Второй Нефрит

Наказание Ванцзи не заставило себя долго ждать. Тот, преданный своему слову, вызвал Ваньиня на разговор. Сидя в кабинете начальника и пронзённый тяжелым взором, Цзян Чэн не понимал, чем вызвал недовольство Ханьгуан-Цзюня. Но тот не заставил его долго томиться ожиданием и практически сразу заговорил: — Я вызвал тебя по очень важному делу, касающимся твоей вовлечённости в личную жизнь моего драгоценного, но глупенького брата. Имей в виду, что то, что вы задумали, никогда не осуществится. И так как ты покусился на жизнь моего племянника, я не могу оставить это без внимания. Выбирай: либо ты отдаешь мне своего брата Вэй Усяня, либо я устрою так, что ты и вся твоя семья будете валяться в грязи и умолять о пощаде, потому что ни одна компания не примет вас у себя, уж об этом я позабочусь. Глядя на Ханьгуан-цзюня, Цзян Ваньинь понял, что пропал. Но и отдавать своего брата он не собирался. — Зачем вам мой брат? — настороженно спросил он. Ханьгуан-Цзюнь ничего не ответил, но его улыбка не предвещала ничего хорошего. — Каков твой ответ, Ваньинь? — Нет. — Что? — Я сказал нет. — Что ж, это был твой выбор. Собирай вещи и проваливай, но перед этим, имей в виду, что, чтобы ты ни сделал, что бы ты не предпринял, истина такова, что Вэй Усянь всё равно мой. Всегда моим будет. И ничто и никто этого не изменит. Последнюю фразу Ханьгуан-Цзюнь буквально выплюнул в лицо своему бывшему подчинённому и попытался вышвырнуть своего бывшего подчинённого из своего кабинета. Цзян Чен, не собираясь сдаваться, спросил Лань Ванцзи еще раз: — Для чего вам мой брат? Он же перед вами уже извинился, неужели он настолько сильно зацепил вас? Ханьгуан-цзюнь насмешливо посмотрел на взмыленного наследника семьи Цзян, продолжая сохранять тишину. Цзян Чен, поправив свою одежду, пошел в сторону выхода из кабинета, не надеясь на ответ, но уже взявшись за ручку двери, услышал: — Как ты знаешь, клан Лань всегда забирает свое. А Вэй Усянь — мой. Цзян Чен, вздрогнув, выбежал из кабинета, задев по пути личного помощника Лань Ванцзи, Не Хуайсана, который с жалостью посмотрел вслед неудачнику-коллеге.

***

Вэй Ин, сидя в баре, под руку с Вэнь Нином, с тревогой наблюдал за своим братом, что пил уже который час. — Ты может скажешь уже, что произошло, а не будешь прожигать взглядом бутылку, будто она твой личный враг? Цзян Чэн яростно мотнул головой, даже будучи пьяным в стельку, он не выдавал своей проблемы, что гложила его, лишь продолжал топить в вине свою печаль. Что-то пробормотав, Ваньинь уставился расплывшимся взглядом на своего брата. — Я в полной заднице, дружище — хмыкнул он омеге. — Что случилось? Это твой начальник-мудак что - то сказал тебе? — сочувственно погладил Вэй Ин по голове своего брата. — Не лезь в это, я сам разберусь с этим — пробормотал Цзян Чэн уже в стол и вырубился. Недоумённо пожав плечами и сфотографировав на память телефона своего спящего шиди, чтобы потом над ним поприкалываться,Вэй Ин повернулся к третьему участнику их попойки. — Вэнь Нин — соблазнительно дыхнул пьяными порами в чужое ухо омега — Как насчет уединиться в танце? Вэнь Цюнлинь, очаровательный бета, смущенно улыбнулся и предложил свою ладонь, на которую радостно облокотился его парень. Выйдя на танцпол, Вэй Ин, будучи поддатым, не столько танцевал, сколько провоцировал своими движениями горячую кровь Вэнь Нина. Вэнь Нин, весь красный от смущения, не мог оторвать взгляда от лица Вэй Ина, что самозабвенно отдавал всего себя танцу и не обращал на него внимания, всё таки не выдержал и прижал омегу к себе вплотную, не оставив между ними и капли пространства, впился в его губы страстным поцелуем. Вэй Ин, как будто, только этого и ждавший, соблазнительно прижался бёдрами к выпуклому бугорку в чужих штанах. — Я думаю, мы можем продолжить уже в другом месте, правда? И не дожидаясь ответа, повёл за собой в отдельную комнату на втором этаже небольшого бара, в котором они находились. Завалившись в комнату, Вэй Ин развернулся в объятьях своего парня и немного капризно попросил: — Поможешь мне раздеться? Вэнь Нин, с радостью начал выполнять это ответственное поручение, практически мигом освободив омегу от футболки и штанов. Омега, только этого и ждавший, перехватил руки своего парня, провел ладонью по его плечу и прошептал на ухо: — Дальше я все сделаю сам, а ты наслаждайся моментом. Вэнь Нин лишь мог растерянно наблюдать, как Вэй Ин, крутясь во круг него, как будто играючи, избавляет его от одежды. Закончив с последним элементом гардероба, Вэй Ин толкнул Вэнь Нина на кровать. С возбуждённым блеском в глазах, Вэй Ин рычащим тоном приказал: — Не двигайся и наслаждайся. Приблизившись своим прекрасным лицом к лицу партнёра, Вэй Ин легкими мазками языка помечал лицо Вэнь Нина. Чуть погодя, спускался поцелуями всё ниже и ниже, пока не достиг своей конечной цели. Вэнь Нин, распалённый поцелуями и ласками, как будто очнулся и спросил: — Ты уверен? Вэй Ин, наконец то дорвавшийся до тела Вэнь Нина, рявкнул: — Естественно я уверен! И стараясь доказать, что сегодня он готов и доведет дело до конца, обхватил чужой орган руками. Вэнь Нин яростно рыкнул и стал активнее подмахивать бёдрами. Вэй Ин, одной рукой дрочивший Вэнь Нину, другой стал разрабатывать свой собственный проход, протолкнув внутрь сразу три пальца. — Я хочу чтобы ты мне вставил — категорично заявил он бете. Вэнь Нин, достаточно распалённый атмосферой, согласился. Встав сзади омеги, он медленно приблизил свой орган к дырочке омеги. Продвинув его на половину, Вэнь Нин торопливо нашел чужие губы и обхватил их в поцелуе. Одной рукой Вэнь Нин нашел член Вэй Ина и стараясь уменьшить боль от проникновения, обхватил его орган своей ладонью. Забывшись в поцелуе, Вэй Ин не сразу заметил, что Вэнь Нин уже вошёл в него полностью и активно двигается в нём, параллельно продолжая надрачивать чужой член, отвлекая от возможной боли, целовал красные, опухшие губы и внутренне умирал от счастья, пока его семя медленно заполняло чужое лоно. Лежа в объятьях друг друга, Вэй Ин признался: — Я так счастлив, надеюсь так будет всегда. Но, имей в виду, в следующий раз, я буду сверху! — тоном не разрешающим никаких возражений, заявил омега. В это время, спящий внизу на столе у барной стойки, Цзян Чэн умолял кого-то о пощаде. Одинокая слеза скатилась с чужой щеки и затерялась в складках одежды. Рядом лежащий телефон альфы разрывался от звонков, но никто их так и не услышал.