуская пойманные запястья. — Позволь мне продолжить… Вэй Ин без предупреждения облизал кулак Лань Чжаня и, воспользовавшись секундным замешательством, высвободил руки, немедленно вновь седлая мужчину, только в этот раз задом наперёд. Пошарив в изножье постели, он извлёк заранее подготовленный гель из лотоса и вылил на ладонь. Одну руку Вэй Ин завёл назад, отвёл в сторону собственную ягодицу и прикоснулся к сжатому кольцу мышц ануса, осторожно протолкнув внутрь один палец, а вторую руку сомкнул на полувозбуждённой плоти супруга. Лань Чжань жадно пожирал взглядом изящную спину и мягкие ягодицы, меж которых двигался длинный палец. Золотистая кожа Вэй Усяня покрылась тонкой плёнкой выступившего пота. Лань Чжань тяжело сглотнул и протянул руку вперёд. Он одним движением откинул в сторону водопад обсидиановых волос Вэй Ина, принял сидячее положение и прижался широкой грудью к напряженной спине. Затем схватил обе руки Вэй Усяня и молниеносно связал спереди лобной лентой! Частично обездвиженный Вэй Усянь покраснел ещё больше, кинув на супруга томный взгляд из-за плеча. Связывание означало лишь одно — эта ночь будет очень жаркой, и не стоит ждать от Ванцзи нежности. Когда в ход шла лобная лента, их секс всегда был неукротимо резким, быстрым и в какой-то степени животным, как и всегда после долгого воздержания. Лань Чжань предусмотрительно накинул на их покои звуконепроницаемый барьер, дабы их дальнейшие развлечения не стали наутро достоянием общественности. — Хангуан-цзюнь… — задохнулся Вэй Ин, когда ощутил внутри сразу два окутанных густым прохладным гелем пальца. Они двигались предельно аккуратно, и все же в действиях Ванзци прослеживалась некоторая спешка — вот уже несколько дней прошло с тех пор как они в последний раз делили ложе, и Лань Чжань, отвлекая любимого от неприятных ощущениях лёгкими перистыми поцелуями в плечи и прикосновениями свободной руки к набухшим и чувствительным соскам, лишь огромным усилием воли держал себя в руках, чтобы не завладеть как можно скорее любимым телом и не доставить тем самым нестерпимую боль. Комната наполнилась жаркими вздохами и приглушенными стонами двух возбужденных до предела мужчин. Когда Вэй Ин, прикрывая глаза, хватал воздух ртом и сам начал нетерпеливо подаваться бедрами навстречу Лань Чжаню, тот покончил с растяжкой и улёгся на спину. Вэй Усянь остался сидеть верхом на сильных бедрах. Глядя на растянутую, пульсирующую дырочку с покрасневшими краями, соблазнительно сочащуюся смазкой, Ванцзи потерял контроль. Обхватив крупными ладонями талию Вэй Усяня, Лань Ванцзи стремительно насадил его на всю длину стоящего колом и истекающего естественной смазкой вздыбленного члена. Вэй Усянь приоткрыл рот и с кошачьей грацией выгнул спину дугой, издавая сладострастный стон. Водопад блестящих длинных волос соскользнул с плеча и защекотал напряженный мускулистый живот Лань Чжаня. Ванцзи не стал долго церемониться и почти сразу взял быстрый темп. Связанному по рукам Вэй Ину не на что было опереться, оставалось лишь надеяться на силу собственных ног — он уперся коленями и ступнями в постель, а грудью слегка прислонялся к согнутым ногам Лань Чжаня. С каждым толчком из его груди вырывался резкий полувздох-полустон, и он сексуально выгибался, пытаясь дать Ванцзи проникнуть как можно глубже. Тот сходил с ума от покорности и податливости оседлавшего его мужчины, взгляд услаждала выгнутая спина и возбуждающе колыхающиеся от проникновений ягодицы. Поддавшись порыву, Ванзцы грубо схватил эти ягодицы руками и развёл в стороны, впившись взглядом в крышесносное зрелище — возбужденный член плотно обхватывали нежные, донельзя раскрасневшиеся стенки, непрерывно врывающийся в тело влажный член сладко сдавливало непроизвольными сокращениями