Стечение обстоятельств

      Эксперт-криминалист — профессия, окутанная тайной для простого обывателя. Всегда казалось, что у таких людей постоянно происходит что-то захватывающее дух и интригующее до дрожи, но для Содзи Дайоки все дни уже давно смешались, превратившись в однообразную массу неясной формы и цвета.       График на месяцы вперёд был прописан для неё чуть ли не по минутам: проснуться по будильнику, собраться на работу, захватив с собой рассортированный мусор — единственное разнообразие два раза в неделю. Дойти до парковки, завести машину исправно с первой попытки чтобы, наконец, отправиться в управление полиции, нахождение в котором могли скрасить только вызовы. Хотя и остальное в них: сбор улик, анализ, заполнение ведомостей, отчёт господину Айдзава или Ватанабэ, зависило от смены... Всё — рутина.       Даже её внешний вид менялся только в зависимости от погоды, однако чёрный костюм без единой складки, хорошо сидящий на её высокой фигуре всегда оставался неизменной деталью и обновлялся только по износу.       В департаменте ситуация обстояла не лучше: коллеги часто интересовались, какого это жить на работе, не имея личной жизни — будто сами регулярно не отказывались от положенных выходных в угоду принятому в японском менталитете коллективизму.       Набору Фудзивара — её единственный по-настоящему близкий напарник удивлялся, почему Содзи никак не реагировала на проявленное неуважение. По правде говоря, она почти не предпринимала попыток, чтобы её перестали обсуждать, а даже если и делала, то в конечном счёте всё равно оставалась под ярлыком «дотошной криминалистки из Киото с инфантильными методами работы». Поэтому, живя установками о правильности и добросовестности выполненной работы, смогла дослужиться до статуса эксперта-криминалиста, имевшего небольшую группу в подчинении.       Была ли Дайоки довольна такой жизнью? Ответить определённо было сложно — скорее да, чем нет. Ей, как человеку системному, нравилась предсказуемость будущего, но даже эти воздвинутые ей же рамки не спасали от тревожных прогнозов.       Так бы и продолжалось закрепившееся годами постоянство, если одним осенним днём всё не перевернулось с ног на голову, порождая всеобщее беспокойство: Япония целиком была охвачена вызовами, сотрудников не хватало. Как выяснилось позже, умирали все от сердечного приступа.       — И снова сердечный приступ... — на выдохе протянул Набору, читая заключение после вскрытия. — Мрут очередями, что сутками работаем, так ещё и от одного и того же.       Передав бумаги Содзи, он закурил сигарету.       — Странно всё это, — она отмахнулась рукой от дыма. — И паттерн в убийствах... он одинаковый. Может ли оказаться, что всему причина — биологическое оружие, которое решили проверить на жестоких преступниках? Но чтобы разом охватить такой масштаб...       — В любом случае — это незаконно. Если они и пытались оставить свой план в секрете, то сделали это очень неумело.       — Но тогда, сколько же людей в этом замешано? Даже, если это и массовый террор, где заключённым в еду в малых дозах добавляли что-то очень банальное, например, антифриз, они бы не умирали одновременно в таком количестве. Одной полиции здесь недостаточно — случаев слишком много, чтобы списывать на случайное совпадение, — сделав несколько пометок, Дайоки вернула заключения коллеге. — Передай это Айдзаве и попроси донести до кабинета Ягами. Если будет отмахиваться — я попробую договориться.

***

      Неделю спустя, шефа отдела по расследованию серийных убийств — Соитиро Ягами со всеми сведениями на руках вызвали на совещание в Интерпол.       Общественность была в ярости, негодуя из-за отсутствия чёткого плана, как действовать дальше. Однако, в ходе оживлённой дискуссии, агенты со всего мира смогли прийти к общему выводу — без помощи детектива L это вряд ли когда-нибудь остановится.       А он, в свою очередь, заручившись всесторонней поддержкой, сможет положить этому конец. Выводы самого L потрясли не меньше: он был уверен, что серийный убийца родом из Японии или хотя бы находится там на данный момент и действует в одиночку, из-за чего все силы теперь были сконцентрированы именно в Токийском департаменте.       Обо всём этом Ягами доложил уже на собрании внутри управления.       «Как здорово, мы теперь работаем вместе с L! Сейчас уж точно мы этого негодяя поймаем!», — радовались полицейские. Но у Содзи же данная новость вызвала лишь лёгкое облегчение и куда сильнее — замешательство. Как и большинству сотрудников, ей было известно о L. Даже чуть больше — одной её хорошей знакомой удалось поработать с ним над делом пару лет назад. Однако, информации всё равно не доставало: окутанная тайной личность делала его отдалённо похожим на не менее загадочного убийцу, которого они, теперь уже общими усилиями, пытались поймать. Тень должна была остановить тень.

