Глазами зверя

Я стою, держа в руках окровавленный молоток. На земле, у моих ног, лежит тело, повсюду кровь и мозги, на руках, на земле, на вон том камне. А голова трупа не просто пробита, на ней живого места нет. Знаете, как выглядит голова с в щепки раздробленным черепом? Она как... сдувшийся футбольный мяч, я знаю, хоть никогда и не видел этого в живую. Так вот череп, как этот самый сдувшийся мяч, лишается своей главной функции, теряет возможность защищать такое драгоценное содержимое наших голов. А без его защиты мозг становится таким хрупким, его так легко... повредить. Поэтому он так просто растекается по земле, если ему немного помочь, приложив достаточно усилий. Да, вот это картина... Я будто сейчас её вижу! Большая часть из тех лежащих в луже крови тел – женские, и я могу рассмотреть их во всех постыдных подробностях, не спрашивая ничьего разрешения, не флиртуя, и ничего мне за это не будет. Эти сны снятся мне каждую ночь, на протяжении вот уже нескольких лет, а утром я просыпаюсь со странными мыслями. Пугающими, ужасными мыслями. Я не знаю почему, но эти мысли мне нравятся, возбуждают, заставляют фантазировать. Каждый раз я кого-то выслеживаю, ловлю, насилую и забиваю до смерти. И вот последнюю часть я воображаю в красках и во всех жутких подробностях. Стараюсь не упустить ни одной детали, все запомнить, разложить по полочкам, чтобы применить на практике, когда будет возможность. Я не знаю, почему я вижу нечто подобное, почему меня посещают подобные мысли, почему мне это чертовски нравится, но ничего не могу с собой поделать. Я не помню, когда именно это началось. Давно, когда я был ребёнком, мне начали сниться странные сны. Сначала это было что-то вполне адекватное, по нынешним меркам – я кого-то избивал, калечил. Затем все стало немного серьёзнее, и интереснее, я стал наблюдать за смертями людей, при этом, чем старше я становился, тем кровожаднее были смерти, обрастали все большими деталями. Уже тогда я думал, что со мной что-то не так, однажды даже пытался рассказать маме о том, что вижу во сне, но, увидев то, как она на меня смотрит, с каким ужасом, быстро перестал. Я начал отрицать, что все ещё вижу что-то подобное, и больше эта тема не поднималась. Видимо, они поверили и забыли. Затем, в подростковом возрасте, сны стали ещё ярче. Я начал представлять, как убиваю, коряво и топорно, но зато своими руками. Простыми фантазиями отделаться уже было трудно. Нужно было что-то придумать, так как сдерживаться я не мог. К моему счастью, решение нашлось довольно быстро. Однажды наша кошка куда-то делась, сбежала, наверное. Так подумали родители. На самом же деле она уже была на свалке. Лежала в коробке из под обуви. Когда никого не было дома, я положил её в мешок и отнёс в ближайший парк, где размозжил ей голову камнем. О, как она визжала и извивалась! Я положил её безжизненное тело в коробку и выбросил в мусорку. Периодически подобная участь ждала уличных кошек, которых получалось отлавливать. Со временем я приноровился отлавливать собак, подкармливать их до тех пор, пока они не начинали мне доверять, видеть во мне друга. Тогда я заводил их в тихое и безлюдное место, где с ними и расправлялся. Делать это приходилось быстро и аккуратно, ведь с ними было куда сложнее, чем с котами. У меня было прекрасное детство. Родители меня любили, заботились, да и жили мы хорошо. Я был общительным ребёнком, общался со сверстниками, с одноклассниками. У меня были, и до сих пор есть, друзья. Немного, но одиночкой я не был. Я должен был вырасти приличным, законопослушным гражданином. И я вырос. У меня есть семья, приятели, хорошая работа. Случись что, на меня никогда никто не подумает. Я слишком уж... обычный, но лишь снаружи. Это просто маска, социальная оболочка, которая вот-вот треснет, выпуская тьму. По какой-то непонятной причине я свернул не туда, и теперь не знаю, что с этим делать. Ну да хватит прелюдий, я собираюсь кого-нибудь убить. И я знаю, откуда начать. Школа. Вот уже несколько дней я еду с работы необычным путем, мимо школы, делая небольшой крюк. Благодаря