мышц. Влажные, пошлые шлепки и горячие вздохи со стонами Вэй Усяня, постепенно переходящими в крики, лились по комнате. Ноги нестерпимо дрожали и подкашивались от быстрого ритма, который задавал Лань Ванцзи. — Хангуан-цзюнь… — Вэй Усянь обернулся через плечо и, задыхаясь, окинул взглядом подёрнувшихся влажной дымкой возбуждения глаз с покрасневшими уголками распластавшегося сзади мужчину. Лань Чжань всё понял без слов. Он резко заставил Вэй Ина улечься на него спиной и обхватил одной рукой поперёк груди, немного сдавливая шею и заставляя того чувствовать приятное легкое удушье. Ладонь свободной руки Лань Чжаня опустилась на донельзя возбужденную плоть Вэй Усяна и принялась жёстко надрачивать в такт движениям члена внутри. Вэй Усянь задохнулся и раскричался от обрушившихся на него ощущений. Из-за смены позы угол проникновения также переменился, и теперь каждую секунду Лань Чжань головкой члена точно ударял по чувствительному набухшему бугорку внутри тела Вэй Усяня. Вэй Ин совершенно одурел от наслаждения и несдержанно стонал во весь голос, закатывая глаза и неосознанно блуждая языком по пухлым мокрым губам. Рот его всё время был приоткрыт из-за удушающего захвата Ванцзи, который ещё и сдавил этой же рукой сжавшийся в комочек сосок Вэй Усяня, вызывая новый взрыв бегущих по спине мурашек. — Скажи моё имя. — послышался сбивчивый голос прямо возле уха, опалив жаром. — Лань… Лань Ванцзи… — Вэй Усян с трудом, но послушно отозвался, теряя голову от наслаждения и намертво вцепившись пальцами связанных рук в предплечье мужчины. — Хангуан-цзюнь… — Тебе нравится? — вновь раздался низкий возбужденный голос, срывающийся на рык. — Ах, Лань Чжань… — Нравится, когда я трахаю тебя? От этих пошлых слов Вэй Усянь едва не потерял сознание. Возбуждение захлестнуло с головой! Совершенно мокрые от пота, скользящие друг по другу прекрасные тела — одно молочно-белое, другое солнечно-золотистое. Робкий лунный свет, развевающиеся на ночном ветру полупрозрачные занавески и пар, подымающийся от возбужденных, донельзя разгоряченных супругов. Мокрые, звонкие шлепки и сопровождающие их утробные частые стоны придушенного Вэй Усяня. Глухие вздохи и сбитое дыхание Лань Ванцзи. Вэй Усянь вдруг ясно увидел полную картину будто со стороны и разразился криками вперемешку с бранью, когда Лань Чжань с собственническим рыком вгрызся зубами в его загривок, заставляя выгнуться до хруста позвонков, и увеличил темп проникновений до сумасшедше быстрого. Вэй Усянь, дурея от острых ощущений в паху и неумолимо приближающегося оргазма, крупно дрожал и метался, крича, словно в бреду. — О да, Лань Чжань! Мне нравится, когда ты ебёшь меня, я обожаю тебя, я схожу с ума из-за тебя, ты просто потрясный, это правда… Хангуан-цзюнь, прошу, не останавливайся, трахни меня, трахни меня, да, дааа, ДААА! ЕЩЕ, УМОЛЯЮ!!! ОХ, БЛЯТЬ, ЛАНЬ ЧЖАНЬ, ДАААААААА!!!!!!! С этими словами он в последний раз изогнулся так, будто его спина вот-вот сломается, чувствуя себя гуцинем в умелых жарких руках Лань Ванцзи и с нечеловеческим, полным неземного наслаждения протяжным криком обильно кончил в сжатый кулак супруга. Тот догнал его в пару резких толчков — у самого Лань Чжаня заплясали круги перед глазами оттого, насколько сильно пульсировал и сжимал его внутри себя кончающий Вэй Усянь. Оглушенный обрушившимся на него оргазмом, он крепко сжал в руках бьющееся тело Вэй Ина и несдержанно зарычал, до крови кусая его плечо. Спустя несколько минут, более-менее придя в себя и успокоив дыхание, оба обмякли в послеоргазменной неге. Член Лань Чжаня всё ещё находился внутри подрагивающего тела Вэй Усяня. Лань Чжань предельно осторожно снял с себя Вэй Ина и уложил рядом, развязал супругу руки и прикрыл наготу обоих лёгким покрывалом. Мужчины сплелись