***

      Время шло, в деле раскрывались новые подробности, которыми L всё больше и больше озадачивал неподготовленную публику из полицейских, а вместе с тем жизнь Дайоки начала приобретать более отчётливые оттенки разнообразия.

20 декабря 2006. Токио. 11:58.

      — Хочешь сказать, он выпрыгнул прямо под колёса? — спросила Содзи с сомнением. Она наклонилась к телу и, рассматривая повреждения, прокомментировала: — Улетел на три метра. Его точно не толкнули перед аварией?       — Очевидцы указывают именно на это. — Набору, встав по правую руку, тоже устремил взгляд на труп. — Сам стрелял, сам испугался, сам выбежал — сбили. Наркоман, что с него взять...       — Невероятно... То есть, как только автобус остановился, он из него выскочил на дорогу и тут же попал под машину. И случилось всё ровно в 11:45. Кто-то из потерпевших сказал точное время?       — Ага... Иногда и такое случается. Как знак судьбы какой-то. Точное время указал один из потерпевших, у него ещё и часы такие необычные были, явно эксклюзив.       — Знак судьбы, говоришь, — Дайоки приподняла руку умершего, осторожно задирая рукав его куртки. — Похоже, что это не судьба, а Кира научился убивать по-другому.       — О нет, снова этот твой юмор... Тебе говорили, что ты давно разучилась шутить? — Фудзивара показательно сложил руки на груди. — Будто без Киры ничего уже в этом мире не обходится...       — Я говорила серьёзно, — она провела пальцем по воздуху, указав на сгиб локтя мёртвой руки. — Никаких следов от иглы. Слушай, в нашей ситуации особо выбирать не приходится: либо это Кира, либо это не он. И не Кира это только в том исключительном случае, если наркоман увлекался синтетическими или органическими веществами, не требующими инъекции, в чём я сильно сомневаюсь. Продолжи рапорт, пожалуйста.       — Прости... В целом, все говорили одно и то же: вошёл в автобус, дошёл до конца салона, закричал, начал стрелять, когда обойма кончилась, выпрыгнул. Остальное узнаем только после подробного допроса и вскрытия. В том числе, верна ли твоя версия. — Набору вскинул брови, будто что-то вспомнил. — А... ещё говорили о каком-то темноволосом иностранце в синем пальто, который сказал всем пригнуться во время выстрелов.       — Иностранец говорил на японском? — Содзи мрачно обернулась на напарника. — И где он теперь?       — Не знаю, среди пассажиров его не оказалось. Для всех он будто испарился и...       — Получается, мы упустили либо свидетеля, либо подозреваемого? Что ж, хорошего в этом мало, — Дайоки недовольно вздохнула. — Раз ничего не поделаешь, то давай хотя бы соберём материал и увезём его отсюда побыстрее, чтобы людей не пугал. Тех, что в машине и некоторых пассажиров, кто конкретнее всего дал показания — допросить уже в управлении. Добудем хотя ту информацию, которая осталась.       — Понял, сейчас передам.       На сбор улик понадобилось около получаса. К тому моменту, улица успела опустеть от пострадавших и на их место уже подоспели репортёры.