этому я могу решить сразу две проблемы. Во-первых, разведать обстановку и во-вторых, замести следы в случае непредвиденного. Меня здесь не было, потому что быть не должно, да и причин здесь находиться у меня тоже нет. По крайней мере, здесь я чист. А самое чудесное то, что сегодня мои труды принесли плоды. Сегодня я увидел её. Она вышла из школы со своими подругами. Красивая голубоглазая блондинка с отличной фигурой. Скорее всего, ученица старших классов, но вот на вид ей было лет двадцать. Я не собирался искать кого-то конкретного, у меня не было каких-то предпочтений или модели, под которую я бы подбирал себе жертв. Но, увидев её, я понял, что она та самая. Я съехал к тротуару и, притормозив, подождал, пока они отдалятся чуть вперёд. Затем, я вышел из машины и медленно пошел вслед за ними, на расстоянии, чтобы не привлекать внимания. Прямо по главной, затем налево, где через некоторое время от их группы отделилась одна девушка. Затем они перешли дорогу, свернули направо. Тут пришлось постоять на гребаном светофоре, но я до последнего старался не упускать их из виду. Получилось. Через некоторое время до дома добралась ещё одна подруга, они распрощались, и блондиночка продолжила путь одна. К моему счастью. Вскоре она вышла на тихую улицу. Машин здесь не было, как и людей. Свернув с этой улицы, она вышла на другую, не менее спокойную, где и располагался её дом. Довольно, богатый, к слову. Видимо, живёт она хорошо. Значит, по ней будут скучать. Какая жалость... Узнав, где она живёт, я уехал. Вернулся домой. Следующие несколько недель были очень насыщенными. На следующий день я выехал из дома рано утром, выдумав историю о срочном деле на работе. К слову, у меня был выходной, поэтому времени было полно. Вернувшись в тот район, я встал недалеко от её дома и стал ждать, когда она появится. Утро оказалось более людным, чем прошлое его посещение. Оно и не удивительно - самая пора походов на работу, учёбу. Потому все и сновали туда-сюда, куда-то спешили. Скоро показалась и она. В половину десятого, как часы, она вышла из дома и направилась в школу по тому же маршруту, которым недавно возвращалась. Семь минут, и она подходит к дому первой подруги, затем они идут вместе. В пятьдесят минут к ним присоединяется вторая девчонка. Примерно в пятьдесят шесть минут они добираются до школы. Итого, двадцать шесть минут в пути, и из них всего семь, где есть возможность до неё добраться. Однако, есть несколько факторов, которые все портят. Во-первых, время суток - при свете дня похитить кого-то не так то просто. Во-вторых, прохожие, они же лишние свидетели - могут сделать так, что для меня все закончится очень плачевно. Единственный логичный вариант в данной ситуации - заставить блондиночку саму сесть ко мне, то есть к незнакомцу, в машину. Нужно будет придумать, как это сделать, что сказать, чтобы она пошла по своей воле. Ждать пришлось долго, очень долго, но ничего не поделаешь. Учебный день, наконец, закончился, примерно в то же время, что и в прошлый раз. Затем она пошла домой, и снова с подругами. Тем же путем, что и вчера. Я отправился домой. В течение недели я постоянно, снова и снова ездил туда, наблюдал. Чтобы не выделяться, мне приходилось вести себя, как раньше, делать то, что я делал всегда, стараясь внести в обычный график небольшие вынужденные корректировки. Поэтому я вел слежку в определённое время, когда что-то в её распорядке могло поменяться - утром, к моменту её выхода из дома, и вечером, когда занятия заканчивались. За это время я кое-что узнал. По средам она выходит раньше обычного и встречается с парнем, скорее всего, своим, вместе они идут на занятия. В четверг она задерживается, ходит в школьный бассейн, однако домой возвращается не позже девяти. Интересно было на выходных. В воскресенье днём она вышла из дома, на углу улицы села в машину, видимо к тому самому парню, и они куда-то уехали. Поскольку эта неделя мне нихрена не дала, на следующей я решил взять несколько выходных, чтобы досконально изучить её распорядок дня, найти возможности, способ подобраться