в объятиях, ощущая возносящуюся до небес нежность. Только сейчас Лань Чжань обнаружил, что по лицу Вэй Усяня текут крупные слёзы. — Что с тобой? — обеспокоенно нахмурился Ванцзи. Он протянул руку и принялся аккуратно стирать влагу со всё ещё красных щёк возлюбленного. Тот ласково улыбнулся и поймал его пальцы губами, засасывая в мягкий влажный рот и играясь с ними языком. — Всё замечательно, муж мой. — заверил, улыбнувшись ярче и уложив отяжелевшую голову на ладонь согнутой в локте руки Вэй Усянь. Для него это была не редкость — после особенного жаркого соития, кончив, он нередко плакал от пережитого наслаждения и сильнейшего эмоционального потрясения. Лань Чжань зарылся ладонью в густые волосы супруга и потянул к себе, властно накрыв поцелуем пунцовые губы. Их мягкость и податливость всегда вызывали в теле Лань Чжаня приступ приятной дрожи. Сочные, упругие, с тончайшей кожей, напоминающие сладкие спелые плоды — что бы ни делали эти губы, они были созданы для любви. А когда супруги сливались в поцелуе, то чувствовали себя, словно оказались одарены божественным даром — ведь губы и длинный юркий язык Лань Ванцзи ни капли не уступали великолепию тех же частей Вэй Усяня. Памятуя об интересной слабости Вэй Усяня, связанной с этими губами, Лань Ванцзи полу-хищно, полу-хитро усмехнулся в поцелуй. Одним резким движением он заставил Вэй Усяня перевернуться на живот, оставил языком мокрую дорожку на шее и позвонках и спустился еще ниже, устроился между разведенных стройных ног и раздвинул в стороны нежные ягодицы. Уже немного сжавшаяся дырочка всё ещё сочилась смазкой, края порозовели, но до сих пор слегка подрагивали. Наглый длинный язык вторгся внутрь вмиг напрягшегося тела и вызвал горячий стон Вэй Усяня. — Ах, Лань Чжань… Ванцзи усердно работал языком, вновь растягивая любимого, оглаживал кончиком пульсирующие стенки, старательно вылизывал сладкую дырочку и вызывал приступы неконтролируемой дрожи по всему его телу. Вэй Ин снова ощутил нарастающее внизу живота тягучее возбуждение и нетерпеливо облизал припухшие от недавних поцелуев губы, глухо простонав: — Лань Чжань… Умоляю… Не дразни меня просто так… Аххх… За спиной послышался тихий смешок. А затем его заставили приподняться и встать на колени, упершись локтями в постель. Через секунду Вэй Усянь вновь оказался заполнен густо смазанным лотосовым гелем крепким членом. Это соитие полностью отличалось от произошедшего получасом ранее. Лань Ванцзи двигался неторопливо, но уверенно, то почти полностью покидая разомлевшее тело, то вновь входя на всю длину, он дразнил супруга попеременным ощущением пустоты и наполненности. Вэй Усянь стонал протяжно и сладко, сминал в кулаках мокрую простынь и нетерпеливо подмахивал бедрами настречу тягучим и ужасно медленным движениям, недовольно всхлипывал и извивался всем телом: — Хангуан-цзюнь, умоляю, чуть быстрее! Я же сойду с ума, я… — Терпение, Старейшина Илин. — глухо отозвался сзади низкий возбужденный голос. Крепкая рука с выступившими венами зарылась в гущу блестящих волос и намотала на кулак, заставляя выгнуться по-кошачьи и подняться, держась теперь только на коленях. Крепкая грудь прижалась к подрагивающей от ставших глубже толчков, влажной от пота спине. Вэй Ин повернул голову и встретился с обжигающе-возбужденным взглядом Ванзци, который тут же схватил его за подбородок и дёрнул к себе, захватывая его губы в плен страстного поцелуя, больше походившего на укус. Вэй Усянь задыхался, несдержанно постанывая в поцелуй — сверху на него обрушивался язык и губы ускорившегося в движениях, тяжело дышащего Лань Чжаня, а снизу его неумолимо пронзал горячий крепкий член, сводя с ума ощущением обжигающего трения. Влажные звуки поцелуев заставляли стонать еще громче. Видимо, решив, что