***

      — Знаю, что не совсем в тему, но всё хотел спросить: как думаешь, какой он — этот L? — на обратной дороге в департамент Набору решил начать непринуждённый разговор, как делал каждый раз, если не подпевал радио.       — Не знаю, — честно ответила Содзи, поворачивая руль влево. — Он необычайно умён, и на него полагается большая часть человечества, поэтому, наверное, ему можно доверять. В остальном же, некоторых поступков с его стороны я не понимаю, как получилось с Линд Л. Тейлором, например.       — То, что он подставил человека вместо себя, обрекая того на смерть... Да уж, до этого я не задумывался об этом, воспринимая случившееся как способ обвести Киру вокруг пальца. Но ведь Тейлор был преступником, которого всё равно бы казнили в этот день, если так подумать, то какая разница, как это произошло?       — Ты считаешь, что он может распоряжаться людскими судьбами как ему вздумается, а не как на это распорядится закон? — Дайоки бросила на него хмурый взгляд, через зеркало заднего вида. — Тогда, чем же он отличается от Киры, если использует людей, как расходный материал? Киру за такие же действия ты критикуешь.       — Ой, Дайоки, это ведь совсем не одно и то же... Ты слишком категорично судишь.       — В самом деле?       — Ну конечно! L и так смог придумать способ, как найти местоположение Киры и реализовал план с первой же попытки.       — Думаю, с его гениальным умом можно было бы придумать, как поступить иначе, не убивая при этом непричастного ко всему происходящему человека.       — Возможно, ты и права, но я не смогу его осуждать за это.       Остальной путь они преодолели в тишине. Для Содзи это было больше бонусом, чем упущением, но вот для Набору: он то и дело порывался сказать что-нибудь ещё, но останавливал себя на полуслове, отворачивался и, цокая, смотрел в окно. В такие моменты, она ловила себя на мысли, что за год их совместной работы он почти не изменился, решив прервать молчание первой:       — Так и я не буду этого делать, — заглушив машину, Дайоки отстегнула ремень. За ней последовал и Набору. — Раз он и есть надежда чуть ли не целого мира, то этот статус был заслужен прошлыми поступками, что указывает на его профессионализм. Дело в другом.       — И в чём же? Что ты не считаешь его достойным быть той самой "надеждой"?       — Нет... В том, что такие люди, как ты, считают его безоговорочной справедливостью и всячески пытаются защитить и отбелить, напрочь забывая о тех случаях, когда он шёл против закона, которым прикрывался.       — Вот это тему мы с тобой подняли. Если честно, я в ступоре... — Фудзивара покачал головой, будто прикидывал варинты ответа. — Мне всё-таки кажется, что в деле Киры невозможно остаться полностью законопослушными людьми, даже со своими нерушимыми моральными принципами, — не согласился он по итогу. — Да и что мы можем? Отругать его что ли?       — Исключено. В наших силах работать усерднее, положив Кире конец как можно скорее и не натворить дел ещё хуже, чем те, что есть сейчас.       — То есть ты всё-таки согласна переступить закон ради поимки Киры? — повеселел напарник, будто они занимались не расследованием, а затевали детскую шалость.       — И что же ты улыбаешься? — нахмурилась Содзи ещё сильнее, ставя сумку на колени. — Я только что говорила тебе, что нужно избегать этого по возможности и мыслить аналитически, а ты запомнил только то, что хотел запомнить...       — Ну не сердись ты так. Я не выдержал серьёзности нашего разговора. Всё равно ведь мы только и делаем, что выполняем свою работу. Порядочно и честно — ты-то точно проследишь за этим. И, по сути, являемся лишь пешками, поэтому L нет никакой разницы, кто и что про него думает — он даже наших имён не запомнит. Я просто хотел узнать твоё мнение вот и всё.       — А вот с этим уже сложно не согласиться.

