Delere memoriam

После закрытого мероприятия последовало афтерпати, на которую Рамазановой идти совершенно не хотелось. Певице удалось познакомить Регину с парой неплохих начинающих музыкантов, которым в бэнд как раз не хватало гитариста. Они очень быстро спелись и даже стали размышлять о планах на будущее. Только вот Земфире их разговоры были абсолютно неинтересны. Брюнетка, попивая вино из своего бокала, блуждала взглядом по толпе, искала родные голубые глаза Литвиновой. Правда, любая попытка была увенчана тотальным провалом. Но тут её взор упал на брюнетку с красиво накрученными волосами, аккуратно собранные в элегантную прическу. Рамазанова сорвалась с места, оставив компанию молодых музыкантов, и целенаправленно двинулась к объекту своих наблюдений. Певица схватила её под руку и буквально швырнула ту к стене так, что та ударилась спиной.       — Эй, ты сумасшедшая?! Пусти, мне больно! — стала вырываться адвокат, пытаясь закричать.       — Где твоя любимая? Где Литвинова? — смерив Маргариту высокомерным взглядом, спросила Земфира. Она всё сильнее сжимала её руку, отчего та аж вскрикнула.       — Отпусти! Не знаю я! Она мне не докладывает! Да и вообще, какое тебе дело? Ты ей жизнь сломала! Она из-за тебя рыдает ночами… — и тут девушка коварно ухмыльнулась, решив съязвить. — А я, между прочим, её утешаю!..       — А вот я вижу, что ты ещё раз хочешь получить по своей разукрашенной морде! — Земфира то и дело напирала на адвоката, хотя все больше понимала, что это абсолютно бессмысленно.       — Так давай!.. Свидетелей достаточно, чтобы посадить тебя на 15 суток. Посидишь в кутузке, подумаешь над своим поведением. А там, может, и друзей себе найдешь. Обычно, алкоголики и наркоманы любят философствовать. Вдруг, по этому поводу у тебя песня родится? Не, правда! Мне кажется, это будет безупречным хитом. Да и, думаю, вы найдете общий язык. Ты, вон, с винишком. О! Кстати, а ты часом не наркоманка? А то тут поговаривают… — девушка не успела договорить, как её буквально зашвырнули в танцующую толпу так, что она упала буквально носом под ноги людям на танцполе. — Сука! ты за это еще заплатишь! — шипела себе под нос Марго, пытаясь подняться. Правда, Рамазанова её уже не слушала. Она попрощалась с Региной и её новыми приятелями, с которыми она пожелала остаться, уже позабыв о Земфире. «М-да, Зе, видимо, она получила, что хотела. Стоило же мне подумать о таком… Она и правда меня любит. Да бред какой-то! Хорошо, что я не успела к ней привязаться. Для полного душевного спокойствия осталось только оставить в прошлом Ренату, и всё снова пойдет в гору. Надо собраться с силами… 14 песен на кону. А это ведь целый альбом! При чём, это будет что-то особенное, крутое. Такого ещё никто и никогда не делал и не писал. Да и хватит молчать. 4 года прошло! Думаю, мой преданный зритель соскучился по хорошей музыке. Сейчас столько шлака плавает на поверхности музыкальной индустрии… Жуть! Все гонятся за модой, какими-то трендами. А не проще ли просто брать и качественно делать то, что нравится?» Рамазанова очнулась от размышлений, когда услышала противный звук открывающейся двери лифта, который предупреждал о том, что Земфира добралась на свой этаж. Певица спокойно вышла из лифта, крутя в руке связку ключей. Как только брюнетка стала открывать дверь, откуда-то сзади, с лестничной клетки послышался до боли знакомый и такой родной голос:       — Эта песня… Она ведь была мне? — по голосу было слышно, что Литвинова изрядно пьяна. Брюнетка развернулась и увидела Ренату, сидевшую в дорогом плаще от BALENCIAGA, держа в руках бутылку шампанского. Она выглядела ужасно: заплаканные красные глаза, под которыми были видны растертые остатки туши, дрожащие губы, запутанные от лака светлые волосы, цвет которых даже как-то потускнел на фоне её состояния. От увиденного сердце певицы сильно сжалось и стало пропускать удары. Боль пронзала её до самых кончиков пальцев. Но надо было держать серьёзное лицо. Она сильная и гордая.       — Какое это уже имеет значение? — попыталась ровным тоном сказать Земфира, хотя неприятный ком в горле так и стоял, не давая больше язвить и говорить плохое близкому человеку.       — Как какое? Зе, огромное! Не смей, слышишь? Не смей влюбляться в неё! — злобно процедила Литвинова, поднявшись с лестницы. Но в данном положении она стояла не долго и, опираясь о стену, она уже была голова съехать назад вниз, опустив голову, но её подхватили и прижали к стене.       — Рената, ты охуела?! Ты набухалась, как не знаю кто, и решила поговорить? — Рамазанова видела многое за то время, что они с ней знакомы, но чтобы ТАК… Для певицы это было шоком. — Тебе нельзя столько пить… Отдай бутылку!.. — брюнетка попыталась прикинуться, что она не обнимала ее, а просто хочет взять бутылку.       — Не отдам! Я ещё не допила… И вообще, я не пила много. Просто пытаюсь залечить душевные раны, которые, между прочим, ты мне наносишь. А мне же больно, Зе, понимаешь? — пыталась оправдаться режиссер, будто бы она нашкодивший ребенок, который не хотел признавать свою вину.       — Ой, какие раны, Литвинова? Не неси чушь! Ты меня не любишь, трахаешь какую-то красотку и говоришь мне о душевных ранах? У тебя «белочка», что ли? — возмущалась Рамазанова, наигранно трогая лоб актрисы.       — Люблю… — тихо пробормотала себе под нос Рената, шмыгнув носом. Глаза застилала новая порция слёз, обида буквально душила её и она стала захлебываться в истерике.       — Чт… Что ты сказала? — певица изумленно подняла глаза на плачущую блондинку.       — Я… Сказала… Что… Что люблю… Тебя… — пыталась проговорить чётко Литвинова, но то и дело вздымающаяся диафрагма не давала ей этого сделать. Сердце брюнетки упало в пятки и стало отстукивать пульс где-то там, далеко. Оно билось с такой стремительной силой, что, казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди и помчится навстречу признанию Ренаты. Но рациональная часть Земфиры просто отказывалась в это верить. «Л…любит? Но… Зачем же она тогда сказала…? Так… Надо привести ее в порядок, а завтра мы со всем разберемся… Эх, знала бы ты, Ре, как же сильно я тебя люблю…»       — Так, Литвинова, не воспринимай это, как какую-то положительную динамику в наших взаимоотношениях, но давай дойдем до квартиры? Если тебя здесь в таком виде кто-нибудь увидит, то жёлтая пресса молчать не станет. Они и так тебя странноватой алкоголичкой не от мира сего выставляют вечно, — бурчала себе под нос Рамазанова, аккуратно держа Ренату под руку и буквально занося её в квартиру.       — Мне плевать на их мнение! — воскликнула актриса и скинула с ног роскошные туфли, купленные когда-то на каком-то элитном аукционе. — Мне важно только твоё! — кричала на всю квартиру актриса. Она любила устраивать подобные постановки-драматизации.       — Ре, перестань, а? Ты не в Большом театре, — закатила глаза брюнетка и аккуратно сняла с неё пальто. Только она снимала его не сзади, как это обычно делают, а спереди, плавно приспуская с плеч. Земфира пыталась следить за своими руками, чтобы не смотреть в глаза возлюбленной, но взор нашел себе другое пристанище и пал на красивую стройную фигуру Литвиновой. «Какая же она красивая. У неё абсолютно нет внешних недостатков. А походка… Сколько раз я пыталась не смотреть пристально на то, как она сексуально виляет бедрами… Рамазанова, возьми себя в руки! Уж лучше в глаза… Или куда-то рядом…» Певица осмелилась поднять голову и тут же столкнулась с пристальным взглядом голубых глаз. Их носы чуть коснулись друг друга, находясь буквально в миллиметре. «Земфира-а-а-а-а, нет, не сейчас! Она просто пьяна! Пьяна! И на тебя надышала своими «ароматами»! Такие манящие губы… А если я поцелую? Вряд ли она вспомнит… Хотя… Почему я не могу сделать то, что мне хочется?» На этом мысли Рамазановой прервались, так как её губы накрыли нежным поцелуем. Сердце бешено колотилось, голова кружилась от чувств и желания. Воздух предательски заканчивался, поэтому пришлось прервать тот самый поцелуй, которого обе ждали так долго и так рьяно.       — Про тебя… — прошептала в губы возлюбленной певица, прижимая её к себе.       — Что про меня? — томно отвечала блондинка, окончательно теряя связь с реальностью.       — Песни… Все мои песни про любовь про тебя, Литвинова… — улыбнулась брюнетка, проведя кончиком носа по носу возлюбленной, на что актриса ответила тем же. — Я люблю тебя…       — И я тебя… Прости меня, моя любовь…— хихикнула блондинка, понимая, что извинилась строчкой из песни Земфиры.       — Так… Предлагаю продолжить беседу у меня в спальне, — захохотала Рамазанова, потащил за руку Ренату, — потому как извиняться тебе придётся «ой» как долго… И… — протянула интригу брюнетка, нависнув над Литвиновой сверху, — тщательно… Рената же была уже согласна на всё, что угодно, ведь она сейчас была там, где ей хотелось быть; с той, с кем ей хочется быть всегда.       — Я принимаю Ваши условия, Земфира Талгатовна… — игриво произнесла актриса, обнимая Рамазанову за шею. Та уже ничего не слушала, она целовала каждый миллиметр лица блондинки. Она так скучала, так любила. Бредила ею. Как только брюнетка накрыла губы Ренаты поцелуем, то ответа уже не последовало. Земфира отпрянула, удивлённо глядя на блондинку. Но, как выяснилось, это не было поводом для беспокойства, так как Литвинова просто-напросто уснула. Рамазанова не смогла сдержать пары смешков.       — Вот зачем было столько пить? Ты ведь могла бы сейчас заниматься такой сумасшедшей любовью… — ухмыльнулась сама себе девушка. Певица решила, что нужно помочь Ренате раздеться, потому что спать в платьях, в которых она обычно ходит, просто невозможно. Литвинова же в это время только недовольно бормотала, когда брюнетка переворачивала её на живот, чтобы расплести корсет дорогущего платья. «Ничего себе! Так он же так туго затянут… А как она дышит?» — думала про себя Земфира, распутывая хитросплетения злополучных узлов. Когда с творением от BALENCIAGA было покончено, перед певицей открылся роскошный вид на худощавое тело актрисы. Оно было настолько красивое и утонченное, что даже трогать его было бы преступлением. Но, учитывая, что Земфира не приемлет ни чьих правил, кроме своих собственных. Поэтому ей в голову взбрела безумная идея и она, хитро ухмыльнувшись, стала ее воплощать.