Вэй Усяню недостаточно, Лань Чжань заставил его поочередно облизать его пальцы, а затем обхватил ими набухшие чувствительные соски и сочащийся смазкой член, доводя мужчину до неистовства. — Господи, Лань Чжань, только не останавливайся!!! Я просто прикончу тебя, если ты остановишься, ты слышишь, мать твою! Ооо, дааа, любимый, даааа!!! Когда приближалась разрядка, Вэй Усянь никогда не мог ничего с собой поделать — он становился точно умалишенным, начинал выкрикивать похабщину и безбожно умолял мужа не останавливаться. Стоны постепенно переходили в крики, становясь всё несдержаннее и громче. Вэй Усянь поразился, услышав возле уха тихие горячие стоны Ванцзы, который безостановочно с громкими шлепками плоти о плоть втрахивался в его задницу, не прекращая стимулировать тёмные соски и вздыбленный член, который ближе к оргазму становился тверже камня от напряжения. Толкнувшись еще несколько раз, он внезапно вышел из тела уже почти достигшего небес Вэй Ина и под возмущенный скулёж перевернул его на спину, закинул стройные ноги себе на плечи и навалился сверху, вжав в постель всей тяжестью корпуса. Одуревший от такой перемены Вэй Усянь тут же послушно обхватил шею супруга руками и слился с ним в безудержном глубоком поцелуе. Их соитие стало напоминать сражение двух диких зверей — оба намертво вцепились друг в друга, кусались и царапались, вгрызались в плоть друг друга и то глухо рычали, то оглашали покои несдержанными криками. Наконец Ванцзи задвигался грубо и немыслимо быстро, и несколько беспорядочных коротких толчков спустя излился глубоко в горячую пульсирующую задницу. Вэй Усянь же, ощутив внутри струи обжигающего семени, не выпустил Лань Чжаня, заставив его продолжить двигаться в нём после оргазма в том же ритме еще минуту, пока не закричал, не заметался под ним и не кончил следом, почти оглушив Ванцзи криками у самого уха и заставив глухо зарычать от внезапного укуса до крови прямо в изгиб шеи, где кожа была тоньше всего. Спустя несколько минут дыхание обоих окончательно успокоилось, и обнаженный, покрытый метками губ, зубов и рук Лань Ванцзи, Вэй Усянь нашел в себе силы подняться и подойти к окну, дабы остудить тело и разум. По пути он наполнил чашу Улыбкой императора и теперь неспешно попивал лучшее в мире вино из Гусу, расслабленно облокотившись о подоконник и вглядываясь в прохладную тихую ночь. Нежные губы его тронула лёгкая улыбка, когда сзади послушались еле слышные шаги. Лань Чжань ласково обнял его со спины, пристроив подбородок на плече. — Эй, Лань Чжань? — раздался голос Вэй Ина с сексуальной хрипотцой. — Мгм? Вэй Усянь обернулся лицом к супругу, столкнувшись с парой пронзительно-нежных глаз. Он поднял руки и огладил большими пальцами чёткие скулы, пробежался по краю ресниц, погладил чёрные густые брови. Лань Ванцзи прикрыл глаза от удовольствия, ощутил невесомые перистые поцелуи сладких губ на своём лице и услышал вкрадчивый хмельной шёпот, пробравшийся тихой мантрой в самое сердце: — Лань Чжань, ты только мой. Я люблю тебя больше всего в этом мире и всегда, во всех следующих жизнях буду с тобой, я никогда не отпущу тебя от себя, мы всегда будем вместе. Лань Чжань, я люблю тебя, так сильно люблю тебя… Голос слегка содрогнулся и задрожал, словно горло говорившего сдавили слёзы. Ванцзы крепче прижал к себе подрагивающего Вэй Ина. Волны густых длинных волос цвета темнее ночи перепутались, накрывая обоих и защищая от ночного холода. — Вэй Ин. Они переплели пальцы и прижались лбами, дыша смешавшимся дыханием друг друга. Сердца бились в унисон совсем рядом, словно желали пробиться сквозь кожу и тоже сплестись намертво. — Лань Чжань… — Люблю только тебя одного. — Да… — Никогда не отпущу тебя от себя… — Да… — Во всех следующих жизнях я буду