Одинокие посиделки

Молодые волки, вы мальчишки в клетку. На каждом белом рукаве по ценному пятну И не курить насмешливо в лицо девицам, Теперь невмоготу и не в чести. Из лести лишь надломите улыбку, Не дело царственных особ вам к берегу грести И за ладошку нежную от Бога попытку воли обрести. Дичайшие, столичные глаза не видя солнца, Не смотрят и на свет. Плачевно завершая в дыму, усталый след души - кромешной, грубой... Сочится запахом девчонки групой испуганно постель, Не детская давно уж карусель. Короткой нитью время всё сошьёт, Банальной, но неповторимой. Грядёт очаровательная стая, Беря добычу хищной силой. Им не отдаться нет причин, В расчёт не будем брать убытки: Рождают из своих личин пустые острые бутылки И мучают несчастных дев мечтой об облаках, Что в ссылке день свой доживают, Дождём надежды проливают, Ворчат не современно и убого. Благие маты поглощая и медленно, Но томно увядая, что впрочем, сильно старомодно. Как далеко ползти до Рая. Топтаться будут ещё долго Милашки, каждая у зверя своего И может, зря... Не получая ничего. Желание естественны, законны, Нам всем давно доподлинно и пошло ясны. По звёздам плодских утешений Глазницы томны и просты, Сердца надломленные в дёгте и те Чисты на жгучем переплёте тел. Одном из важественных дел, Иных не полагаю И смело молодым волкам наивностей рабынь вверяю. С убийственной улыбкой наблюдаю Как рассыпаются они на бабочек, не опылённых чувством. С серьёзным грузом и распутством. Не то, не то для реализма не новость и не новизна. Он так устал от вечного трагизма, что не нужны ему слова, И не расстрогает толпа, моля спасти не тронутое тело, С которым волк почти закончил. Ему в размер, знакома шкура извращенца. Ни похвалы не ожидает, ни венца. Нет, хищника не принимают за ловца. Пред ним благоговеют, всё ближе подходя. Всё больше девы тлеют и мрут у ног. Зато - любя.