Appendicitis

      С трудом разлепив глаза, первым, что он видит, становится серый потолок с тусклой лампой. На мгновение его одолевает слабая тревога, но знакомый запах лекарств в воздухе и тихий непрерывный шум за стенами напоминает, что он в больнице.       Забавная ситуация. Ещё вчера он как обычно собирался на работу, а теперь лежит в палате, ощущая слабую боль в районе вырезанного аппендикса. Он довольно поздно обратил внимание на боль, всё грезил на приближающуюся старость, пока в один момент не потерял сознание и очутился в больнице. Врачи здорово ругали его перед операцией, когда узнали, что тот обратился к ним так поздно. Как следствие, ничего удивительного в том, что у него возникли осложнения в виде активного воспалительного процесса.       Несмотря на то, что после операции прошло уже больше десяти часов, Юнги все ещё не отпускали. Следили за ним неустанным взглядом все, кто только мог, настолько не доверяли слабому на заботу о себе 27-летнему парню, и постоянно напоминали над ухом, что здоровье надо беречь. Медсестра, женщина с уставшим, но добрым лицом, кормила его с ложечки куриным бульоном и постоянно твердила, что тому надо больше питаться и набрать вес. Юнги чувствовал себя очень неловко, но за неимением выбора тщательно следовал предписаниям врачей – не вставал без причины, послушно принимал лекарства и много спал.       В этот раз, помимо лекарств, в воздухе плавал едва уловимый запах солёной карамели. Юнги не успел толком удивиться, когда почувствовал потревоженное тепло в своей ладони. Упавший верхней частью в постель и продолжающий сидеть на стуле, рядом скукоженной гусеницей спал молодой парень, появившийся в жизни Юнги так же внезапно, как воспалившийся аппендикс.       Он ещё мало напоминал взрослого альфа-самца, но черты лица явно намекали, что в будущем у него не было бы проблем с поисками пары получше, чем Юнги. Но тот так не считал и упрямо бегал за Юнги, раз за разом проявляя знаки внимания, заставляя сердце почти 30-летнего омеги заходиться в опасном ритме. Юнги считал бредом тот факт, что за ним стал ухлестывать пусть и альфа, но, в первую очередь, все ещё школьник, у которого только недавно феромон сформировался. И все же, только благодаря Тэхёну и его постоянной заботе стало понятно, что состояние «просто болит живот» на самом деле скрывало за собой более ощутимые последствия.       Рука на вид была ещё юношеская, но хватка крепкая, показавшаяся Юнги очень надёжной, даже несмотря на то, что Тэхён крепко спал. Он будто боялся, что тот, кого он держит, проснется раньше него и уйдет, как делал десятки раз до этого. Будить его не хотелось, как и тревожить лишний раз, так что Юнги просто продолжал лежать и смотрел на подрагивающие ресницы, невольно вспоминая, как они умудрились познакомиться. То ли наличие свободного времени в избытке, то ли влияние юноши сделали его в последнее время чересчур щепетильным.       Кажется, это был благотворительный вечер, куда его силком потащил Намджун. Повсюду бегали официанты, и среди них для Юнги особенно выделился один. На золотистом бейджике было заковыристо выгравировано «Ким Тэхён», и имя невольно закрепилось в памяти, стоило нерасторопному школьнику уронить на него поднос с шампанским. После Тэхён пытался исправить ситуацию, обещал оплатить химчистку и вообще выглядел очень виноватым. Тогда вечер для Юнги окончательно был испорчен, как и костюм, но он не смог не вступиться за незадачливого юношу перед организаторами, взяв с них обещание не штрафовать парня за такую мелочь.       То ли рок, то ли судьба, но с тех пор, куда бы он ни пошёл, он везде сталкивался с неуклюжим и суматошным альфой. Юнги не мог сказать точно, когда стал воспринимать своего школьника более, чем просто знакомого или даже приятеля, но с тех пор время стало идти в разы быстрее. Признание в симпатии далось ему очень тяжело. Он постоянно держал в голове тот факт, что Тэхёну семнадцать, а значит, вся жизнь впереди – миллион знакомств, ошибок и новых воспоминаний, в то время как у Юнги уже смена бренда зубной пасты может стать чем-то выбивающимся из привычного уклада жизни.       Поэтому любое их общее воспоминание он хранил бережнее, чем золото – смущение на лице школьника, когда тот, заикаясь, приглашал его на свидание, как они первый раз поцеловались на пятой встрече, совместная течка, после которой Хосок шутил про совращение малолетних больше, чем когда-либо, и даже внезапный гон, пройденный не менее хорошо.       Они были вместе уже больше года, и Юнги старался не думать, что будет, если чувства Тэхёна внезапно остынут. Юнги вряд ли после этого реабилитируется и уж точно больше никогда не сможет сблизиться хоть с кем-нибудь. Он до сих пор с трудом верил, что в его тихой и спокойной жизни появился кто-то, способный беззаботным ураганом снести все его блокады, тщательно выстроенные годами.       