***

      — Дайоки, познакомься со своим новым напарником — Фудзивара Набору.       Так всё и началось. Господин Айдзава представил Дайоки человека, у которого явно отсутствовало желание знакомиться: хмурый, сгорбившийся, руки в карманах. Его будто силой заволокли в здание.       — Здравствуйте, — бросил Фудзивара из вежливости, всем своим видом пытаясь показать и скорее даже доказать, что он тот ещё хулиган.       Но она раскусила его раньше: Набору выглядел до смешного нелепо... наверное, даже у зеркала не репетировал то, какое впечатление сможет вызвать подобным поведением. А его светлые глаза — они всячески избегали встречи с ней, словно боялись, окончательно разрушая выстраиваемый образ.       — Здравствуйте, Фудзивара. Я Содзи Дайоки — Ваш новый начальник и напарник по-совместительству, — она проследила взглядом, как Сиюти вышел из кабинета. — Думаю, господин Айдзава достаточно посвятил Вас во все тонкости моей биографии, включая те, которые мне не хотелось бы озвучивать самой, поэтому на этом официальная часть нашего знакомства окончена.       — Всё настолько просто? — в замешательстве спросил Набору, наконец посмотрев ей в глаза. И правда светлые, как сильно разбавленный молоком кофе. Содзи такой не любила, но ему подходило.       — Думаю, Вы приложили не малое количество усилий, чтобы попасть сюда. Значит, осознаёте свою цель нахождения здесь, а мои объяснения, что нужно делать будут для Вас пустой тратой времени, не так ли? Впрочем, Вы уже довольно ярко выразили своё отношение к данному вопросу.       — Вы довольно проницательны.       Дайоки слабо улыбнулась и покачала головой:       — Нет. Просто Вы попыткой выдать себя за другого мне подыграли.       — Что?..       Вот он всё и понял и, наверное, в тот момент испытал сильнейший стыд за своё нелепое поведение, ведь впредь больше никогда ей не лгал.       — Извините... Я так виноват...       — Извинения приняты. И раз срок нашего сотрудничества не определён, предлагаю продолжить разговор на более дружелюбной ноте, — Содзи протянула ему руку для пожатия, чувствуя переходящую к ней дрожь от его похолодевшей, слегка влажной от волнения ладони. Открылся ей с другой стороны: безобидным и робким, что нравилось ей куда больше.       — Да, давайте, — склонил голову в знак согласия Набору.       Дни сменялись один за другим. Прежние дела — новыми, а их взаимоотношения, постепенно потеряв строгую формальность, окрепли и стали приятным дополнением любому виду даже самой рутинной работы.       Набору оказался по-настоящему добрым, местами простодушным, но совестливым человеком, порой несдержанным, но оттого не переставал быть для спокойной, почти флегматичной в работе Содзи любопытным и по-своему очаровательным. Ровно так же, как его попытки перейти из криминалистики в гражданский отдел и забрать её с собой — с появлением Киры предложения о переквалификации поступали всё чаще и чаще, но она оставалась неприклонной. Всегда и без исключений.       Кира наносил удар за ударом, пока все брошенные против него силы резко не обмельчали.

***

27 декабря 2006. Район Окигубо, Токио. 18:41

