Лисёнок

      Июль — самый нелюбимый месяц Чайльда в Ли Юэ. Не то чтобы он находился здесь долгое время, но он определённо точно знал, что этот месяц в гавани полный отстой. Ему никогда не было так жарко, душно, липко и тесно в своём собственном теле; особенно, когда он бесится в постели из-за духоты и не может уснуть, раздраженно рыча и кидая подушку в разные углы комнаты, идет за водой или стоит под холодным душем. Потому даже не удивительно, что почти весь месяц он проводит в каком-то вакууме, просыпаясь рано утром и засыпая поздно ночью, занимается рутинными делами: работает, отдавая приказы новобранцам и подчинённым, отчитывается Синьоре, отправляет письма в Снежную, каждую неделю устраивает бой с Итэром. Кстати, последнее бодрило его и возвращало в реальность, хорошенько встряхивая и вдыхая в него свежий глоток сил для завоевания мира. А то и вселенной. Правда до того момента, пока не прекращал действовать Глаз Порчи, высасывая из него всю ту энергию, которую он получил, и бросая в пучину адских болей в растянутых костях, когда он возвращался в свое тело, оставшись в пустоте Золотой палаты. Было больно, его проклятие забирало один день из жизни, но Чайльд не жаловался — вступая в ряды Фатуи, он давно отказался от привычного всем уклада «долго и счастливо». Только «коротко и ярко». Прямо как дешево и сердито. Часто он прикидывал, что вряд ли доживет до своих зрелых лет, а даже если повезет, то старость ему все равно не светит. А еще он никак не мог разобраться с фазами луны в Ли Юэ, сколько бы ни высчитывал их в своем календаре и не пытался просчитать «эти» дни. Было сложно и непонятно, в Тейвате царили свои законы, неподдающиеся никаким объяснениям. Так и, в общем, прожил до конца июля, застряв во всем этом круговороте дня сурка, делая одно и то же, но почему-то на следующее утро забывая, чем он был занят. И также благополучно упустил из виду все кричащие намеки вселенной, забыв о полнолунии. Скинув одеяло и повозившись в душе, Чайльд выскочил из небольшого дома, который он снимает в гавани уже несколько месяцев, и направился в Банк, где у самых дверей он столкнулся с Синьорой. Та окатила его острым взглядом. — Доброе утро, — сказал он, склонив голову. Женщина холодно кивнула, обходя его и направляясь по своим делам. Чайльд проводил её взглядом до лестницы и шаловливо улыбнулся, перекатившись с пяток на носочки. Отсутствие Синьоры в Банке означало лишь одно — она ушла на целый день, предоставляя Чайльду полную свободу действий: он мог заняться вакханалией, в силу своего возраста и просто того, кого бесит Синьора. Он подчинялся Царице, а не Синьоре. Он ведь уже говорил, что плохой мальчик? Выслушав жалобы новичков, отчеты своих подчинённых и отдав им задания, смотавшись на ближайшую гору и уладив там пару вопросов с митачурлами, Чайльд принялся за работу Синьоры. Зачем-то накричал на дрожащего юнца, потерял где-то важный документ, поставил корявые подписи от лица женщины (кому-то попадёт), устроил бардак у неё на столе и к вечеру вальяжно развалился в чужом кресле. Он сладко потянулся, жмурясь и издавая гортанное рычание. На лице появилась удовлетворённая улыбка, а голубые глаза озорно сверкнули. — А жизнь прекрасна! — громко сказал он, смотря в окно. Солнце близилось к закату, время к пяти часам, а приятная прохладная погода соблазняла прогуляться. Однако выйти из кабинета он не успел. Три стука костяшками о дерево привлекли его внимание, и Чайльд, нормально усевшись в кресле, прочистил горло и сказал: — Входите. Дверь открылась, и на пороге появился тот, кого Чайльд не видел уже целую неделю. Чжун Ли выглядел как всегда, смотря на него прямым взглядом, словно заглядывал в самую душу и видел всю правду, что иногда бесило снежнянина, а ещё ему невозможно было отказать, когда тот просил что-то купить. Или Чайльд такой добрый? Но он же плохой! Ну, не совсем плохой. Занимается, конечно, плохими делишками, но ведь это другое! — Добрый вечер, Чайльд. — Его низкий бархатный голос резанул по ушам, и Чайльд наполовину ужаснулся от такой формальности, а другой половиной завизжал громче Тони, когда та получала подарки на Новый год. — Давно не виделись, — сказал он, а в золоте глаз что-то вспыхивало и потухало. Тут из-за его плеча выглянула мордашка Итэра, чья улыбка могла растопить целый ледник. Тот помахал ему, видимо, стоя на