поближе. Убить человека не так сложно. И я хочу в этом убедиться. Я много раз об этом фантазировал, лишал жизни бедных животных, но никогда не переступал грань. Пока. Но, чтобы дойти до главного блюда, нужно убедиться, что гость придёт на ужин. Позвать его так, чтобы он принял приглашение и остался на десерт. После этого нужно чтобы «гостя» никогда больше не нашли и, самое главное, не смогли связать с хозяином. Неделю я незримой тенью следовал за своей «гостьей». Туда и обратно, сидел у школы, ждал, будто мне больше ничего и не надо. Несколько раз я, рискуя все испортить, подбирался поближе, заходил в школу и общался с людьми, прощупывал почву. Пару раз я натыкался на неё, разговаривал, она была дружелюбна. Ведь в школе можно не бояться незнакомцев, человека с дурными намерениями сразу раскроют и накажут. Все хорошо, так ведь? Да... Когда незнакомец подойдёт к тебе на улице, даже если он будет мил и приветлив, ты заподозришь неладное, хотя бы насторожишься. Но вот если он подойдёт к тебе в школе, посреди бела дня, когда вокруг полно людей, это не покажется подозрительным. Ну что может пойти не так? Кроме того, мне серьёзно играло на руку то, что я был... обычным. Общительным. Социальным. Обаятельным. Я умел расположить к себе людей. Я не привлекал к себе внимания своим присутствием. Именно поэтому я смог втереться в доверие, пустить пыль в глаза, уверяя, что я абсолютно безобиден. Это единственное, чего я смог добиться за эту недели, хотя этого и немало. У меня не получилось найти ничего нового, никакой хоть сколько-нибудь уверенной возможности сделать то, что я планирую сделать. Из дома в школу, и обратно, она ходит по одному и тому же маршруту, при этом довольно часто выбирается из на прогулку, но всегда с кем-то. Одна они бывает редко, но это единственный вариант. Придётся работать с тем, что имею, или ждать удобного случая, которого, может, и не представиться. Я решил, что пора действовать, отталкиваться от сложившейся ситуации. План был такой. Я прослежу за ней, дождусь момента, когда она будет одна и наиболее уязвима. Затем, я затащу её в машину. Это нужно сделать, не привлекая ненужного внимания. Можно сделать вид, что у меня сломалась машина, и попросить её о помощи, а когда она подойдёт, быстро затолкать её в машину и увезти подальше. Попросить помощи... В чем угодно. Это может сработать. Она добрая девушка, не откажет, если придумать нормальную причину. К тому же, мы с ней немного знакомы, спасибо вылазке в школу, поэтому, скорее всего, она не будет так напугана. Можно будет придумать что-нибудь ещё. В крайнем случае, я всегда смогу её запугать и силой заставить сесть в машину. Если сделать это аккуратно, никто ничего не заметит. Нужно продумать все до мелочей, и придумать запасной вариант, если основной не сработает. Легче всего это будет сделать в поле, непосредственно на месте планируемых событий. Именно поэтому я ждал четверга. *** Я проснулся по будильнику. Было уже позднее утро. Я умылся, оделся и вышел на кухню. Обнял жену, которая уже встала и готовила завтрак, поцеловал её. Затем я съел свой завтрак, это была яичница с беконом, пара тостов и чашка кофе. Закончив есть, я снова поцеловал жену, страстно, будто нам по пятнадцать лет, и нас вот вот могли поймать её родители, и вышел из дома, прихватив обед. С моего лица не сходила улыбка, я был в отличном расположении духа, ведь сегодняшний день особенный. Сегодняшний четверг особенный. Я сел в машину и поехал на работу. Я работаю в магазине электроники, не очень крупном, но для нашего городка очень даже хватает. Хотя и работаю - громко сказано. Мне повезло, я являюсь его совладельцем, поэтому за прилавком мне стоять не приходится. Но я, все же, иногда стою, потому что мне это нравится. А вообще, все, что от меня требуется - это находиться в магазине и решать, по большей мере, управленческие вопросы. Даже строгого графика у меня нет, я прихожу, как посчитаю нужным, и уйти могу пораньше. Когда моё присутствие необходимо, мне звонят. Однако, несмотря на всю это свободу, я стараюсь сильно не наглеть - прихожу не слишком поздно, а ухожу не рано - не столько потому, что это некрасиво, а потому что мне нравится моя работа, нравится то, чем я занимаюсь. Что ещё нужно для счастья? Хотя, вообще-то есть кое-что... Рабочий день прошёл нормально. Я сидел в кабинете, перебирая бумаги и делая вид, что важный начальник, и успел постоять за прилавком, обслужив несколько клиентов. День был обычным, не считая того, что произойдёт потом. В семь часов вечера я уехал с работы и направился к школе. Я заранее подготовился, взяв с собой все необходимое: лопату, чёрные мешки для мусора, клейкую ленту, известку, молоток - и загрузил все это в багажник. Оставалось лишь сидеть и ждать, когда появится жертва. А пока у меня было время, чтобы лучше продумать план. В восемь часов она, наконец, показалась. Вышла из здания школьного бассейна и свернула на улицу. Одна. А вокруг практически никого. Я сделал пару глубоких вдохов и, подождав, пока она немного отойдёт, завёл двигатель и поехал следом. Вскоре я поравнялся с ней и немного сбавил ход, опустил стекло. Она повернула голову. – Привет, - произнёс я с очаровательно-доброй улыбкой, которая располагает к себе людей. – Мы с тобой как-то виделись в школе, ты, наверное, помнишь. Я Адам. А ты... Кристен, верно? – Нет, не помню, извините, - в голосе слышалась тревога. – Ничего страшного, я понимаю, - я затормозил, она тоже остановилась. – У меня сын учится в это же школе, и пару раз, когда я заходил его забирать, видел тебя там. – Да, возможно. Кажется, что-то такое вспоминаю. – Он гораздо младше тебя, поэтому вряд ли вы знакомы. – Наверное... – Ладно, чтобы не пугать тебя неизвестностью, спрошу. Тебя не подбросить до дома? – Нет, спасибо, не думаю. – Я живу в районе Глен-роуд. Если нам по пути, могу довезти. – Не думаю, что нам по пути, спасибо. – Врёт, нервничает. – Уверена? Просто сейчас довольно поздно. Опасно гулять в такое время одной. – Да ничего страшного, мне не далеко. Извините, но мне правда нужно идти. – она поежилась, ей стало страшно. – Конечно. Извини, если напугал. Будь аккуратна. – Конечно, до свидания. Я поднял стекло, а она пошла вперёд быстрым шагом, периодически оглядываясь на машину. Я обогнал её, немного скрывшись из виду. Подождал, пока она снова появится. План не сработал, но останавливаться я не собирался. Вскоре она показалась, я сдал назад. Подъехав к ней, открыл окно. Она пыталась скрывать страх, но получалось не очень. Она повернулась, увидев меня, снова прибавила шаг. Я не отставал, ехал рядом. Я заметил, как она тянется к телефону, поэтому, прежде чем она кому-то позвонила или убежала, я подрезал ее, заставив остановиться. Я вышел из машины и схватил её сзади, закрыл ей рот рукой, прошептал на ухо. – Залезай в машину, иначе домой ты сегодня точно не попадёшь. А если пикнешь хоть слово, я навещу твою шлюху-мамашу. Кивни, если поняла. Она испуганно закивала, я довёл её до машины, открыл дверь, она с неохотой села внутрь. Сев на водительское сиденье, я заблокировал двери, отобрал у неё телефон и связал руки одноразовыми наручниками. Пришлось её немного полапать, но она переживёт. Затем я разобрал телефон и бросил его на приборную доску, симкарту я сломал. – Ну, прокатимся, - сказал я, улыбнувшись, и дал новой пассажирке пощёчину. Сильную. Для профилактики. Она всхлипнула. На улице было ещё не темно, но людей вокруг практически не было. Я, в принципе, и не против. Меньше свидетелей - меньше шансов спалиться. Первичная тишина прервалась, будто её и не было. – Зачем я вам? Отпустите меня, пожалуйста, - произнесла она дрожащим голосом. – Если будешь себя хорошо вести, - ответил я, надеясь, что это заставит её заткнуться. Вроде, помогло, теперь она лишь сидела и всхлипывала, тихонько подрагивая плечами. – Куда вы меня везёте? Я не ответил. Да это было и не нужно, ведь совсем скоро она сама узнает ответ. Вскоре мы приехали. Парк. Моё любимое место. Он был на границе города, поэтому в это время здесь никого быть не должно. Я остановил машину и заглушил мотор. Немного посидев в тишине, я вышел из машины и подошёл к