Запястья в кровавом озере

— А ты счастлив?

Мальчик лет двенадцати сидит на ледяном полу. За окном беспрерывно льёт дождь. Ночь полна психологического мрака, и этот мрак отражается в глазах парня, прижавшегося спиной к старой кровати. Женщина медленно шагает босой по паркету, стеклянно смотря на мальчишку, проявляя настоящие эмоции, пропитанные болью. Парень с холодным спокойствием, отражённым в его глазах, не спеша следит за её дёрганными действиями. Она медленно подходит к сыну, приседает, аккуратно приобнимая его за плечи. Гладит его по волосам, прижимая голову к своему плечу, и тихо шепчет: «Малыш, клянусь, я всё исправлю. У нас с тобой всё будет хорошо. Слышишь?» Слышит. Он только слышит эти слова. Устало открывает глаза. Эта ночь далась Чимину тяжело. Его глаза так и не сомкнулись, так что оставшиеся пол часа до восьми он провёл в своих мыслях, которые от недосыпа только и делали, что вылетали из головы, под звон будильника понимает, что вовсе ни о чём не успел подумать за прошедшее время. Пустая ночь. Холодная. И, наконец, утро. Чимин поворачивает голову, смотря в приоткрытое окно на одиннадцатом этаже. Ожидает там увидеть привычные лучи солнца, ну да, как же. Чимин кривит губы. Перед ним сплошной туман, лишь изредка виднеются тёмные тучки. Парень поднимается с постели, проверяя телефон: два пропущенных от Тэхёна. Пак тут же перезванивает ему, вслушиваясь в длинные гудки, до тех пор пока не зазвучит грубый мужской голос: — Чимин, где тебя черти носят? — сразу налетает Тэхён, забывая о приличиях. Его голос раздражённый, может, даже с нотками непонятной обиды. Чимин спокойно отвечает: — Я дома. На часах только восемь утра, — Пак мельком смотрит на электронные часы на рабочем столе, сверяя на телефоне, дабы убедиться, что сейчас действительно восемь, а не десять, например. — Пиздец. Я тебя тут жду, как верный Санчо Панса, а ты дома зад греешь, — Тэхён старается говорить сердито, но, видимо, у него плохо получается, и его манипуляции никак не действуют на Пака. В трубке слышно, как Чимин специально громко выдыхает. У них это нормально. Это их стиль общения. — Я не пойду на химию, — твёрдым голосом оповещает Пак. Отодвигает телефон от уха, когда слышит привычное громкое ворчание Тэхёна. — Не учил? — уточняет. — Ты тоже, — Чимин избегает ответа, уверенно констатируя факт. Это же элементарно. Шагает в ванную комнату, для удобства придерживая телефон другой рукой. Откладывает его на тумбу рядом с раковиной, включая громкую связь. Умывается, поднимая взгляд на собственное отражение. — Я последний раз появлялся там три недели назад, — пожимает плечами, а Тэхён мычит в ответ: не удивительно. — И планирую столько же. Хватает телефон, параллельно выбегая из ванной комнаты. Начинает бродить по комнате в поисках вещей. Комод небольшого размера стоит в углу комнатушки, где хранятся чиминовы вещи, которые, к слову, практически все тёмного оттенка. — Да здравствует отчисление, — Чимин быстрым шагом пересекает расстояние от своей комнаты до кухни, обнаруживая полный мрак во всём доме. Так по сути бывает всегда, когда ему приходится вставать в такую рань, и, даже если это восемь часов утра, для него это считается всё равно ранним подъёмом. Причём если учитывать его физическое состояние в последнее время, — а оно у него ужасное, — то Чимина можно понять. Мать никак не участвует в жизни ребёнка, считая правильным и нужным просто находиться где-то рядом. Бывает так, что пропадёт на пару дней, и Бог его знает, где она вообще бывает в такие моменты. Чимин привык. Может быть, он просто до определённого момента наивно верил, что однажды станет лучше. Но ведь чудес не бывает. И каждый раз парень возвращался в суровую реальность, вновь разбивая свои надежды вдребезги. — Ага. И я как жил до этого, так и продолжу, — Пак слышит непонятные звуки в телефоне, не до конца понимая, что случилось. Тэхён переговаривается с кем-то, это заметно по резкому изменению его голоса. — Ромео, не буду вас отвлекать и, пожалуй, потороплюсь, — парень без особого труда может догадаться, с кем сейчас его лучший друг ласково беседует. Чёртов плейбой. Пак усмехается, шагая до прихожей, натягивая джинсовую куртку, и сбрасывает, когда не слышит, что Тэхён вернулся к нему. Он, похоже, никогда не перестанет при любой удобной возможности кадрить девушек.