носочках, потому что в следующую секунду Чжун Ли сделал два шага вперед, когда ему в спину уткнулся Итэр, ойкнув. Чайльд улыбнулся. — Привет! — он махнул рукой на стоящие перед ним два кресла и заинтересованно подался вперед, когда неожиданные гости уселись. — Вам нужен кредит? Сколько? — Нет, — помотал головой Итэр, оглянувшись на Чжун Ли, затем сказал: — сегодня же понедельник. Я приходил в Золотую палату, но тебя там не было. А мне нужны ресурсы для Чжун Ли. Мне не хватает. На прошлой неделе ты не дал мне ничего. Чайльд посмотрел на молчащего сяншэна, уставившегося на него немигающим взглядом, и стушевался. У него что-то не так с лицом? — Если вам больше ничего не нужно, то мы можем пойти прямо сейчас, я как раз закончил работу, — Чайльд поднялся с места, но тут подал голос Чжун Ли. — Мы хотим договориться, что после сегодняшнего боя ты дашь Путешественнику хорошую награду. Чтобы хватило всем. — Это зависит не от меня, — Чайльд посмотрел на невинное личико Итэра, который глядел на него во все свои огромные глазки. Под скептично поднятую бровь мужчины, парень хмыкнул: — Если хорошо постараетесь, то, может быть, и дам. — Отлично, — согласился Чжун Ли, и когда Чайльд коснулся ручки двери, добавил: — Научись читать контракты и только после этого подписывать их своим некорректным почерком. — Чайльд непонимающе нахмурился, но мужчина лишь пожал плечами. — Идемте. Они шли по улицам Ли Юэ. Сама гавань ещё была полна людей. Миллелиты продолжали охранять городок, проходясь по закоулкам, дети играли в пиратов, рабочая часть наводила шуму и оживлённости. Солнце садилось, окрашивая небо в мягкие розово-оранжевые оттенки, красиво обрамляя облака, похожие на вату. Стрелки часов добрались к семи. В какой-то момент Чайльд почувствовал неладное, когда в районе копчика неприятно потянуло, а макушка зачесалась, но времени на раздумья не было — тяжелые двери палаты закрылись, а его отбросило к противоположной стене с такой силой, что он приложился спиной и упал, едва не отключившись. В теле была какая-то слабость. Застонав от боли и неожиданного удара в спину, он все же поднялся на ноги, вздохнув, хищно облизнулся и взлетел в воздух, выпуская из лука острые стрелы. Несмотря на то, что они были из воды, могли разрезать человека напополам просто так. Чжун Ли умело уходил от атак, активируя щит и подходя к нему ближе, исчезая на три секунды вместе с копьем и оказываясь где-то сбоку. Чайльд только успевал вертеться, беспорядочно выпуская стрелы и сильнее хмурясь, когда понял, что не может сосредоточиться и сфокусировать мишень на мелькающем то тут, то там мужчине. Голова начинала кружиться, а перед глазами немного туманилось. Он что, затылком приложился? Но он же группировался… Краем глаза он искал Итэра, видимо, притаившегося где-то и ждущего своего момента, чтобы напасть. Чайльд хмыкнул, отходя к центру палаты и образовывая пузырь и надевая маску. По телу мгновенно прошелся разряд тока, мелкие искорки молний засверкали на кончиках его волос, а костюм изменился на фиолетовый, обтягивая его тело, как вторая кожа. Рядом раздался грохот, и он отскочил от появившейся колонны Чжун Ли, рыча от пронзившей боли в ногах, когда та начала пульсировать. Время шло быстро, и он скоро должен был обернуться в свою конечную фазу, но в теле не было знакомого отклика к его внутреннему монстру — что-то шло не так. Чайльд не понял, что именно, но когда он зашел за спину Чжун Ли, чтобы разбить щит электрическими лезвиями, то отвлекся на еще одну неприятную боль в копчике и не успел увернуться, когда чужие пальцы сжались у него на шее. Чжун Ли вытянул руку, поднимая парня над полом, и склонил голову вбок. — Что с тобой происходит? Почему ты не сражаешься в полную силу? — спросил Чжун Ли. Его голос понизился вплоть до рычащих звуков, глаза сверкали желтым безумием, а сам он как-то… стал немного больше. Чем его Итэр кормил? Клинки исчезли, и Чайльд вцепился мокрыми ладонями в руку Чжун Ли, открывая рот и пытаясь сделать вдох. Но кислород перекрыли, а носочки ботинок не дотягивались до пола. — На что ты отвлекаешься? Ты же сам сказал, что надо хорошо постараться, чтобы ты дал награду. Чайльд пролетел дугу над местом их боя, приземляясь в стену и громко выдыхая, когда по телу прошелся внешний заряд тока, не принадлежащий ему. «Что, черт побери, происходит?! — вспылил