Но Юнги не жалуется на судьбу, он, наоборот, рад, что у него есть такой человек, заставляющий его хотеть просыпаться каждый день с улыбкой на лице. Хоть ему и исполнилось недавно восемнадцать лет.       Из приоткрытого окна сирена мимо проезжающей скорой, и этот звук одновременно выводит из приступа ностальгии и заставляет милое личико скривиться от внезапного пробуждения. Юнги не дожидается, когда тот откроет глаза и предупреждает заранее:       – Только не ори. Уже поздний вечер, многие спят. Тебя выгонят, если будешь шуметь, и не посмотрят на красивые глазки.       – Так мои глазки красивые? – Тэхён, как всегда, слышал только то, что хотел слышать. Он подобрался на кровати ближе, и теперь их лица были непозволительно близко. – Это так мило, что ты решил сделать мне комплимент. Жаль, что для этого тебя нужно сначала положить в больницу и отрезать лишнее. Может, тебе ещё что-то отрезать, чтобы лишняя злоба вышла?       – Скажи мне, ты дурачок? – Юнги не удержался и постучал по его лбу согнутыми пальцами, получая в ответ милое «Ой». – Глазки красивые, а в голове пусто. И за что пятерки в школе получаешь?       – Ну так за красивые глазки. – Тэхён залихватски усмехнулся и тут же скривился, получив щелбан. – Юни, больно, за что?       – Сколько раз я говорил. – Юнги, не слушая препираний, напустил на себя важный вид. – Разве можно так обращаться к тридцатилетнему мужчине?       – Но…       – И что ты тут делаешь? Уже подготовился к тесту на этой неделе? Мы ведь договаривались, сначала образование, потом любовь-морковь. И твои родители наверняка волнуются. Пожалей стариков и вали домой.       Тэхён скривился, будто съел горькую редьку, и устало положил голову на чужую грудь, стараясь не тревожить корпус ниже. От него разило беспокойством, тщательно скрываемым, чтобы не беспокоить пару. Вся его одежда была в беспорядке, волосы сильно блестели и требовали водных процедур, и он явно не спал дома. В противовес словам, Юнги вытянул руку и запутался в кучерявых прядках. Он тоже соскучился.       Спустя минуту раздался почти надрывный шепот:       – Я же волнуюсь. Ты так резко схватился за живот, что мне стало страшно. Уже придумал всякого. Вдруг ты был беременным, и это был выкидыш из-за того, что я должным образом не заботился о тебе. И…       – Прекрати нести бред. – Юнги прервал бессмысленный поток слов, крепче сжимая в своих объятиях напуганного парня. – Какая беременность? Ты хоть слышишь себя?       – Юни… ой… Юнги, тебя же тошнило на днях, поясницу ломило, вот я и подумал. – Запнувшись, тихо проговорил Ким. – Прости.       – Не извиняйся. – Мин тяжело вздохнул и аккуратно погладил его вдоль всей головы, стараясь звучать максимально убедительно. – Сейчас все хорошо. Мы потом поговорим об этом, а сейчас иди домой – поешь, прими душ, поспи. И чтобы в больнице я тебя до моей выписки больше не видел. Понял?       – Но…       – Понял?       – Ага. – Тэхён, хорошо знакомый с требовательным тоном, с расстроенным видом кивнул. С сильным нежеланием уходить, он все же с трудом поднялся и направился к выходу из палаты. Юнги проводил его унылую фигуру взглядом, чувствуя, как заныло сердце, и кое-что вспомнил:       – Постой, подойди ко мне на секундочку. – Киму ничего не оставалось, как послушаться. И когда он оказался достаточно близко, Юнги быстро чмокнул в родинку на носу. – Вот теперь можешь идти. И не переживай. Мы увидимся через пару дней и отметим мое выздоровление огромной пиццей, хорошо?       – С грибами?       – С грибами. Увидимся через пару дней, любимый.       Этого хватило, чтобы лицо Тэхёна засияло, и он почти вприпрыжку покинул больницу. «Молодость», – с завистью подумал Юнги и задумался, чем бы занять себя на эти пару дней без генератора энергии рядом. К счастью или сожалению, Тэхён появился раньше, чем обещал.       На следующий день Юнги хоть и с трудностями, но мог передвигаться по палате. И когда он проходил мимо окна, его глаза закатились так сильно, что Юнги почти увидел собственный мозг. Напротив окна его палаты стоял молодой альфа с плакатом в руках, на котором огромными буквами было написано «Fighting!!» в окружении других поддерживающих фраз.       Девушка, пришедшая перестелить белье в его палате, смущённо хихикнула и молчаливо открыла окно, тут же покинув помещение, чтобы Юнги мог беспрепятственно поблагодарить друга без лишнего внимания. К несчастью, Юнги высунул голову отнюдь не для благодарностей.       – Я же тебе сказал не приходить. Почему ты никогда не слушаешь меня? – Палата находилась на втором этаже, и Юнги пришлось повысить голос. Он удостоил плакат косым взглядом. – И что это за пустая трата бумаги? Тебе совсем заняться нечем?       – Юни, ты сказал не приходить в больницу. Так вот, я не в ней – Тэхён обезоруживающе улыбнулся, и Мин слегка улыбнулся ему в ответ, поражаясь чужой смекалке.       – А ты иногда умеешь использовать мозг.       – Я рад, что тебе понравилось. – Тэхён потряс плакатом взад и вперёд, разминая руки. – Ты словно принцесса в замке с драконом, а я твой принц, который пришёл спасти тебя.       Их разговор не остался в стороне. В соседней палате кто-то тоже открыл окно и, судя по всему, его даже снимали на телефон, потому что Тэхён начал неумело позировать, копируя фото моделей из гламурных журналов, таким образом скрывая смущение.       – Хватит. – Юнги, который тоже чувствовал себя неловко и от свидетелей, и от ситуации в целом, хотел решить это побыстрее. – Мне действительно было приятно. Теперь иди домой и готовься к тесту.       – Не-а. Я останусь здесь, чтобы ты в любой момент мог выглянуть в окно и порадоваться. Буду поддерживать тебя до выписки. Я не уйду!       – А поесть?       – Взял.       – Тест?       – Учебники при мне. – Тэхён кивнул на сумку, лежащую комом на лавочке. – Как и дополнительная одежда. Не беспокойся обо мне, а то лечение затянется. И, хён, я не уйду!       Швы опять начинали болеть. Юнги руками облокотился на подоконник, и его раздражение частично передалось в интонации. К счастью, Тэхён отлично знал натуру своего парня и поэтому на все вопросы отвечал, не обращая на это внимание. Несмотря его на дурашливый тон, глаза, еле виднеющиеся из-под челки, лучились упрямостью.       Сердце заныло от зависти к самому себе. Их уже не скрываясь слушала почти вся больница и кто-то даже комментировал. Юнги не обращал на это внимание, пусть и давалось ему это непросто.       – Тэхён, это всего лишь аппендицит. Меня выпишут послезавтра утром. Тогда и приходи, а сейчас марш домой.       Но альфа не сдвинулся с места, он показательно уселся на лавке, аккуратно разложив плакат на спинке, достал учебник и стал делать вид, что не замечает сердитого взгляда омеги. Юнги махнул на него рукой, посчитав, что через час ему надоест этот цирк, и он уйдет.       Но прошло уже половина дня, а Тэхён, оккупировав местную лавку, сидел напротив палаты Юнги, как преданный пес. Юнги каждый раз замечая его через окно хмурился, но не мог не сдержать предательской улыбки. Однако когда начало темнеть, волнение за парня превысило все лимиты, и омега попросил охрану в мягкой форме выпроводить молодого альфу и больше не впускать.       На этом можно было подумать, что история закончилась, но все утро следующего дня Юнги наблюдал, как Тэхён, державший уже изрядно помятый плакат, убегал от охраны. После часа беготни под окнами, в течение которого Юнги сожалел, что под рукой была тягучая каша, а не бокал с вином, парня все-таки поймали и выпроводили за территорию больницы.       После обеда Юнги опять сказали лежать и не тревожить швы, заживающие чуть медленнее, чем должны. Юнги спокойно читал книгу, когда медсестра, приходящая обычно проводить его в другие кабинеты, со знающим выражением лица тыкнула в окно. Юнги сдержанно отложил книгу в сторону, скрывая за бурчанием истинные эмоции:       – Он что, опять?       – На этот раз кое-что новое. Я вам очень завидую, он у вас такой романтик.       Юнги по инерции кивнул и боязливо взглянул в окно, но его школьник сегодня, как и обещал, послушно сдавал тест в школе. Лавка, полюбившаяся юным дарованием, пустовала, зато газон в отдалении украшала надпись, выстроенная из полевых цветов – «Выздоравливай скорее», а место точки в конце украшало сердечко. Мин не смог сдержать широкую улыбку.       – Вот же засранец.       Его рука уже тянулась набрать номер Тэхёна, но, памятуя о тесте, он решил подождать до вечера.       В итоге они проговорили до самого отбоя в больнице. Юнги постоянно бухтел, что оно того не стоило, но все же искренне поблагодарил его. Внезапно для себя он признался, что тоже соскучился, когда на том конце трубки Тэхён начал жаловаться, как ему не хватает чужих объятий, а Ёнтан скоро будет начинать прятаться от чрезмерно заботливого хозяина, которому некуда сливать лишнюю любовь. Расчувствовавшийся Юнги пообещал ему, что целый день после выписки он посвятит себя только своему альфе и выключит рабочий телефон.       Их разделяло внушительное расстояние, и они компенсировали его, обсуждая последний год вместе и даже затронули кусочек будущего. Тэхён взял с Юнги обещание, что после окончания школы они съедутся, а в дальнейшем, возможно, и распишутся. Юнги, обычно не решающий такое в порыве чувств, на этот раз с большим желанием согласился, чем вызвал радостный писк через трубку, совсем не подобающий альфе.       Уже ложась, Юнги смотрел на серый потолок и внезапно поймал себя на мысли, что нельзя испытывать такое счастье – оно попросту раздавит его изнутри. Завтра его выписывают, и он не мог дождаться момента, когда, наконец, вернется в привычный быт своей квартиры, который в последнее время удивительно сочетался с неугомонным Тэхёном.