искать тебя, мы всегда будем вместе. Ты и я. Ты только мой, и я люблю тебя, одного тебя… Моя душа, моё сердце твои навек. Лань Чжань решительно сгрёб подрагивающее тело супруга и понёс на кровать на руках. Тот был вовсе не против, и, несмотря на то что то и дело шмыгал носом, искренне и счастливо улыбался, прижавшись к Лань Ванцзы и позволяя плотно укутать себя в одеяло и зацеловать лицо, шею и плечи перед сном. — Завтра отправимся в Гусу. Нужно отдохнуть перед дорогой. Спи. — одним лёгким движением руки Лань Чжань заставил все свечи в комнате погаснуть. — Спокойной ночи, Лань Чжань. — послушно мурлыкнул Вэй Ин и ткнулся носом в широкую грудь, сворачиваясь калачиком рядом с пышущим жаром телом супруга и засыпая под ритмичный стук сильного любящего сердца. — Спокойной ночи, муж мой. -услышал Вэй Ин низкий приятный голос и улыбнулся сквозь подступивший сон.

***

Приближаясь к воротам ордена Гусу Лань, Лань Ванцзи и Вэй Усянь остановились как вкопанные, заслышав неподалёку лязг скрестившихся мечей и громкую брань. — Сычжуй, да постой же ты!!! — Оставь меня в покое!!! Супруги выглянули из-за поворота, и глаза их синхронно округлились в изумлении — столкнувшимися в поединке были неразлучные друзья и молодые герои ордена Гусу Лань, Лань Сычжуй и Лань Цзиньи! Лань Сычжуй собирался оббежать друга и скрыться с глаз долой, но Цзиньи раз за разом преграждал ему путь, не давая пройти. — Почему ты не хочешь выслушать меня??? — глаза метали молнии, в дрожащем голосе сквозила обида. — Разве не ты еще полгода назад во всеуслышание осуждал Учителя Вэя и Хангуан-цзюня? А теперь вдруг решил прийти ко мне и говоришь все эти безумные вещи… Я не могу это слушать, не хочу! Пусти меня! — Но я действительно люблю тебя!!! — взревел Лань Цзиньи и яростно тряхнул друга за плечи. — Почему ты отказываешься мне верить??? Я всегда… всегда относился к тебе хорошо, я лишь боялся, что если ты узнаешь о моих искренних чувствах, то я навсегда тебя потеряю… Умоляю, Сычжуй, поверь мне! Я вовсе не хотел осуждать отношения молодого господина Вэя и Хангуань-цзюня, я лишь стремился поддержать беседу! Тебе ведь и самому прекрасно известно, как к ним все относились в самом начале, только сейчас всё немного улеглось, и я… Глядя на них, я смог сам разобраться в себе и в своих чувствах… К тебе, мой дорогой, мой драгоценный Сычжуй… Умоляю, заклинаю тебя, не отталкивай меня прочь! Лишь небеса знали, с каким трудом далось это признание молодому адепту ордена Гусу. Однако Лань Сычжуй был столь глубоко шокирован его словами, что всячески отказывался верить в услышанное. Ведь он и сам много лет хотел услышать эти слова и произнести ответное признание. Вот только реальность оказалась куда страшнее миллион раз представленного в воображении разговора между ними. Плечи и подбородок Лань Сычжуя грустно опустились. На пыльную дорогу по нежным щекам скатились несколько горьких слезинок. Он был подавлен своей трусостью и напуган правдой, еще и развязал драку с сердечным другом, начав осыпать его глупыми обвинениями, лишь бы тот замолчал! — Сычжуй, нет, только не плачь! Я не могу смотреть на это! — Лань Цзыньи разволновался не на шутку. — Я и впрямь всем сердцем жалею, что оскорбил тогда наших учителей. Они ведь тебе почти как родители… Ну же, скажи, как мне загладить свою вину перед тобой? — Скажи это еще раз. — тихо-тихо проговорил Лань Сычжуй и поднял на друга ясный взгляд слегка покрасневших от слёз глаз. — Что именно? — растерянно переспросил Лань Цзиньи. — То, что ты сказал до этого… До того, как мы скрестили мечи. — Сычжуй нервно сглотнул и жадно уставился на Цзиньи, щеки и уши которого мгновенно вспыхнули румянцем. — Я… Лань Сычжуй, я люблю тебя и хочу быть с тобой. Станешь ли ты моим партнером на пути