Чайльд, оглядывая свое тело. — Почему у меня слабеют руки?!» У него начиналась паника, а в макушке что-то подозрительно шевельнулось. Он тут же зарылся пальцами в волосы, нащупывая там появляющиеся мягкие кончики ушек, и ужаснулся с такой силой, что пропустил момент, когда над ним навис Чжун Ли, прижимая копье к его груди. Снизу он выглядел таким огромным и страшным, что Чайльд впервые подумал о возможной смерти не с подачи его проклятия, а от руки… Чжун Ли. — Вставай, — рыкнул он, и Чайльд послушно завозился, но копье вдавило его обратно в пол. Рукояткой, к счастью, иначе он бы уже валялся с пробитой грудью. Чайльд извернулся, желая поскорее закончить с этим и выгнать Чжун Ли и Итэра с наградами, чтобы спрятаться в палате до следующего утра, скрывая просыпающуюся четвертую фазу. По сути, она третья, ведь Путешественник сначала дрался именно с ним. Обычным человеком. Тарталья переместился, быстро оглядывая ринг и не находя нигде Итэра, прицелился в Чжун Ли и выпустил стрелы, а после понесся по кругу, когда тот побежал за ним. — Зачем ты бежишь за мной?! — воскликнул Чайльд, подпрыгивая, когда кончик копья почти коснулся его. — Пытаюсь тебя расшевелить, — спокойно ответил Чжун Ли, вдруг исчезая у него за спиной и появляясь резко перед ним, из-за чего Чайльд смачно врезался в него и упал, ударяясь чувствительным копчиком и болезненно жмурясь, когда придавил собой появляющийся хвост. Он вскочил, неосознанно проводя рукой по пульсирующему месту, и выругался. Какого, блин, черта, он забыл про полнолуние? Он же недавно высчитывал и примерно прикидывал, что оно будет к концу недели. Предвестник перевел взгляд на Чжун Ли, ланью проскочив мимо него и отбежав к другому концу, чтобы выдохнуть и немного прийти в себя, натягивая лук, чтобы пустить очередь, но сделать задуманное ему не позволили. Если быть честным, Чайльд всегда восхищался Чжун Ли. Его силой, которая исходила от крепкого тела, давящей аурой, витающей вокруг него. Такому человеку хотелось подчиняться, падая на колени и склоняя голову, возводить ему культ и алтарь, исповедовать только его. Было в нем что-то такое, что отворачивало людей от других богов, приковывая все внимание только к нему. На равнодушном лице, хотя изредка Чайльд замечал там искреннее удивление, улыбку или непонимание, но те быстро сменялись невозмутимым выражением, и он прекращал понимать, о чем думает Чжун Ли. А еще Чайльд знает, что в его руках течет сила, способная разрушить все это место одним щелчком и что Чжун Ли никогда не боролся с ним в свою полную силу, когда заявлялся в палату вместе с Путешественником и выжимал из него все силы. Но сегодня было все по-другому. Хотя бы потому, что раньше архонт не позволял себе менять форму, всегда ограничиваясь человеческим телом, копьем и способностями поддержки. К слову, он и не использовал, но почему-то был другим. Это он так его разозлил, не давая ресурсы? Фе, как грубо. Пропустив удар в плечо и завалившись набок, Чайльд не успел среагировать и охнул, когда попал внутрь щита Чжун Ли. Он дернулся в сторону, но пробить яшму он не смог. А сяншэн оказался слишком близко, упираясь двумя руками над его головой и прижимаясь тесно-тесно. Чайльд не только физически ощутил его мощь и опасность, но еще и морально — он никогда не любил, когда над ним нависали и давили, а тут целое комбо. Золотые глаза горели и, кажется, сжигали Чайльда полностью. — Если мы будем так стоять, то я не смогу с вами сражаться, вы же просто блокируете мои способности, — сказал Чайльд и зажмурился, когда его маску грубо стянули с лица и выкинули куда-то далеко. — Эй! Чжун Ли? Его проигнорировали, внимательным взглядом изучая бледную кожу лица, на которой мелкими змейками ползали и вспыхивали молнии, переходя в более плотные линии на его шее. Обычно голубые глаза стали темно-синими, а сбившаяся челка обрамляла его лицо. В этой тесноте стало невозможно дышать, а одеколон Чжун Ли не упрощал задачу, щекоча нос Чайльда, который, не выдержав, чихнул, смешно сморщив нос и зажмурив глаза, вызывая на долю секунды улыбку у мужчины. Впрочем, тот быстро перестал улыбаться, уставившись на то, что он увидел. Чайльд, раздраженно дернув ушком и потерев нос, глянул на него и собрался уже двинуть кулаком в солнечное сплетение, чтобы сбежать и вернуться к своей устрашающей форме, но замер. Дернул ушком? Его глаза увеличились