Одинокие посиделки

Рубиновые закаты? Да нет, нам, правда, не суждено. Запрещено, надумано, решено… Только не надо пытаться меня понять. Я тебе не дочь, не сестра, не мать. Можно мне солгать, обставить, заколебать. Разрешаю всё отнять, совратить, связать. Ну, сложи меня. Сотвори. Попробуй собрать. Рискни пальцы аристократа цветом не замарать. Со мною, наверное, лучше не враждовать, Я тебя с пистолетом научусь рисовать. Соблазнитель мой. Творец. Искусник. Римский жрец. Конфуз. Недоразумение. Прелюбодей. Плебей. Патриций. Со ржавой душою И мерзкою глазницей. Ты возомнил себя, почти, что Богом с олимпийской колесницей. Под солнцем жарким тех легенд, Я послужу тебе гробницей фараона. Тебя последняя моя истома с ума не сводит. И только демонам одним известно, Устроит ли Чистилище нам смертный суд. Как говорят? Любовники за верности ответа не несут… Здесь прав лишь кнут и совести презренья. Ждите, сердца, чудесной арфы упоенья. Я, правда, думала, что принимать решенья ты способен, Но право, лишь в постели бесподобен И потому наивным девочкам удобен. Ты как большие города, им нравиться быть Успешными, но на деле слыть пустыми и насмешливо грешными. Мои выводы о тебе не будут поспешными, Ты был в моём сердце ножевыми прилежными. Твои руки с моими по-прежнему вежливы. Слова бережливы. Отпускаю. Сосчитай мои пулевые дыры. Намекаю – чувствам не полезны разрывы. Но, когда же ты меня слушал? Лишь нарушал это хрупкое равновесие. Попытки, старания – всё мракобесие. Для меня твоей смерти ничего не будет чудеснее. Стыдно? Отнюдь. Я буду прелестнее. А чего хочешь ты? Смелее. Так интереснее. У тебя есть минута, Закат сегодня прекраснее, чем обычно. Тебя не тронет ни слово. Лишь улыбнёшься цинично. Знаешь, лучше дождись темноты. Я приду. Побеседуем лично.