      Вчерашнее ночное дежурство обернулось для Дайоки выходным. Скорее всего последним в уходящем году, но от того и более ценным.       Спокойный день, наполненный неспешными бытовыми хлопотами, будь то готовка ужина или уборка пыли. Они давали ощущение безмятёжности — искусственного нормального, словно вся жестокость была далеко за пределами квартиры, и в этот исключительный во всех смыслах день никак её не касалась. А то и дело проскальзывающая тень сомнения — всего лишь надуманная мелочь.       Ей очень... очень хотелось так думать.       — Дайоки? Дайоки! Ты меня слышишь?       Первое, что она услышала, поднеся разрывающийся от звонка телефон, к уху.       — Да, конечно, Набору. Что случилось?       — Ой, ты ещё не знаешь? Скорее всего, не поверишь мне даже... Я и сам бы не поверил, на самом деле, услышав такое, — взволнованно говорил Фудзивара в трубку, меряя шагами кабинет, судя по доносившимся ей ударов ботинков об кафель, и его сбивчивым фразам.       — Что случилось? — повторила она, возвращая напарника в реальность.       — Все двенадцать агентов ФБР, прибывших в Японию для помощи в расследовании дела, мертвы... Кира убил их всех.       — Двенадцать агентов ФБР? - вновь переспросила она, узнав, что оказывается расследованию была предоставлена сторонняя помощь. — Кто их направил в Японию? Они все погибли от сердечного приступа?       В ответ Набору только устало выдохнул и, судя по звукам, принялся просматривать документы.       — Пока причина неясна, но согласно отчётам других групп, а также... моим собственным выводам, я понял, что погибали они либо один за другим, либо все разом, просто обнаружены в разное время. По местоположению — Канто и прилегающие окрестности. Наших, в том числе и меня, отправили забирать Рея Пенбера. Он был найден дочкой господина Ивата на перроне станции Токио. Она пыталась оказать ему помощь, но, как понимаешь, это было уже бесполезно. Пенбер скончался на месте.       — Рей Пенбер?..       Дурное предчувствие сбылось. Она знала это имя. В растерянном молчании, Содзи, схватилась за спинку стула, крепко сжав. Кольцо на безымянном пальце левой руки впилось в кожу. С минуту она стояла как вкопанная, глядя в одну точку не в силах найти слов. Набору тем временем продолжил рассказ:       — Да-да, Рей Пенбер. Кстати, Ивата я уже допросил. Старался быть с ней помягче, ведь она же ещё совсем молодая — ей лет 18 на вид. Так жаль её, если честно. Но она сказала довольно дельную вещь, которая должна помочь расследованию... Дайоки, ты меня слушаешь?       — Что... что она сказала?       — Последними словами Пенбера были: «Кира». Ещё Ивата упомянула, что он назвал имя, но вспомнить его не удалось, к сожалению.       — Ты записал разговор? Я собираюсь приехать и переслушать его.       Теперь тишина возникла уже по другую сторону:       — Кажется, я не включил диктофон... Точно помню, что положил его на стол, а вот кнопку нажать забыл. Прости, Дайоки, придётся поверить мне на слово.       — И протоколам.       — И протоколам.       — Хорошо... тогда встретимся в управлении завтра утром. Спасибо, что позвонил сразу.       Она положила трубку, по-прежнему прибывая с ощущением груза от полученных известий. Отбросив все предыдущие дела, Содзи раскрыла высокий шкаф в спальне, принявшись искать необходимую коробку. В ней хранились памятные и дорогие её сердцу вещи: открытки, билеты, маленький засушенный букет и телефонная книга, с номерами людей из далёкого и не очень прошлого.       «Она должна была сменить номер. Зачем ей хранить японскую сим-карту, живя за океаном в другой стране? Это даже звучит глупо. Только если она не планировала сюда возвращаться. У меня больше нет других вариантов с ней связаться».       Нашла. Набрала. Шли гудки. Шли долго, значит, сим-карта была активной, но ответа не последовало. Ни одна попытка не возымела успеха: либо ответа не было, либо абонент был занят.       «Вероятно, меня уже опередили. Надеюсь, Наоми, ты простишь мне попытки напомнить о себе».