от страха, когда большая ладонь легла ему на макушку, касаясь чувствительных, стоящих торчком, ушек и на пробу почесав за ними, вырывая из горла Чайльда утробное довольное рычание. Ну, приехали. Его гибкое и сильное тело меняло свои ипостаси каждую неделю, ежедневно находило себе врагов и убегало от них, чтобы за поворотом прикончить каждого неугодного, и покрывалось боевыми шрамами. А ещё в полнолуние обретало третью форму духа, о которой Чайльд не рассказывал и не показывал никому. Ну, ещё бы. Он ведь очень почетный человек в Фатуи, известный плохой мальчик в Ли Юэ, гроза всех гроз, папочка всей Бездны, чтобы говорить об этом. Но реальность была реальностью, а он — лисом. Нет, немного не так. Чайльд Тарталья, достопочтенный и уважаемый Одиннадцатый Предвестник Фатуи, в полнолуние превращался в лисёнка с милыми ушками и пушистым хвостом, которые белели к кончикам. В эту ночь, когда на улице становилось настолько темно, что само определение цвета «чёрный» переставало объяснять своё значение, яркий свет Луны привлекал внимание Чайльда своей красотой, отражаясь в темно-синих глазах белым кругом. Она зазывала его, дергая за красные ниточки, привязанные к его сердцу, чтобы он следовал за ней, поклонялся и выл, подобно волкам. В какой-то мере это отражало его, как человека, преданного своему Богу, Царице, перед которой он опускал голову и стоял на коленях, будучи готовым подставить свою грудь под удар. В эти часы у него повышалась чувствительность молочной кожи, из горла вырывался скулёж и какое-то мурчание, больше свойственное котам, а ещё непреодолимое желание почувствовать ласку. У него дергались ушки, между которых нужно погладить; он водил носом, поднимая подбородок, под которым обязательно нужно провести пальцами; дёргался хвост, за основание которого непременно должны схватить так, чтобы Чайльд блаженно прикрыл глаза. А ещё он не мог отказаться от полюбившейся позы, с которой он начинал день полнолуния: коленно-локтевая с широко раздвинутыми ногами, большая подушка обязательна под животом, чтобы впиться в неё зубами (режутся или чешутся), и лежать так, дергая ушком от приятного чувства. И прямо сейчас захотелось оказаться в своей кроватке. Но сначала надо было избавиться от Чжун Ли. Теперь, наверное, в прямом смысле. Какой ужас, думает он, приподнимаясь на носочки и утыкаясь макушкой в чужую руку, чтобы не переставали гладить. Какой позор, кивает он сам себе, открывая глаза и быстро прикидывая план освобождения из этой клетки. Ему нужно только пригнуться и перевернуться, чтобы оказаться на свободе, что он и делает, собираясь резко сесть, но его ловят под под мышками и разворачивают лицом к стене, придавив телом. Тут Чайльд банально удивляется самыми громкими нецензурными словами, когда его увеличившийся хвост непослушно вылезает белым кончиком из-под кромки штанов, что, собственно, не остается незамеченным Чжун Ли. — Я и не знал, что ты, оказывается, прячешь такое, — пророкотал Чжун Ли, хватая тонкие запястья в одну руку и, подняв их над рыжей макушкой, прижал к щиту. Раздалось шипение — Чайльд сейчас расплавится от этих стен или умрет от передоза молний в его теле. Но Чжун Ли не обратил внимания, свободной рукой задирая пиджак и заинтересованно осматривая умилительную белоснежную кисточку. — Так ты у нас лисенок. Чайльд взбрыкнул, но сжал зубы, когда чужая нога втиснулась между его, упираясь коленкой в стену, подсаживая на твердое бедро. Тарталья неосознанно выгнул поясницу, а после вздрогнул и возмущенно воскликнул, когда его штаны вдруг разошлись по швам, выпуская наружу пушистый хвост, который распушился сильнее. — Отпустите! — рявкнул он, елозя на чужой ноге, пытаясь слезть, но почему-то пол снова оказался далековато. — Это нечестно! Вы блокируете мои силы! — Я ничего не делаю, — спокойно ответил Чжун Ли, — я просто держу тебя. Рука в перчатке схватила его за хвост, проведя снизу вверх, к основанию, вырывая из Чайльда скулеж и мурашки. Подождите. Ему порвали штаны. Чайльд, вспыхнув красным цветом, задергался сильнее, переходя полностью на родной язык и насылая проклятия на сяншэна, который грубо схватил его правую ягодицу. Парень зашипел. К сожалению, перейти в третью фазу монстра он не мог — полнолуние даровало ему другую ипостась, забирая на это время привычную. — Что вы делаете?! — вскрикнул он. — Трогаю