***

Чимин отрывает лицо от руки, лежащей на парте в согнутом положении, вовсе позабыв, что находится не дома. Стоит ему сомкнуть веки, как тут же засыпает. Выпрямляется, но не вынимает наушники из ушей, даже когда видит преподавателя через три парты от своей. Оглядывается, замечая, что не он один, кто решил вырвать удачную возможность и задремать на паре. Кто-то сидит в телефоне, что очень даже не удивительно. Только единицы, которые слушают нудную лекцию и которым не факт, что она как-то пригодится в дальнейшем. До конца лекции оставалось буквально минут пять. Чимин зевает, прикрывая рот ладонью, остатки «сна» до сих пор остаются. Ему совсем лень делать какие-либо телодвижения, но двигаться приходится, ибо желание смотаться сразу после звонка у него есть всегда. Пак закидывает единственную тетрадку и ручку в рюкзак, ожидая звонка. Парень крутит головой в разные стороны, слыша хруст. Всё затекло. Пак покидает аудиторию сразу, как только слышит звонкую трель. …Чимин роется в карманах, находя пару железных монет и купюр, сворачивает к лестнице, решая в автомате купить себе двойной эспрессо, чтобы хоть чуть-чуть взбодриться. Шаги. Парень поднимает глаза на Тэхёна, который поднимается по лестнице вместе с миловидной девушкой. Чимин тормозит, складывая монетки в ячейку, нажимает на кнопку двойного эспрессо и ждёт своё спасение. Пак откашливается, когда друг подходит к нему ближе, и тот всё-таки смотрит на девушку, будто безмолвно прося её оставить их. Чимин, честно, не понимает логичность данного поступка, вынимает горячий стаканчик, всё же немного обжигая пальцы. — Эспрессо? Снова? — Ким хмурит брови, презрительно смотря на стакан в руках Чимина. — Двойной, — Пак натягивает уголки губ, выдавливая из себя что-то наподобие улыбки. — Ты снова за старое, —Чимину не хочется по новой выслушивать ещё одни упрёки по поводу и без. Не его ли проблемы, если он доиграется и всё же посадит своё сердце, нервную систему и все возможные варианты. — Я осознаю, что так посажу своё сердце и что мне надо высыпаться, а не пить по утрам эту гадость. Да-да. Ты мне говоришь это каждый раз. Я помню, — ему не хочется создавать между ними напряжение, но так в итоге случается каждый раз, когда Пак понимает чужую заботу «по-своему». Ким озадаченно смотрит на него, при этом его брови всё ещё остаются сведёнными к переносице. Он решает ничего не отвечать, хватает парня за руку, ведя по длинной лестнице во двор школы. Также без слов открывает рюкзак, доставая оттуда связку ключей, и протягивает Паку. Лёгкий ветер треплет волосы, свободную одежду, пока Чимин концентрируется на Киме, стараясь разглядеть на его лице хоть какие-нибудь подсказки. Пусто. Парень, прежде чем сунуть ему ключи в ладонь, смотрит в ответ. Тэхён легонько хлопает парня по плечу. — Пойди выспись, наконец, на тебя смотреть страшно, — Чимин суёт руки в карманы, говоря: — Мне нормально, — парня перебивают неоднозначным взмахом руки, заставляя его остановиться. — А мне нет, — Тэхён взъерошивает волосы, исподлобья смотря на Пака. Взгляд Чимина капельку смягчается, и он думает ещё с минуту, будь он на месте друга, то, скорее всего, поступил бы точно так же. Чимин устало улыбается, принимая ключи, и с благодарностью хлопает друга по спине.