***

28 декабря 2006. Токийский отдел по расследованию серийных и особо тяжких убийств.

      — Доброе утро! Судя по количеству документов, ты здесь давно... Что нашла?       — Да, привет, — быстро поздоровалась Содзи, устремив взгляд обратно на бумаги. — Как добрался?       — Как обычно, в толкучке. В метро утром по-другому не бывает.       После известий о Пенбере, она всецело ощутила, как её прежняя стабильная жизнь, ускользает сквозь пальцы. На костюме складки, ботинки промочились в луже, а машина не завелась ни с первого, ни со второго раза, но всё-таки позволила ей приехать в управление ещё до восхода солнца и взяться первым делом за папку Киитиро Осорэда. Её не оставляло возникшее тёмное пятно заблуждения в его истории.       – Киитиро был чист на момент захвата автобуса, — сказала она негромко, но так, чтобы уходящий за кофе Набору её услышал.       — Как чист? Откуда тогда припадок, из-за которого он выпрыгнул? — он развернулся на пятках, возвращаясь к её столу.       — Смотри, — Дайоки обвела колпачком ручки графу «причина смерти». — Судмэдэксперты указали, что он умер от сердечного приступа.       — Во дела... Так ты права оказалась.       — Это сейчас не главное. Кто допрашивал Ивата Шиори в тот день?       — Давай я всё-таки сбегаю за кофе и заодно повспоминаю.       Набору пулей выскочил из кабинета, а вернулся только через четверть часа.       — Я узнал! — радостно объявил он с порога, ставя перед ней неприметную, как и у него самого, белую чашку. — Держи свою горькую бодрящую субстанцию.       — Спасибо. Так кто же это был?       — Так этот... вечно забываю как его зовут — Цукумо. Он допрашивал Ивата, составлял рапорт, и приложил ко всему вышесказанному запись на диктофоне — исполнительный какой.       Содзи наблюдала, как Набору, откинувшись на спинку стула, закатил глаза. Её брови приподнялись, губы растянулись в сухой, чуть кривой улыбке:       — Завидуешь, что он не забыл включить диктофон?       В ответ он сначала удивился, а потом и вовсе тихо засмеялся, покачав головой. Казалось бы — всего миг, а Содзи ещё долго помнила. Была бы возможность — положила бы это воспоминание в коробку в своём шкафу.              Работа не терпела больших отлагательств. Изучив запись допроса, они пришли к общему выводу, что Цукумо не отличался выдающимися способностями ни в аналитической стороне дела, ни в человеческой.       — Ивата снова говорит о Кире, — заметил Набору. — Она даже здесь предположила, что он может быть как-то в этом замешан, а Цукумо просто отмахнулся. Сразу видно, у кого отец работает в полиции.       — Да... Я всё думаю, почему Кира решил убить человека при свидетелях? Почему именно Рея Пенбера, а не кого угодно из двенадцати агентов? И что в таком случае ждёт Ивата, которая его видела?       — Я боюсь даже думать о том, что этот подонок может с ней сделать. Агентов же он убил, потому что те представляли для него угрозу. Хотя, быть может, именно Пенбер что-то на него нашёл.       — Если версия L о том, что Кира имеет доступ к базам данных полиции верна, то Ивата может спасти как раз-таки то, что она не вспомнила его имя. Однако, это чревато последствиями ещё хуже.       — Например? Представим: Кира не убил Шиори, но сделал что? Стал использовать её как подопытного кролика или... Постой, а ведь так оно и может быть.       — Да, поэтому с неё теперь нельзя сводить глаз. Она — наш возможный проводник к Кире.       — Почему только возможный?       — Кира вместо себя мог использовать такую же марионетку и для убийства Пенбера, — на фамилии агента, произнесённой столько раз, её голос предательски дрогнул.       Фудзивара отреагировал быстро, ведь его переполняли вопросы по поводу ступора коллеги во время вчерашего телефонного разговора:       — Насчёт него же. Ты знала этого агента?       Проницательности ему не занимать. Для Содзи Набору был экспертом по части эмоций — видел то, что пытаются скрыть какими угодно способами именно благодаря своей природной чуткости. Сразу распознавал такие нюансы и использовал в работе, считаясь одним из добрейших сотрудников в департаменте.       — Знала. И ты тоже, только через два рукопожатия: Рей был женихом Наоми.       — О боже... — приложив кулак к обветренным губам, он потупил взгляд в пол. — Мне... мне так жаль. Ей сообщили об утрате?       — Я не знаю, скорее всего. Но вот что странно: её японская сим-карта работала. Возможно, этот номер уже принадлежит другому человеку, но если это она, значит, прилетела с Реем вместе.       — Да уж... Надеюсь, она справится с горем.       Больше они ничего не успели друг другу сказать на эту тему — с коридора послышались возмущённые голоса кого-то из отдела. Они кричали о неправомерности деятельности L, что на таких основаниях они больше не станут работать над делом Киры. Их было просто понять — перспектива рисковать собой и быть убитым, оставив самых дорогих и близких людей, и не добиться при этом ничего пугала. Это было невозможно осознать и принять как должное. Невозможно просто взять и смириться.       Обстановка наколялась и в канун Нового года достигла своего пика.