тебя. — О, да вы что? А я и не заметил! О-отпустите мою… попу. — Попу? — раздался смешок за спиной, и его отпустили, но чтобы оставить болючий шлепок на упругой мягкой половинке, в которую мужчине захотелось впиться зубами и наставить там следы. — Какой ты милый. Сменил гнев на милость? Чайльд собрался кричать, не придумав ничего лучше, но замолк, когда слева — честное слово, они появляются с неба! — образовалась колонна, а его, как котенка, уткнули в нее. Чайльд уперся руками и коленками в нее, сопротивляясь и не позволяя вдавить в нее, но слишком поздно осознал, что только помог Чжун Ли закрепить себя в этой позе. Так еще и без штанов. Какой стыд… Чайльд попробовал двинуться, но прилип к этой колонне намертво, и оглянулся на Чжун Ли, смотрящего на его нервно дергающийся хвост. Насыщенно рыжий, густой и шелковистый, он метался из стороны в сторону, закрывая вид на красивую задницу, а на лохматой голове навострено стояли ушки. Чжун Ли улыбнулся, наблюдая эту картину. Очень милую и соблазнительную. Не считая остатки серых брюк, от которых Чжун Ли решил избавиться, взмахнув рукой. Ткань упала на пол, а на левой ляжке остался черный ремень, к которому с задней стороны прикреплен запасной маленький клинок. Складной, чтобы не порезать хозяина. Складной, чтобы быстро раскрыться и вонзиться в глотку врагов. Но Чжун Ли не враг, потому он прижался к спине нервничающего лисенка, опуская левую руку на напряженное бедро с плавным изгибом мышц, и убрал холодное оружие. Послышался лязг, и Чайльд, теперь точно безоружный, уткнулся лбом в холодную поверхность колонны, почему-то сейчас не ощущая боль. Зажатый между телами хвост прижался к промежности Чайльда, закрывая собой впадинку, яички и сам член, кончиком дотягиваясь до солнечного сплетения парня. Над правым ухом усмехнулись. — Значит, после того, как мы с Путешественником уходим из Золотой палаты, ты превращаешься в лисенка? — спросил он, прижимаясь теснее. Оперся руками о колонну, вдавливая собой парня в нее. Чайльд сдался сразу и прижался к ней грудью, потому что тело мужчины было похоже на огромный валун. Но задница осталась на месте из-за вовремя (он уже сомневался) согнутых ног. Если бы он находился в горизонтальном положении, то он мог бы сказать, что лежит задницей к верху, как любил лежать иногда по утрам, выпятив её, чтобы ослабить тянущее ощущение в пояснице после вечерних тренировок. Но не сейчас же… — Нет, — отозвался он. — Это только в полнолуние. — М-м-м, особенный мальчик, значит. — хмыкнул Чжун Ли, кладя левую руку на часто вздымающуюся грудь парня, скользя ею вниз и касаясь пушистого кончика. Чжун Ли скинул перчатку, кожей ощущая шелковый мех, провел растопыренными пальцами ниже. Прямо туда, где хвостик прятал член Чайльда. Тот прижал к себе хвост намертво. — Расслабься, — попросил его Чжун Ли, но юноша только помотал головой, стиснув зубы. Тогда Чжун Ли пожал плечами и правой рукой обхватил тонкую шею, прижимаясь к человеческому ушку, и низко рыкнул: — Лучше сделай это, иначе тебе будет больно. Чайльд, маленький шалунишка, фыркнул, но задрожал, когда ему прикусили перекат шеи и плеча, а после широко лизнули, мыча от молний, переходя к мочке и оставляя там влажный поцелуй. Чмок раздался слишком громко. Тело Чайльда постепенно начало уставать, и он расслабился, безвольно повисая, но Чжун Ли, обхватив двумя руками его задницу, ткнулся пахом ему в хвост. Он был твердым и горячим — Чайльд ощутил это, прижимая лисьи ушки к макушке, и прохныкал, когда его голову повернули, а губы нежно поцеловали. Противореча касаниям, Чжун Ли сначала просто коснулся их, потом провел языком по нижней, пососал её, затем верхнюю и отодвинулся, когда потерявшийся во всем этом Чайльд ударил его слабым током. Чжун Ли, когда он представил, как он будет наслаждаться этими покалываниями, рыкнул и, разорвав мешающийся пиджак, укусил хрупкое, по сравнению с ним, плечико, оставляя там следы от зубов. Чайльд вскрикнул, дернувшись, а хвост на пару секунд расслабился, но этого было достаточно, чтобы Чжун Ли успел вытянуть его за основание и уместить между их телами, прижав к узкой спинке грудью. — Нет! — пискнул Чайльд, сдвигаясь вверх, но крепкие руки архонта держали сильно. Его голая попа соприкоснулась с тканью черных брюк, а в ложбинке почувствовался рельеф большого члена. Чайльд сглотнул вязкую слюну. Он