***

Проснувшись утром, Рената, мягко говоря, ничего не понимала. «Где я? Ух, голова так болит, будто меня вчера чем-то таким сильным стукнули… А платье? Где мое платье?! Стоп… И почему оно не на мне?.. Э… — Литвинова приподняла одеяло и ужаснулась. — Засосы?! Ой, мамочки! Много… Черт… Да кто же это натворил?! Я убью его собственноручно!» Собрав всю волю в кулак, актриса, укрывшись одеялом, проследовала на кухню на запах кофе. Глаза ужасно резало и слепило, поэтому девушка до сих пор не видела и не понимала, куда шла. Ноги сами вели её, на автопилоте. И тут девушка замерла, заметив у окна знакомый силуэт, в руке которого красовалась сигарета, а на подоконнике стояла чашка кофе.       — Земфира?.. А… А что я здесь делаю? И… Где я была? Эти засосы просто ужасные… — попыталась завести разговор блондинка, так как в голове был тотальный провал в памяти.       — Я знала, что они тебе понравятся… — ухмыльнувшись, ответила Рамазанова, даже не оборачиваясь.       — Не то слово, — саркастично ответила Рената, и тут мозги стали постепенно включаться. — Стоп! Так это… Это ты сделала?! — смущенно проговорила Литвинова. — Это значит, что мы… Ну…       — Нет, — спокойно ответила певица и повернулась к ней лицом. — Могли бы, но ты вчера раздразнила меня и уснула. Я наставила тебе этих прекрасных багровых пятен, дабы ты нашла вескую причину остаться и не идти сегодня на фотосессию…       — Но… Почему? Мы же… Мягко говоря, в ссоре… — робко промямлила блондинка.       — Считай, что вчера мы замяли этот конфликт. Но… Сердце Ренаты застучало настолько сильно, что казалось, что Рамазанова его слышит. Хотелось прыгать, кричать всему миру о том, что «Рената Литвинова, чёрт побери, счастлива!» Девушка потянула на себя брюнетку и затянула её в долгий, влажный и очень нежный поцелуй. Земфира аж растерялась ненадолго и оторвалась от таких сладких и любимых губ.       — Ре, у меня запись… — с улыбкой шептала ей в губы певица.       — Знаешь что, Зе! Ты сорвала мои планы, а я сорву твои! — хитро проговорила блондинка и стала потихонечку стягивать с себя одеяло.       — Нет, Литвинова, не смей! Нет… — пыталась настроить себя на работу брюнетка, но глаза не могли оторваться от открывающихся перспектив на весь день.       — Да… Ещё как посмею! — ухмыльнулась актриса и, стянув себя одеяло, которое так и осталось на полу на кухне, виляя бедрами очень медленно пошла в спальню, иногда оборачивая и увлекая за собой одним взглядом.       — Чёрт… Ла-а-адно… — прошипела сквозь зубы Земфира и, достав мобильный, набрала лишь одну смску:

«На сегодня отбой. У меня важные дела.»

Певица улыбнулась и проследовала за возлюбленной.       — Только ты у меня и за вчера отыграешься! — засмеялась Рамазанова и стала догонять певицу уже бегом.       — Помогите! Кажется меня сейчас будут любить до смерти! — хохотала Литвинова, когда её повалили на кровать. Глаза девушек встретились и повисла гробовая тишина. За эту минуту они глазами сказали друг другу почти всё, что так долго таила душа каждой.       — Я люблю тебя… — тихо прошептала блондинка в губы возлюбленной. — Мы же теперь навсегда вместе?       — Навсегда… — улыбнулась ей певица и вновь накрыла любимые пухлые губы поцелуем.