***

31 декабря 2006. Токийский отдел по расследованию серийных и особо тяжких убийств.

      — Уважаемые коллеги! Мы впервые столкнулись с таким сложным делом, где погибнуть может каждый из нас. Убийством агентов ФБР Кира показал, что не остановится ни перед кем — не важно преступник у него на пути или полицейский, который пытается его остановить. Поэтому, прошу вас, подумайте в первую очередь о своей жизни, семье и дорогих вам людях. Те, кто решил уйти — могут сделать это прямо сейчас. Никого из вас не понизят в должности, это я вам это гарантирую. А если… найдутся те, кто готов рискнуть жизнью, ради поимки Киры, то жду вас здесь ровно в 17:00. Все свободны.       Больше Ягами Соитиро ничего не сказал — встал из-за стола и покинул кабинет, оставив на всех полицейских неприятный осадок.       Прежняя жизнь Содзи раскололась, и вместе с тем подарила шанс спастись от надвигающейся угрозы — сохранить осколки и восстановить всё, что было.       Однако, сколько эти кусочки не собирай и не склеивай, всё равно останутся швы.       Дайоки не видела себя в будущем на том же самом месте. Не могла оценить хорошо это или плохо — просто не видела. Не могла утешить себя мыслями о работе в гражданском отделе, когда владела информацией, которой можно помочь делу. Кира должен быть пойман.       А это значило лишь одно: не смотря на моральные скитания, она изначально не давала себе вариантов для принятия решения против того, чтобы остаться.       — Что ты решил, Набору? — Тихо спросила Содзи, когда они шли по коридору в сторону выхода из штаба.       Вокруг ощущалась нервозная обстановка, взгляд то и дело натыкался на мельтешащих по помещению полицейских с кучами кое-как сложенных бумаг в руках.       — Я?.. Да я на самом деле уже давно всё для себя решил, — перед ними разъехались стеклянные двери. — Уйду конечно. Ещё бы я здесь остался, когда можно переждать в безопасности без понижения в должности. А ты разве нет?       Содзи промолчала. Ответ Набору её не удивил, но вот он сам оставался для неё ключевым звеном — последней возможностью уцепиться за прошлое. Ещё до начала разговора, она думала, какой же будет их последняя встреча как напарников.       — Подожди. Только не говори мне… — он остановился и огляделся вокруг себя такими растерянными глазами, как будто не понимал — как такое возможно? — Дайоки!       — Я остаюсь.       — Даже не думай! Я столько лет тащил тебя от всего этого, чтобы в итоге ты поступила вот так?       — Набору, пожалуйста, послушай...       — Это ты меня послушай! Ладно ездить на вызовы, но лезть на поле битвы с этим мерзавцем?.. Почему ты так решила?       — Пока есть надежда, что Киру можно остановить, то необходимо приложить все возможные усилия. Если все разбегутся по укрытиями — ловить его будет некому. Я нужнее там.       — Да что ты такое говоришь?.. Какое тебе дело, кто будет его ловить? О себе подумай! Когда ты в последний раз полагалась на какую-то непроверенную надежду? Я что-то такого не припомню, — его щека истерически дёрнулась против воли, а рука потянулась во внутренний карман пальто — очевидно, за сигаретами.       Парень прикусил фильтр зубами и поднёс дрожащими пальцами зажигалку.       — Это твоё окончательное решение?       — Да.       — Вот как значит… А как же мы? А я? — подал голос Набору, встряхивая пепел с бычка. — Мне кажется это всё каким-то неправильным и... несправедливым что ли. Как это так: я ухожу а ты остаёшься? А как же гражданский отдел?       Содзи упустила взгляд на подрагивающие руки. В свете фонарей на пальце блеснуло серебро кольца.       — Это было твоей мечтой, Набору, но не моей. Поэтому, не отказывай себе в её исполнении.       — Да нет же... — он не мог примириться с действительностью. — Моей мечтой было то, что мы уйдём туда вместе, а не порознь. Там будет безопасно нам обоим — я думал только об этом.       Фудзивара подошёл к ней, положил уже укрытые перчатками ладони ей на плечи. Когда он слегка склонился, Дайоки встретилась с его умоляющим взглядом.       — Прошу тебя, пойдём со мной.       Поджав губы, Содзи покачала головой из стороны в сторону. Смотря на то, как его чёрные волосы и кромку шарфа развивал ветер, вперемешку с мелким снегом, а родинка на правой щеке ещё никогда не была так низко, её глаза наполнились грустью — она будет очень сильно скучать.       — И всё-таки ответ нет... — с досадой выдохнул уже бывший напарник. — Знаю, что у нас так не было принято, но позволь обнять тебя на прощание.       — Конечно.       Всё произошло быстро, без двойных сигналов и смыслов, но до того искренне, что где-то глубоко внутри поселилось щемящее чувство уже в тот самый миг.       — Вот и всё, — Фудзивара отпустил её и взглянул на часы. — Осталось десять минут. Был рад поработать вместе, надеюсь, ещё встретимся. Будь осторожна.       — Спасибо за всё, Набору. Я рада, что благодаря стечению обстоятельств, среди всех, мне доведось работать именно с тобой. Я... я буду скучать.       Видимо, Набору и сам не ожидал услышать в свой адрес чего-то подобного. Сделал попытку улыбнуться, когда светло-карие глаза увлажнились и заблестели от печали в ответ на приближающийся конец. Он произнёс:       — Я тоже.

***

      Сидя на той же скамье, где когда-то она заметила Набору, Содзи рассуждала о перспективах: как оказалось, продолжать работать над делом Киры, считая её, согласились только семеро со всего департамента.       Цифра пугающе мала, но в сложившихся обстоятельствах, когда люди буквально сбежали, выбирать не приходилось.       Но даже такая небольшая группа имела больше преимуществ, чем потерь: L отсеял часть неготовых продолжать работу над делом сотрудников, сохранив им их жизни, и в сухом остатке получил оперативную команду, имеющую высокую мобильность и экспертность в разных аспектах расследования, что заслуживало уважения и даже восхищения. На дело шли только те, кто был готов.       Кира разрушил прежний уклад жизни Содзи, но несмотря на это указал на иной путь, а предстоящая встреча с L, прямо в Новогоднюю ночь, символично прокладывала ему начало.