покрылся испариной, желая подвигать затекшими конечностями и спрятаться. Что вообще происходит? Нет, понятное дело, но Чайльд… никогда… — Пищать умеешь, а стонать? — спросили ехидно оскалившись, целуя и прикусывая затылок, из-за чего хвостик заинтересованно дернулся, щекоча кончиком шею Чжун Ли. Тот посмеялся, двигая бедрами и потираясь о пухлую задницу. Ладно, она не была сильно пухлой, но Чжун Ли плевать. Ему хотелось коснуться головкой члена сокращающихся горячих мышц, чтобы послушать стоны мальчика, который не стеснялся издавать их во время сражений. — Замолчите, — стиснул зубы Чайльд, неожиданно для себя осознав, что его член стоял колом, прижимаясь к животу и пачкая его смазкой. Что… Чжун Ли вдруг втянул воздух. — Я слышу твой запах, малыш, и это тот самый запах, когда самка просит самца. — Какая, блять, еще самка, — не сдержался Чайльд, выгибаясь из-за ладони, обхватившей его член. — Я — мужчина! — Правда? А я и не заметил, — промурлыкал Чжун Ли, возвращая ему недавно сказанную фразу и скользя кольцом пальцев вверх-вниз. Чайльд зажмурился. Он сам по себе был чувствительным, а в полную луну к нему было невозможно прикоснуться — кожа была такой беззащитной, что он покрывался мурашками от каждого прикосновения. — Значит, это просто аксессуар? — усмехнулись, ставя засос на шее где-то справа, и чуть сильнее сжали твердую плоть. Чайльд захныкал, выгибая спину. — Хороший мальчик. — Нет. — Что? — Я не хороший мальчик. — Плохой мальчик, — Чжун Ли игрался с ним, говорил издевками и касался так, что за каждым его действием Чайльд неосознанно тянулся, желая получить больше. — Ты ведь знаешь, что плохих мальчиков надо наказывать? За их плохое поведение. — Я не вел себя плохо, — успел буркнуть Чайльд, а после все же взвизгнул, когда на его правой ягодице оставили укус. Чжун Ли довольно кивнул себе, раздвигая большими пальцами половинки и открывая обзор на колечко мышц. Правда его тут же отхлестал хвост, а Чайльд возмутился: — Перестаньте! Это неправильно! Не надо трога- ах… Чжун Ли не церемонился, не обращая внимание на тяжеленький хвост, умостивший на его голове, когда коснулся кончиком языка ануса. На пробу провел, покружился, смачивая, посильнее надавил пальцами, раскрывая парня совсем на немного, и толкнулся, слушая где-то сверху смущенные вздохи. Чайльд замолчал, до глубины души смущенный, а еще возбужденный до грани, когда Чжун Ли, увлекшись, вовсю измывался над его дырочкой, больно сжимая пальцы на попе, оставляя белые следы, которые мгновенно краснели. По шкале безрассудства, Чайльд поставил бы себе все одиннадцать, когда язык в его попке вдруг увеличился и удлинился, продвигаясь глубже и раскрывая сильнее. Тут Чайльд все же застонал, понизив голос и сделав его настолько похабным, что в штанах Чжун Ли не только дернулось, но, кажется, еще и взорвалось. — Сяншэн, — выдавил из себя Чайльд, дернув бедрами, когда спрятанный комочек нервов оказался под атакой горячего и упругого языка. Закатывая глаза от приятных ощущений, Чайльд все же спросил: — а где Итэр-р? Чжун Ли еще немного покопался в нем, а после поднялся, оставив теперь уже на левой ягодице укус, и будничным тоном, будто это не он только что вылизывал его задницу, сказал: — Ищет Сяо. Я же тебе сказал, что, прежде чем подписывать контракты, нужно их внимательно читать, и только потом ставить на них подпись того, кому ты, непосредственно, подчиняешься. — Не понял. — Ну, зато теперь ты будешь внимательным и ответственным. Может, сам вспомнишь и поймешь, — Чжун Ли поднес пальцы ко рту Чайльда, — а теперь возьми в рот. Чайльд уперся и не хотел открывать его, но мужчина действовал не по правилам, и через секунду парень давился от пальцев, активно двигающихся взад-вперед. Он даже не сразу заметил, как вжикнула ширинка, а между половинками умостился горячий член. Крупная головка коснулась молочной кожи, оставляя блестящий след, и Чжун Ли потерся, проводя членом по сжимающейся дырочке. — Ты только посмотри на себя, — произнес Чжун Ли, целуя острую линию подбородка, — жаждешь мой член, а хвостиком обнимаешь меня. И правда, его пушистый дружок обернулся вокруг талии мужчины, обнимая. Чайльд сверкнул глазами. — У, какие мы злюки, да? — Чжун Ли улыбнулся так, будто говорил с ребенком, затем вытащил пальцы, и не успел Чайльд сделать вдох, прижался к нему грубым кусачим поцелуем, всасывая