***

Утро. Тёмное утро. Всё тело ломит. Он открывает глаза с чувством опустошения. Он спал, но сил никаких. Чимин опускает ноги на паркет, касаясь его ногами. Пол довольно холодный в квартире Тэхёна. Пак шагает, обжигаясь холодом, направляется к двери комнаты, чтобы убедиться, что та была заперта всю ночь. Но вовремя останавливается, вспоминая, что находится не у себя в комнате и не в своём доме и что этой глупой привычке нет места. Проверяет свой внешний вид, крутясь перед зеркалом, и вдруг осознаёт, что в последнее время чаще делает это, чем раньше, ведь ему не особо нравится разглядывать себя. Опускает взгляд ниже, хмуро подмечает те вещи, которые очень часто остаются незамеченными для многих: впалые щёки, сухие и ломкие волосы, губы опухшие и искусанные; глаза красные, будто он курил что-то; цвет лица нездоровый, руки слишком тощие, пальцы пухлые и маленькие. Он, конечно, подозревал, что выглядит непривлекательно, да и когда смотрел на своё отражение прежде, не придавал большое значение своему внешнему виду. Но сейчас оказалось куда хуже. Теперь понимает, почему старается не смотреть в зеркало, ответ очевиден, и он сейчас с грустью изучает его в отражении. Тэхён называет его прекрасным, красивым; все люди, с которыми он когда-либо имел дело, подмечали его красоту, но… какой в этом толк, если он сам не считает себя таковым? Какая разница, что думают другие, если ты сам недоволен собой? Где люди видят красоту, Чимин видит уродство. Он пытается пригладить растрёпанные после лежания на кровати волосы — те всё равно непослушно лезут во все стороны. Оттягивает мятую майку, трёт плечи и руки. Разочарованно опускает руки вдоль тела, уже с раздражением повторно осматривая себя. Ему тяжело справляться с ощущением «неправильности» внутри, его внутренний голос будто постоянно терроризирует мозг, повторяя: «Ты явно не в себе, Пак Чимин». 06.13. Пак выглядывает за дверь, проверяя наличие других жителей дома. Никого. Тэхён предусмотрел: он знал, что Чимину необходим отдых от всего. Смена обстановки действительно повлияла на его сон, не проснуться посреди ночи для него не из простых задач, что уже говорить о полноценном сне. Квартира Чимина пропитана, видимо, не той энергетикой, или это просто-напросто его мать, которая душит его морально, не позволяя нормально выдохнуть. Сама даёт о себе знать лишь в моменты собственной невзгоды. Его отношения с ней отличаются от отношений других детей с их родителями. Любви в их доме нет места: откуда ей взяться, если одного родителя интересовала личная жизнь, а другой днями и ночами пропадал на работе? Всё когда-нибудь заканчивается. Даже самое ужасное, как мы думаем, может стать в разы хуже, чем было до этого. С этой мыслью привыкают жить миллионы человек, которым в детстве не прививали умение терпеть и верить в то, что в итоге всех нас ждёт счастливый конец, как в фильмах. Лучше бы так. Лучше жить с верой в мир, чем с девяти лет дохнуть от осознания, что ничего толкового ты не добьёшься, что есть ряд избранных людей, которые благодаря своему стремлению несутся вверх по социальной лестнице, оставляя иных внизу. Пак Чимин раньше думал, что его судьба не будет отличаться ничем особенным. Парень никогда не видел смысла бороться за своё место под солнцем. Его брат-близнец — Пак Богом — полная противоположность. Он не сравнивает себя с теми, кто уже чего-то добился в жизни. Он пишет свою историю, наплевав на других. Это верный путь к саморазвитию. Парень помнит тот период, когда отец ушёл, променяв двух сыновей и жену на какую-то левую женщину, которая спустя месяц бросила его. А потом мужчина просто пропал на несколько лет, да и ни мать, ни Чимин, ни Богом не хотели о нём слышать. Но после его ухода у женщины начались срывы, она полностью погрузилась в себя, на попытки Чимина уговорить её сходить к психологу она реагировала отрицательно. И вот, скорее всего, последствия выявились год назад, и Пак без понятия, способен ли он принять её такой. А брат ушёл. После окончания средней школы он заявил, что уезжает с дядей в Калифорнию, ибо не хочет здесь находиться. Чимин тогда сильно поссорился с Богомом, понимая, что тот просто сбегает от ответственности. И, будучи несовершеннолетним, Чимину пришлось тащить на себе мать, что была даже не в состоянии встать с кровати — настолько много она пила, а её бизнес встал под угрозу. И до сей поры она не может взять себя в руки, продолжая убивать себя с каждым днём. Паку больно смотреть, как гибнет его мать, при этом он прекрасно осознаёт, что он смог сделать — сделал, а остальное он не в силах изменить. Поэтому довольно сложно назвать его отношения с отцом и братом нормальными, но если с последним ещё терпимо, то о первом он и знать не хочет. Вся жизнь семьи пошла под откос, стоило мужчине бросить их. Из-за него у Чимина больше нет настоящей семьи. Она разрушена. Так почему он должен относиться к отцу нормально?

