Миша.

Никто никогда не может смирится на совсем. Чья-то смерть, чье-то предательство (что зачастую одно и то же) всегда лежат на плечах, не давай спокойно дышать. Князев уже давно не мог спокойно дышать, часто задыхаясь в собственной кровати. Может, от ощущения вины, что вообще полюбил женатого м у ж ч и н у. Может, от ощущения вины, что ничего не делал когда Миха накачивал себя наркотиками и не приходил домой по несколько дней. Может, от того, что не успел сказать до того, как Михаил Горшенёв умер. Сырая квартира в Питере была очень темной и черно-белой. И нет, так не казалось Андрею только из-за смерти Горшка. Она и правда была черно-белой. Но что правда, то правда, от части из-за смерти. Но не только Мишиной. И не только смерти. Умер не один Миша. Куча друзей умерло. Кто-то на войне, кто-то от наркотиков. Отец много лет лежал в могиле, а мать уже давно не проверяла его: "Слишком устала я, Андрюш..." А Андрей тоже устал. Просто пиздец как устал. Он уезжал на туры со своей группой, но каждый чертов раз возвращался в Питер. В город, в который массово привозили наркотики, в котором люди накачивались в барах. И боже, блять, сколько прекрасных музыкантов могло быть на этом свете, если бы они не сдохли от передоза. Может в своей квартире, может в подворотне. И самое херовое это то, что Андрею так сильно иногда хотелось оказаться на их месте. Прошлая их с Мишей квартира была бардовой с коричневым. Любимые Мишены цвета. Он ненавидел все Только черное или белое. — Да блять, это же просто поебень. Ну серьезно, это скучно и однообразно. Нахуя использовать цвета, которые природа создавать не хотела. Мы их сами считай создали! И всегда надевал что-то цветое. И Андрей тоже. Даже на поминки Мишы он надел ярко красную бандану и разрисованную кожаную куртку. Но ощущение вины от этого не уходило. Врачи раз за разом спасали великого музыканта от передозов, проблем с печенью, остановок сердца. А в этот раз просто не успели. И нить везения порвалась. И нет, в тот день он не нанюхался и не кололся, он был на репетиции, а потом ушел, но до дома так и не добрался. До дома его и его жены. И до маленькой дочери Саши. И до Андрея, который пришел к ним в гости в тот вечер. Прохожие вызвали скорую помощь слишком поздно. Скорая приехала слишком поздно. Для всех стало вдруг уже слишком поздно. На похраны великого музыканта пришло очень и очень много людей. В основном фанаты и участники групп, школьные друзья. Андрей в те времена уже не пел в Короле и шуте, создал свою группу. Он внутри умирает, но ему не жаль. У него болит душа и ему больно. Но не жаль. Он не успел сказать Мише то, что хотел почти все время, что работал и учился с ним. Нет, как-то он это даже сказал, но было больше похоже на шутку, да и они были еще маленькими. А потом он женился, развелся и опять женился. И он любил их. Своих жен. И Андрея любил. Как друга. Очень хорошего, близкого друга. И Андрею этого хватало. Точнее ему так казалось. Точнее он себе это внушал. Но ему всегда хотелось поцеловать Мишу. Обнять, зарываясь в волосы. Совсем не по-дружески. Хотелось сходить на настоящее свидание, целовать, любить. Любить пока мог. Но нельзя. У него есть жена. У него есть дочь. У него счастливая семья, группа и он счастлив. А отпечатки прошлой боли, которую он раньше запивал алкоголем и затыкал иглами, не должны были проявится в его счастливой жизни. Но появились. И забрали его. Навсегда. Андрею часто казалось что он видит или слышит Мишу. Казалось что он снова сидит на кухне и шутит какие-то глупые шутки или ругается матом на дождь и глупые машины. На ребят из группы. На бары. На жену(?). Андрею часто казалось, что он и правда там сидит. Пьет кофе, такой подходящий цвету его глаз кофе. И заваривает самому Андрею его любимый чай. Черный с лимоном и две ложки сахара. Он больше не пил этот чай. Ни разу со смерти Мишы. Теперь Андрей пьет крепкий кофе без сахара и круглые сутки пишет стихи для своей группы. А иногда и для группы "Северный флот", которая организовалась после смерти Горшка. Многие думали что больнее всего будет жене Мишы — Ольге. Ведь она была его супругой, любила его. Но кажется больнее было Андрею. Ведь он был его лучшим другом, любил его. Любил с первого до последнего, забывая про кучу девушек которые подкатывали к Андрею. Забывая о себе, но не забывая о нем. С первого до последнего. Всегда. С каждым годом болело все меньше, но все сильнее. Любое воспоминание, место, песня. Все напоминало Андрею о Мише. И будет напоминать, кажется, всю жизнь. Когда Андрей заходил в магазины, иногда там играла какая-либо песня Короля и Шута. И Андрею становилось вновь тяжело дышать. Но иногда он сам слушал одну песню. На краю — (Последняя ария Тодда) Король и шут. «Хватит. Притворятся живым. Когда все вокруг м е р т в ы. Когда ВСЕ мертвы. Умерли давно. Те, кого я любил. И кем был я любим. Что ж... П р о щ а й т е. С двух сторон сгорела... Сожжена моя свеча. Как все потемнело... Небо и земля — прощай. з д е с ь. я и с м е р т ь.» и Андрей каждый раз сидел в ванне с ножницами и отрезал все больше волос. А после лаком делал из них острые шипы. В юности, когда они с Мишей вместе учились, Андрей называл его ежиком из-за того, что пару раз он пришел с "шипами", когда волосы достаточно для этого отросли. Ежик. Через полтора года после того, как Миша умер Андрей уехал в глухую чащу для вдохновения. Там была дача его матушки. Она не приезжала туда уже более шести лет, но Андрей приезжал туда, когда ему было плохо. И вот приехав туда какое-то время назад он обнаружил у себя в доме ежа. Маленького, нахального ежика. Андрей провозился с ним около месяца. Ежик был без лапки, но довольно ласковый. Помнится как они сидели в кресе-качалке зимой у камина. Ежик лежал спиной на коленях у Андрея, а сам Андрей гладил ему живот. Ежик жмурил глаза и как будто мурчал. Андрей всегда мечтал завести кота, но у родителей, а потом и у него обнаружилась сильная аллергия. Поэтому когда Князев узнал что на ежика он не чихает и не чешется он оставил его. Он назвал ежа Мишей. Он любил Мишу. Всегда любил. И вот, сейчас 19 июля. Андрей стоит перед могилой Михаила Горшнёва с этим ежом в руках, рассказывает как у него дела, что было нового, как проходит лето, как группа. Он делал так уже 8 лет, ровно день в день. Сюда он приходил за пару минут до закрытия, потому что в этот день на могиле собиралось очень много людей. И Миша всегда отвечал ему на слова тихим шуршанием и сопением ему в ладонь. Андрей всегда любил Мишу. И будет любить.