в свой рот чужой язычок. Два пальца вошли без сопротивления, потому Чжун Ли не стал ждать и протолкнул третий, замедляясь и растягивая аккуратнее, свободной рукой обхватывая член парня. Розовая головка блестела от смазки, а венки взбухли, и Чжун Ли не отказал себе в удовольствии собрать в ладонь тугие тяжелые яички, перекатить их и потереть под ними точку. Тело Чайльда говорило лучше него, выгибаясь и дрожа в предвкушении. — Ладно, думаю, с тебя достаточно, — сказал мужчина, щелчком пальцев убирая колонну и подхватывая тело на руки, опустил его на четвереньки, улыбаясь, когда затекшие конечности Чайльда не выдержали его. Чжун Ли устроился сзади, приподнимая пушистый хвостик и проталкивая пальцы в мокрую дырочку. — Давай, вставай на четвереньки, — приказал он, и Чайльд, жмурясь от ежиков в руках, встал, покачнувшись, но его удержали. — Вот так, умничка. Приподними свою красоту, когда я буду входить — хочу видеть, как раскрывается твоя попка, пропуская внутрь мой член. Чайльд не отвечал, проживая эти моменты яркими вспышками, когда пальцы покинули его тело, а в анус уперлась головка. Вдох-выдох, и Чжун Ли входит на половину, целуя острые лопатки, говорит о чем-то, о чем Тарталья не слышит, вздыхая от растягивающего его члена. Горячий, твердый и большой. Мечтал ли о таком Чайльд когда-нибудь? Да он даже не представлял себе этого. Ну, представлял разочек. Так, мимолетно. Но это в корне отличалось от того, что происходило сейчас. Чжун Ли прижался к его бедрам, выдохнув ему в макушку, и поставил руки на пол, скрывая под собой парня. Затем коснулся губами лисьего ушка и прикусил его, из-за чего Чайльд промычал, сжимая кулаки и пригибаясь грудью к полу, подался назад, буквально насаживаясь на член. Спину царапали пуговицы и что-то еще, что было на одежде Чжун Ли, не пожелавшего раздеться. В этом было что-то эстетичное — трахать абсолютно голого Чайльда, на себе же лишь расстегнув ширинку. Было хорошо. Даже очень. Он был идеальным, чтобы упереться ему в простату и, АРХОНТЫ. Чайльд закричал, кончая, когда по всему телу прошлась знакомая пульсация, которую он наблюдал во время боя. Обмякнув, позволяя мужчине делать с собой все, что угодно, уткнулся в предплечье и сладенько постанывал от медленных толчков, а после и вовсе задыхался, когда перешли на быстрый темп, выбивая из него весь воздух. Чжун Ли выпрямился, встав на колени и положив руки на узкую талию, натягивая на себя Чайльда, безвольной тушкой, издающей возбуждающие звуки. А еще, как он и предполагал, парень бился током. Совсем слабым, но этого было достаточно, чтобы посылать по телу приятные импульсы. Когда раздразненная дырочка Чайльда сжалась вокруг его члена сильнее, а сам парень что-то там проскулил, подняв хвост, Чжун Ли, запечатлев в памяти эту замечательную картину, где он входил в милую искусанную попку, прижал его к себе крепко-крепко и кончил. У него в груди заклубился рык, вырываясь мурлыкающим рокотом, а перед глазами заплясали звездочки. М-м-м. Какой вкусный лисенок. И какой потрясающий Чайльд. Чжун Ли вышел из него с мокрым хлюпом, огладил задницу, не удержался и, улыбнувшись хитрым котиком, подлез под парня, укладывая его на себя. Чайльд не сразу понял, что произошло, утыкаясь лбом в бедро мужчины и вздыхая, шире разводя свои ножки, когда между ними втиснулось препятствие. — Я устал, — пробормотал он в штанину, не открывая глаза, но чувствуя, как его снова раскрыли руками, из-за чего сперма из дырочки потекла обильнее, капая на подбородок Чжун Ли. У Чайльда натуральным образом закружилась голова, когда в него вошел снова удлинившийся язык, а одна из черных рук, изрисованной золотыми татуировками, зарылась ему в макушку, находя там ушки и поглаживая. Чжун Ли согнул ноги, и Чайльду пришлось открыть глаза и охнуть. Чжун Ли — сплошное воплощение похоти, потому что у него не только светятся глаза, волосы, татуировки на накаченной груди, но еще и… член. Это что, мини-прототип его колонны? Вот и ответ на вопрос, который мучал Чайльда долгое время, когда тот сидел в темноте комнаты и пытался представить, светится ли его достоинство. Оно, кстати, тоже давало пульсации, прямо точь-в-точь колонна. Интересно, а им тоже можно наносить урон? Или убить? Вон какой… — Оближи его, — раздалось позади, и Чайльд, посомневавшись, коснулся кончиком языка головки. Пуговица ширинки неприятно