***

— Отдых закончился, бездари, — хореограф хлопает в ладоши, расхаживая по танцевальному залу. Его брови расслаблены, а на лице безжалостная улыбка играет, глаза морщинистыми делая. Пак распластался на полу, и ему более чем прекрасно чувствовать прохладу, исходящую из-под красного дерева. Подбирает конечности к своему телу, недовольно хмурясь, хочет послать его нахрен, ибо домой они и к десяти вечера не свалят. По сути, каждую тренировку — три раза в неделю, — они испытывают неимоверное желание лежать на этом таком необходимом полу и не двигаться вообще, желательно недельку, если вообще не две. Хореограф требовательный, но он также пропорционально заносчивый, если у одного танцора будет хоть одна мельчайшая ошибка, то прогона наедине в свободной студии ему будет мало — он и полы заставит драить. И в это время, когда от ребят не осталось живого места, он подходит к каждому, грозя выговором или же нескончаемыми исправительными работами. В его руках оказывается полупустая бутылка воды, и она льётся быстрым потоком на голову Чимина. Тот глаза в недоумении поднимает, рот от шока раскрывая, и слова матерные оттуда вылетают. Пак в полнейшем негодовании на ноги подскакивает, хватаясь за безразмерную футболку, наблюдая за тем, как по ней огромное пятно расползается. — Блять, — хочется вмазать тому хорошенько, но в его возможностях только зло брови к переносице сводить и рот раскрывать, не говоря ни слова, потому что ему слова не помогут, а руки так чертовски сильно чешутся. — Я предупреждал, — проговаривает хореограф по слогам, медленно руки в стороны разводя, плечами пожимая, мол, сам напросился. Пак лишь закипает сильнее, уже готовясь к наказанию в виде дополнительной тренировки. — Пиздец, — Пак головой мотает в разные стороны, разбрызгивая капли со своей макушки, попадая ими и на мужчину. Тот шаг назад делает, из-за гнева грудь его медленно поднимается, а глаза словно звереют. — Мы, блять, тоже люди. Так какого чёрта ты к нам как к питомцам относишься? — в его голосе полное недовольство, оно подкрепляется разводящимися руками в стороны — он зол, и его действия походят на то, что он готов покалечить этого человека. — Кто виноват в том, что у вас проблемы с памятью? — язвительно проговаривает, вальяжно ставя руки по бокам, а после чего с некой издёвкой добавляет: — Вы, Пак Чимин, видимо, первый доброжелатель на дополнительные тренировки. У вас только силы процветают, и ещё одна не будет лишней, — продолжает, делая шаг в сторону, со скепсисом смотря на Чимина. Тот глаза закатывает, разворачиваясь на пятках, твёрдым шагом проходя мимо хореографа, не обращая внимания на его презрительный взгляд. Чимин уходит без слов только потому, что его слова не воспринимают. Кулак, может быть, и даст понять, но Паку лишний раз морочиться с ним нет желания: сделает лишь хуже себе. А так, отдых дополнительный и слушать этого нудного мужчину вообще не хочется, хоть поспать пораньше ляжет, если повезёт. Резко отталкивает дверь в раздевалку, грубо снимая мокрую футболку, кидая её потом на лавку. Чимин тут же замечает двоих сидящих парней на скамье, рубящихся в телефон. Пак с минуту пялится на них, не до конца понимая, какого чёрта они сидят в раздевалке. На его удивлённый взгляд отвечает один из парней, поднимая голову, и первое, что он видит перед собой, это полуголого парня в серых штанах и со спутанными чёрными волосами. Обводит его саркастическим взглядом, как принято — с ног до головы. Чимина это вообще никаким боком не радует, и он лишь сильнее бровь выгибает, в руках бутылку воды сжимая так, что она точно скоро лопнет, и вся вода, находящаяся в ней, польётся на этого наглого парня. Пак истерический смех издаёт, обнаруживая на себе ещё одну пару глаз. — Вы что здесь