заклинательства и верным спутником на всю жизнь? — от волнения его голос то и дело срывался на хрип, но он неотрывно следил за реакцией Лань Сычжуя, опасаясь, что тот вновь сорвется и набросится на него с кулаками. Вдруг Сычжуй хотел услышать вовсе не эти слова из его уст? — А ты как думаешь? — взволнованно ответил молодой заклинатель и вместо четкого ответа сделал шаг вперед, повиснув на шее Лань Цзиньи. Вэй Усянь, которому всё было отлично видно и слышно, прыснул и прикрыл рот рукой, удивлённо и заинтересованно наблюдая за тем, как его названные сын и верный спутник того осыпали лица и губы друг друга несдержанными, неловкими и по-юношески страстными поцелуями. Он повернул голову, чтобы увидеть реакцию Лань Ванцзи, но тот уже давно вышел из укрытия и теперь уверенной походкой шёл прямо на обнимающуюся недалеко от ворот ордена парочку! Вэй Усянь справедливо опасался, что Хангуан-цзюнь впал в бешенство от подобной непристойности, которую средь бела дня учинили его ученики, и спешно бросился следом за супругом. Однако Хангуан-цзюнь с безупречно прямой спиной, с покоящейся на рукояти Биченя рукой лишь обогнул обнимающихся юношей и пошёл дальше к воротам своего ордена с таким же невозмутимым выражением лица, будто ничего не видел. Ученики успели его заметить, лишь когда он уже поравнялся с ними. — Хан… ХАНГУАН-ЦЗЮНЬ!!! — громко завопили они и оба упали на колени, согнувшись в нижайшем из поклонов. — Учитель, простите нас!!! Лань Ванцзи и бровью не повёл, однако остановился и бросил короткий взгляд на юношей. — Нет нужды стоять на коленях. — Но ведь мы… Хангуан-цзюнь… — Лань Цзиньи! А-Юань! — к ним подоспел подбоченившийся Вэй Усянь с заткнутой за пояс Ченьцин и сияющей улыбкой во всё лицо. — Правильно делаете, что извиняетесь, бесстыдники эдакие! А если бы вас увидел кто-то другой? Боюсь представить суровость наказания за подобный проступок! — Вэй Ин. — тихий, но неизменно твёрдый голос всегда немногословного Лань Ванцзи никак нельзя было игнорировать. Он взял супруга под локоть и отвёл немного в сторону. — Уж точно не нам бранить их. Мы с тобой совершили обряд трёх поклонов Небесам и Земле, Отцу и Матери, друг другу, стали супругами. Не нам осуждать этих двоих. Нам ли не знать… Ванцзи прикрыл глаза и молча бросил двум всё ещё распластанным не земле, боящимся поднять глаза ученикам: — Поднимайтесь! Вэй Усянь был просто в шоке! Уж от кого, а от блюстителя правил ордена Гусу, молодого господина Ланя, которого лишь чудом решили не выгонять из ордена за нарушение кучи правил, да еще и связывания себя узами брака со старейшиной Илин, он точно не ждал снисхождения к двум младшим адептам, предавшимся разврату средь бела дня! — Лань Чжань, с ними точно нужно поговорить. Им следует быть куда осторожнее, коль скоро они решили пойти по нашим стопам, иначе им не избежать всеобщего осуждения. Нас с тобой просто уважают и боятся, вот и не осуждают, по крайней мере не в лицо, но Лань Цзиньи и А-Юаню беды не миновать, если их связь обнаружат в Гусу… — Нет нужды. — Но почему??? Лань Чжань!!! Ты ведь понимаешь, что… Лань Чжань едва заметно закатил глаза. — Потому что я уже говорил с ними. По отдельности. Ещё год тому назад. Поэтому в дополнительной беседе, а тем более наказании нет нужды. Они оба осознают последствия. С этими словами Лань Ванцзи тряхнул белоснежным рукавом, заводя руку за спину, и кивком приглашая мужа продолжить путь. Тот в изумлении несколько раз открыл и закрыл рот, затем решительно кивнул, словно принял про себя какое-то решение. Он помог подняться двум молодым адептам ордена Гусу Лань и устремился к Ванцзи. — А-Юань, Лань Цзиньи, рад встрече! Увидимся в Гусу! Двое юношей только пораженно посмотрели вслед уходящим супругам и смущенно переглянулись.