царапнула его подбородок, и он оторвал её, бросая в сторону. Чжун Ли хмыкнул. Тарталья, тяжело дыша от бесчинства, которое происходило с его попкой, обхватил пальцами основание члена и направил головку себе в рот, пососал, ткнулся кончиком языка в маленькую дырочку, повторяя такт Чжун Ли. Затем облизал его широкими мазками и застопорился, не зная, что ему делать. Выплюнуть? — Глотай, — тут же сказали, и Чайльд, морщась, сглотнул, покривился, покашлял, но отодвинуться ему не дали. Через некоторое время он устало лег. — Не могу, — проскулил он, и Чжун Ли прислушался к нему, переставая мучить. Они лежали так минут пять: Чайльд развалился на нем, лениво целуя все еще твердый член, а мужчина зарывался пальцами ему в хвост. Туман перед глазами спал, и Чайльд, ощутив прилив сил в теле, собрался встать, но его вернули обратно, и он зло рыкнул. — Если сразитесь со мной сейчас, то я отдам все, что хотите. — Лежи смирно. Чтобы Чайльд и лежал смирно? ПФ. Он завозился, и тут завязалась короткая борьба, в которой он, как и ожидалось, проиграл, стукнувшись лопатками об пол и выдохнув воздух в самые губы надменно улыбающегося Чжун Ли. — Ну, раз ты пришел в себя, значит, готов ко второму заходу? — Какой еще второй- Это был не вопрос, потому что Чайльду последующую ночь не оставалось ничего, кроме как стонать и скрести пол, пока Чжун Ли раскладывал его и упоенно кончал внутрь, а потом вылизывал и снова по кругу.

***

      Чайльд проснулся со странным волнением в желудке, урчащим звуком где-то в грудине и стойким желанием встать на четвереньки и хорошенько потянуться. Что он и сделал первым делом, скинув с себя одеяло и уперевшись острыми коленками и ладонями в тёплую постель. Ночная майка задралась к лопаткам, открывая красивый вид на узкую с крепкими мышцами спину с многочисленными засосами и следами от зубов. Потянувшись и размяв шею, затёкшие за ночь конечности и выпятив болящую задницу кверху, ослабляя тянущее ощущение в пояснице, Чайльд зевнул. В голове странно шумело, мешая ему думать. Он прищурился, смотря в раскрытое окно. Его обняли сильные руки, прижав к горячей груди. — Спи, еще рано, — хриплый шепот в самое ухо, а черные руки с золотым орнаментом сдавили в объятиях. Они проснулись в обед, когда в дверь дома робко постучались. — Кто это? — Чайльд взволнованно сел, но тут же лег обратно от прострелившей боли ниже таза, смотря на то, как Чжун Ли накинул на себя его халат и молча вышел, а после вернулся и вытащил его из постели. На руках принес в душ. — Объяснитесь, Чжун Ли. Я ведь могу посчитать это как домогательство. Чжун Ли изогнул бровь, и Чайльд отвернулся от него, чтобы не смотреть в это ехидное лицо. — Ты хорошо поработал этой ночью. А я хорошо постарался, чтобы получить награды для Путешественника, — сказал он, намыливая парня. Тот фыркнул, опомнившись и потрогав макушку, не нашел ушек. Хвост не дергался. — Они исчезли под утро. Итэр приходил за моими ресурсами. — Не говори никому, — попросил Чайльд. — Иначе они будут знать мои слабые места. — Они? — Да. — С кем ты постоянно ведешь борьбу? — Со всем миром, — сказал Чайльд. Чжун Ли развернул его к себе, заглядывая в грустные глаза. — С миром? — В этой жизни выживает только сильнейший, — буркнул он, отведя взгляд, а Чжун Ли, услышав это, не сдержал улыбку и обнял его, целуя в шею. И даже покалывать змейками-молниями перестал. — Покажи мне того человека, который сказал тебе это, — мужчина опустил руки на мягкую попку, — и я подробно ему расскажу, кто именно выживает в этом мире. — Ц-царица, — выдохнул Чайльд, поднимая одну ножку, когда Чжун Ли коснулся пальцами растянутого входа. — Ай. — Я только ослаблю боль, — Чжун Ли прикусил его мочку и потер раздраженные мышцы, а после, затянув парня в долгий поцелуй, отстранился, смотря на него. — Тот контракт, о котором я тебе говорил, — начал он, опускаясь на колени и беря в руку член юноши, — ты сам его подписал. — Какой контракт? — не понял Чайльд, опустив руки на широкие плечи и слегка царапнув, выдохнул он. Головка находилась в опасной близости от горячего рта. — Ну, раз не знаешь, не знай дальше, — Чжун Ли смотрел на него хитро, а после похлопал по своим губам бархатной головкой. Чайльд привстал на носочки. — Все равно это не имеет значения. В душевой еще долго раздавались стоны, а в Банке Северного Королевства буйствовала Синьора.