забыли? — подразумевает: «Какого чёрта вы, блять, таращитесь на меня — ещё один ваш косой взгляд или хоть слово, то эта безобидная бутылочка миленько полетит вам в морду». Видимо, Чимин встал сегодня не с той ноги, или как описать его злость на этот чёртов день и на этих людей, которые хоть как-то коснулись Пака, он не знал. Те переглядываются друг с другом, издавая смешки. Огонь внутри Чимина медленно касается фитиля, оповещая о скором взрыве. Все негативные эмоции въелись ему под рёбра, ползя вверх, под горло, и отображаются на его лице. — Ого, — первое, что звучит от парня напротив, который первым обратил внимание на присутствие постороннего — Чимина. Он непринуждённо засовывает телефон в задний карман джинсов, поднимаясь со скамьи. Ничем не примечательный парень высокого роста, крепкого телосложения — это можно заметить через футболку, которая относительно большого размера, скрывает его фигуру, но крепкие мышцы на руках — нет. Вьющиеся волосы его и одежда полностью чёрного цвета. — Забавный, — оборачивается на своего товарища, тот кивает в подтверждении, следуя примеру первого, и становится во весь рост. Необоснованная злость словно выливается через края, и он из последних сил удерживает себя, дабы не навредить этим двоим. От них веет необъяснимой аурой и то ли тошнит, то ли хочется затолкнуть эту тошноту на время и врезать, что, в принципе, побеждает во внутренних боях двух полушарий. Всего секунда, и один из придурков держится за переносицу, болезненно хмурясь. Чимин, будучи уверенным, что эти желания останутся только в пределах фантазий, оторопело смотрит на свой кулак, трогая болезненные места. Ни сколько не жалея о содеянном, он равнодушно бредёт в душевые, параллельно прокручивая в голове, что где-то видел силуэт того парня, который запрокинул голову, удерживая льющуюся струю крови. — Чувак, — Ыну подходит к застывшему парню с поднятой головой, трогая того за плечо. — Нехило он тебя, — продолжает со слетевшим смешком. Ситуация до безумия абсурдная. Чонгуку прилетело в нос от незнакомого парня, при этом тот парень не получил по заслугам, как минимум, колких фраз от Чона. Он, видимо, от абсурдности ситуации и слова вымолвить не успел. — Заткнись, — шипит Чонгук, толкая того плечом. Копошится в своей сумке, доставая оттуда давно завалявшуюся салфетку, прикладывая её к носу. Казалось бы, ситуация из обыденных, но злость его растёт с геометрической прогрессией, отчего рука сильнее сжимает последнюю салфетку. — Попей, — из размышлений вырывает голос Ча, который протягивает ему бутылку с водой, замечая изменения того в лице. Это заставляет выгнуть бровь Чонгука, не озвучивая свой вопрос, но при этом слыша ответ. — Покраснел от злости аж, — дружески хлопает того по плечу, быстро проскальзывая к двери, но та открывается, запуская первым мужчину средних лет, а за ним троих подростков. — Парни, — вежливо кивает мужчина, после поочерёдно пожимая руки двоим. На его лице радость изображается, можно сказать даже, что восторг. Не описать того, насколько долго он ждал их, документы были подписаны, но вынуждали внешние обстоятельства для задержания. Ыну и Чонгук пожимают руку с уважением. — Хореограф Ли, мы долго ждали этого момента, — возбуждённо проговаривает Ыну, сверкая некой фальшью в глазах, приподнимая уголки губ, но взгляд его цепляется за стоящих парней возле мужчины. — Вы, наверное, новички? — подмечает Ча, вопросительно уставившись на них, но, видя на их лицах негодование, добавляет: — Выглядите молодо, на шестнадцать, — и, чёрт, это очередная игра Ыну, в которой необходимо пройти первый раунд — задеть кого-угодно, лишь бы принести себе удовольствие их недовольными лицами. И это у него получается безупречно: один делает шаг вперёд, выражая то самое