Я не Чумной Доктор

Перед глазами все плыло. Такое ощущение будто он находится под какими-то веществами. Голова разрывается от боли. Парень осторожно осмотрелся вокруг и выяснил: он был подключен к одной из систем, палата была куда больше, чем прошлые. А ещё на соседней кровати мирно дремал док. Почему он здесь? Думать было трудно, не то что говорить. Но он все же попытался. — Док. Эй, док! — каждое слово тяжело давалось. Он не сдавался. — Доктор Симмонс! Док, как ни странно, проснулся. — Доброе утро. Хотя, я даже не знаю день или ночь сейчас. Доктор посмотрел на часы. — Шесть утра ровно. Вы угадали. Как себя чувствуете? — Честно? Было и похуже. Ты лучше скажи: как и почему я тут оказался? — Подождите. Вы хотите сказать, что ничего не помните из вчерашнего вечера? — А должен? Вчера что-то произошло? — Да. Тройное убийство. И вы были на месте преступления. Как это объясните? — Убийства? Я? Я ничего не помню. Почему так адски болит голова? — Сергей упал на подушки и закрыл глаза от боли. — Пускай он замолкнет! Док, сделай что-нибудь! Это невыносимо! — Подождите, я сейчас позову сестру. Наверняка, она что-то напутала с вашим лекарством... Он ушел, а Сергей остался один на один с головной болью. "Ты пытался забыть меня! Неблагодарный! Я столько для тебя сделал! Не смей забывать! " Вспышки боли теперь пересекались с отрывками воспоминаний. Он в комнате, полной огня и дыма. Улыбается, как маньяк. Теперь на улице, хмуро смотрит на кровавую лопату. Он в подвале... Картинка не четкая. Мир качается, будто при землетрясении. Из глаз идут черные слезы, он падает на колени. Плачет дальше, и не может остановиться. Слезы собираються в лужи, а те — в огромные озера черной жидкости. Она постепенно заполняет весь подвал. Сергей тонет в ней. Ему нечем дышать. Легкие наполняються водой. Все прекращается. **** — Сережа. Ты меня слышишь? Это Олег. Я тут, с тобой. Ответь, пожалуйста. — тихий голос еле пробивается сквозь сознание. — Олег... — Да. Я рядом. Все хорошо. Тебя никто не обидит. — Олег обнял парня, который лежал на кушетке и тяжело дышал. Тепло довольно быстро передалось Сергею, и тот смог успокоиться. Он открыл глаза и улыбнулся. При нем он не мог иначе. — Эй, как ты, Сереж? Я никуда не ушел. — Олежа. Как я рад тебя видеть. — слезы снова потекли. — Я что, плакал во сне? — Ох, глупенький. Ты рыдал как маленький. Кто тебя так напугал? Ты только скажи! — Если скажу, что Птица, ты мне поверишь? — на лице сияла самая глупая из его улыбок. — Сережа...— Олег забрался с носками на кровать и навис над рыжеволосым. Он легонько коснулся его щеки. Она была невероятно холодной. И прекрасной. Парень рассматривал Разумовского, как предмет искусства, к которому нельзя было касаться. Но он посмел. Его рука вернула за ухо непослушный рыжий волос. Их глаза встретились в этот момент. Карие Сережи и Олега почти черные. В них таилась чернота, некая опасность. Как раз тот вид опасности, которая так притягивала. Их губы в томительном ожидании соприкоснулись, насытив их целым вихрем эмоций.