***

— Брат, надолго ли вы собираетесь задержаться в этот раз? Ученики скучают по тренировкам с тобой и лекциям молодого господина Вэя. Лань Сичэнь тепло улыбнулся, глядя на супружескую пару перед собой. Они втроём мирно ужинали в непринужденной обстановке цзинши, где всегда останавливались Вэй Усянь и Лань Ванцзи, когда приезжали в Гусу. Услышав полный надежды вопрос главы ордена, Ванцзи отложил палочки для еды и чинно вытер уголок рта платком. — Я никогда не мог дать точного ответа на этот вопрос, брат. Если мы вновь услышим зов о помощи, мы сразу уйдём. Кроме того, дядя… — осёкся, смущенно опустив глаза, Ванцзи. Затем осторожно произнёс. — Брат, в добром ли здравии старейшина Лань Цижэнь? Лань Сичэнь также понимающе опустил взгляд. Лань Цижэнь никогда не был в восторге от избранного Ванцзи пути и распутной связи со старейшиной Илин. Однако он великодушно разрешил тому остаться адептом родного ордена и возвращаться сюда в любое время, даже тренировать молодое поколение Гусу. Любой другой на его месте ещё до первой смерти старейшины Илин был бы изгнан из ордена с несмываемым клеймом позора. Но речь шла о втором нефрите ордена Гусу Лань, любимом ученике и племяннике Лань Цижэня. Лишь поэтому тот, скрепя сердце, проявил к Ванцзи милосердие. — Я в добром здравии. Спасибо за вежливость, Ванцзи. Лань Чжань изумленно вскинул глаза. — Дядя? Лань Цижэнь стоял на пороге цзинши. Все пристуствующие тут же поднялись на ноги и отвесили старейшине по глубокому поклону. — Прошу, садитесь, отужинайте с нами, дядя! — Лань Сичэнь тут же засуетился и подготовил ещё одно место за столом. Он никак не ожидал, что старейшина придёт сюда, ведь он терпеть не мог, когда его ненаглядный Ванцзи и старейшина Илин находились вместе. Только зубы и скрипели. — Премного благодарен, Сичэнь. Беседа лилась на удивление непринужденно. Дядя никак не выказывал своего обычного раздражения и негодования от присуствия Вэй Усяня, и все понемногу расслабились и вновь занялись едой и приятной беседой. После ужина, когда Лань Сичэнь уже откланялся и покинул их, Лань Цижэнь задержался еще на минуту. — Дядя? Лань Ванцзи стоял с идеально ровной осанкой, заведя руки за спину. Безупречный внешний вид, чистейшие одежды, благородство в каждом штрихе — настоящая гордость и сияющий нефрит своего учителя. Лань Цижэнь вдоволь налюбовался им и улыбнулся. — Ванцзи… Надеюсь, ты найдешь в своём сердце прощение для меня. Хочу заверить… Что я всегда крайне гордился тем, что воспитал такого блистательного адепта ордена, как ты. Я действительно очень горжусь тобой. — его тёплый взгляд переместился на Вэй Усяня, стоявшего позади Хангуан-цзюня. — Благословляю вас обоих. А теперь разрешите откланяться. — Благодарю, уважаемый старейшина Лань. — хором откликнулись согнувшиеся в ответном поклоне супруги, и Лань Цижэнь наконец удалился. — Вот это да!!! — через минуту раздался потрясённый схватившегося за голову голос Вэй Усяня. — Даже твой