недовольство вперемешку с ненавистью: — А я хотел уточнить, ты, быть может, адресаты попутал, просто сомневаюсь, что ты потянешь такое, — Тэхён бровь вздымает, мол, как тебе такое? Остаётся стоять в пяти шагах от Ча, не прекращая с ним борьбу взглядами, точно испепеляя. Ыну изображает наигранное удивление. — Хватит, — вдруг подаёт голос хореограф Ли, надменно смотря то на одного, то на другого. — Знакомьтесь, — шагает чуть вперёд, привлекая внимание остальных. — Чон Чонгук, — указывает ладонью на него, и тот коротко кивает. — Он Ча Ыну, — кидает взгляд на Ча, после кивая в сторону Мина. — Мин Юнги, — сопровождаемое отворачиванием головы, даже не наблюдая за прибавлением в их группке, которая когда-то была небольшой. — Ким Тэхён, — укоризненно смотрит на парня, который только что чуть не устроил петушиные дебаты. — Тот Чон Дживон, — указывает на последнего парня. — Где ещё один? Мужчина неодобрительно оглядывает раздевалку, понимая, что Чимин уже смылся. Но тот дверь ногой толкает, вылезая из душевой, волоча за собой клубок пара. Елозит полотенцем по мокрым волосам, останавливаясь в проходе. Но взгляд Чимина твердеет, когда он натыкается на тех парней и прибавившихся в количестве людей. Он от недопонимания бровью дёргает, сначала застыв на месте, но после двигается к раздевалке. Картина: шестеро человек смотрят только на него, и у всех совершенно разные эмоции. — Что за кипишь? — недоумённо бросает Чимин с таким видом, словно не он только что чуть не сломал одному придурку нос, который руки толком и не убирал с переносицы и смотрит на него нечитаемым взглядом. — Этот Пак Чимин, — быстро проговаривает хореограф, направляясь к выходу, кидая напоследок: — Сами расскажете, у меня нет на это времени, — вот так легко сливается мужчина, оставляя все заботы на других. И в душной комнате повисает тишина — для Пака это скорее плюс, чем минус, ибо он, наплевав на посторонних, без задних мыслей переодевается. — Языки проглотили? — кивает на молчаливых парней, редко переглядывающихся. — Да нет, все любезно пялимся на твой зад, — дерзит Чонгук, равнодушно глядя в телефон. Даже так. Чимин хмыкает, очень желая повернуться, но всего лишь натягивает сменную футболку. Это что-то новое, удивительное. Эти перепалки прибавляют адреналина, только остановиться после которого будет в разы труднее, и переломом носа вряд ли они обойдутся. Чимин правда удивляется всё больше с наглости этих двоих, он всё никак понять не может, в какой момент его переклинило, и он за последние годы решил с кем-то побадаться. С этим непонятным человеком, который кроме отвращения не вызывает ничего. Издав смешок, он поворачивается вполоборота, прожигая взглядом опущенную голову. Улавливает копошение сбоку, читая на лицах приятелей недоброжелательность. — Нам пора, — Юнги говорит громче обычного, перед уходом кидая взгляд на Пака. Ему не нравится эта компания из двух человек, и он, как самый честный и прямолинейный человек, всегда говорит об этом. И даже сейчас, сморщив нос, глядя на этих молчаливых парней, он может легко сделать вывод, что они те ещё занозы в заднице. — Так быстро, — Ыну проговаривает это с зевотой, из-за чего не совсем понятно, что он сказал. Наигранно изображая разочарование, он приподнимается, удерживая внимание на Чимине, который закатывает глаза. — Компания неприятная, — Пак не улыбается, грубым движением захлопывая шкафчик, забирает верхнюю одежду и к двери идёт вальяжной походкой. Плевать, что это не имеет смысла. Он просто должен это показать. Зачем-то. Четверо парней покидают комнату, вмиг наполненную негативом, что аж дышать становилось тяжелее. Им стоит привыкнуть к той мысли, что придётся срабатываться с теми странными парнями. И не понять ведь: в чём странность их выражается?