багажнику, достал оттуда молоток и рабочую куртку. Надел её и подошёл к двери со стороны пассажира. Я вытащил её из машины, взял за руку и повёл вглубь парка. Она сопротивлялась, но шла следом, плача и дрожа все сильнее. Когда мы зашли достаточно глубоко, я остановился, взглянул в её мокрые от слёз глаза, разорвал наручники, схватил её за волосы и ударил головой об ближайшее дерево. – Беги, блять! - крикнул я и снова дал ей пощёчину для доходчивости. Повторять не пришлось, она побежала, крича и рыдая, прося о помощи. Только вот она не знала того, что знаю я - мы здесь были совершенно одни. Не считая трупов животных, которые гнили где-то поблизости. Выждав несколько секунд, я побежал за ней, не быстро, чтобы дать фору, надежду на спасение. Не знаю, сколько длились эти кошки-мышки, но, когда я настроился, больше никакой надежды не было. Я ускорился, догнав блондинку, я толкнул её в спину, повалил на землю. Она кричала, плакала. Я ударил её лицом об землю, затем перевернул на спину и ударил кулаком, затем ещё раз, и ещё. Подняв её с земли, я ударил её затылком об дерево. Крики прекратились, теперь она лишь рыдала, молила о пощаде. По щекам текли слёзы, смешиваясь с кровью и грязью. Я сказал ей раздеться, она сопротивлялась, пока не получила ещё одну пощёчину. Сквозь слезы она медленно стянула с себя кофту, затем футболку, оставшись в одном лишь лифчике, прикрывающем её чудесную грудь. Я схватил её за грудь, поигрался с ней. На ощупь она была просто великолепна! Я начал возбуждаться. Настала очередь джинсов. Усвоив урок, она не сопротивлялась, а пыталась снять штаны. Руки у неё тряслись, от нервов, наверняка. Поэтому пришлось ей помочь. Я стоял и смотрел на неё, чувствуя возбуждение, в штанах уже было не спокойно. Осталось перейти последний рубеж. Я расстегнул лифчик, снял его и отбросил в сторону. Она застонала. Я сказал ей, что она точно знает, что делать дальше, она замялась, засомневалась. У меня не было ни времени, ни желания, чтобы её уговаривать, поэтому я снова ударил её, и снова, и снова. Я не хотел бить её по лицу, чтобы на время сохранить её красоту. По крайней мере, до тех пор, пока я не закончу. Она перестала сопротивляться, но была жива и в сознании, я это знал, чувствовал. Когда она оказалась голой, я увидел. Увидел, что она чертовски, сука, хороша для школьницы! Терпеть я больше не мог. Я повалил её на землю и расстегнул ширинку. Теперь это чудесное тело было полностью в моем распоряжении. Я был его хозяином и делал с ним все, что хотел. В процессе она не кричала, даже когда я лишил её девственности, а лишь тихонько стонала. Я кончил внутрь. Я был уверен, что, когда я закончу, её никто не найдёт, поэтому можно было не бояться. Я погладил её по волосам, по щеке, ещё раз обвел все изгибы её тела. Она уже не плакала. Переведя дух, я поднялся, поставил ногу ей на живот, застегнул ширинку. Еще раз взглянув на неё, я помог ей одеться, хотя она практически не участвовала. Когда она была одета, я снова уложил её на землю и достал из кармана молоток. Затем я бил её. По рукам и ногам, ломая кости. По лицу, мне больше не нужна была её красота, ведь она осталась со мной. Я бил до тех пор, пока её стало просто невозможно узнать. Я бил до тех пор, пока её лицо не превратилось в сплошное кровавое месиво, а её прекрасные светлые волосы не слиплись. Только тогда я успокоился. Стоял с окровавленным молотком в руках и с улыбкой на лице смотрел на собственное детище прямо у моих ног. Через какое-то время, снова испытав наслаждение, я вернулся к машине, чтобы забрать остальное «оборудование». Тело пришлось пихать целиком, поэтому понадобилось несколько мешков, которые я склеил клейкой лентой. Подготовив тело, я нашёл подходящую поляну и принялся рыть яму. Кроме трупа в эту же яму я скинул мешок со всеми её вещами, включая телефон, и своей курткой, засыпал известкой, чтобы, в случае чего, сбить со следа собак, и засыпал землёй. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул, широко улыбнулся. Стоял так какое-то время, прежде чем вернуться назад, к привычной жизни.