дядя… Поверить не могу! Просто невероятно! Лань Чжань, я не ослышался??? Твой дядя в самом деле дал нам своё благословение??? — Не ослышался. — уголки губ Лань Ванцзи дрогнули в подобии улыбки. — Невероятно!!! — раз за разом повторял потрясённый мужчина. Чтобы успокоить его, Лань Ванцзи мягко привлёк Вэй Ина к себе и ласково провёл ладонью по длинным волосам и спине. — Шум запрещен. Вэй Усянь прыснул ему куда-то в плечо и звонко рассмеялся. — Точно, совсем забыл, что мы опять в Гусу, извини. Наложишь барьер? — и многозначительно поиграл бровями. В глубине глаз Ванцзи вспыхнуло пламя. — Мгм… Под прочнейшим звуконепроницаемым барьером не нужно было стесняться и сдерживаться — можно было сколько угодно стонать, кричать и орать, давая выход своей страсти и бесконечной любви. Лань Ванцзи снова и снова методично вдалбливал Вэй Усяня в постель, жадно ловя его губы, выпивая его дыхание и сплетаясь языками. Вэй Усянь ухватился за изголовье кровати, чтобы не битья о него головой от хаотичных и свирепых толчков Хангуан-цзюня. Он пытался прильнуть к нему ближе, исчезнуть и раствориться без следа, но это было невозможно — всё, что оставалось Вэй Усяню — это крепко-накрепко обхватить его талию ногами, скрестив их, тереться грудью от грудь, сходя с ума от невыносимого жара стремительно бьющегося сердца, и терять голову от развратных хлюпающих звуков поцелуев, сбитого жаркого дыхания и громких мокрых шлепков там, внизу, где их тела становились одним. — Хочу тебя всегда… Так сильно… Ты мой… Только мой… Вэй Ин, Вэй Усянь… — ЛАНЬ ЧЖАНЬ!!!!!!! Хриплый и глубокий голос, полный упоительной страсти, скользнул в самое сердце Вэй Усяня, заставив его неожиданно излиться с громким криком! Супруги одновременно достигли пика наслаждения и обессиленно повалились рядом, переводя дух. — Лань Чжань, ты уснул? Эй, Лань Чжань… — тихо позвал охрипший Вэй Ин. Он хотел ещё немного поболтать, прежде чем провалиться в сон, но веки неудержимо слипались, и он сонно зевнул куда-то в шею крепко обнявшего его Лань Ванцзи. — Уже девять. Время сна. Вэй Усянь жалобно захныкал: — Ну, Лань Чжань, мы и так уже нарушили кучу правил! Что с того, если мы еще немного поговорим? Я еще не наговорился с тобой сегодня… — и снова сладко зевнул. Откуда-то сверху послышался тихий, тёплый смех. Вэй Усянь довольно улыбнулся. — Неугомонный. Ты засыпаешь. Завтра я обязательно поговорю с тобой подольше. — Обещаешь? — Вэй Усянь поднял взгляд, лаская им каждую черточку восхитительного, самого прекрасного лица на всём свете. — Обещаю. — Ванцзи тихо усмехнулся и сделал незаметное движение рукой, погружая цзинши в темноту, а затем снова привлёк Вэй Усяня к себе поближе и аккуратно накрыл общим одеялом. — Спи, любимый. — Люблю… тебя. — пробормотал Вэй Усянь и погрузился в тягучий, бесконечно приятный сон. — Тоже люблю тебя. — прошептал ему в макушку улыбающийся Лань Чжань и, полной грудью вдохнув запах возлюбленного, мирно уснул с ним в объятиях.

THE END

-