Многоглазый "бог"

Парад уродов под команды: Танцоры с жалостью поют, Пока певцы по залу пляшут, Шуты священное писание пропьют, Попы вам шутки за столом расскажут, Прислуга угощения на стол прольют, А раненому гостю маньяк наложит жгут, Пока врачи гостей кровь льют. И лишь немногие из всех здесь Истинно свое призвание куют. Феликса пробрала холодная, моросящая тело дрожь. Он дернулся и рывком поднял голову со своих рук. В глаза ударил резкий дневной свет, Феликс первые несколько секунд не мог разглядеть окружение. Он подумал, щурясь и потирая слезящиеся глаза: «Я что, провалялся на асфальте всю ночь?». Затем, когда глаза привыкли, он смог осмотреться. Сперва он с недоумением обнаружил, что не лежит, а сидит и довольно удобно, затем до него дошло, что он находится совсем не там, где уснул. Вокруг творилось какое-то спокойное безумие: помещение, напоминавшее школьный класс, полноросты-окна, белоснежные стены, белоснежный дощатый пол, белоснежная маркерная доска, белоснежные одежды, в которые были одеты странные существа, что отдаленно напоминали людей. Феликс даже мысленно не смог назвать присутствующих людьми. У тех была кожа самых разных цветов, у кого-то вместо человечьей головы собачья, кто-то из них имел не два глаза, а несколько десятков только на одной половине лица. Множество физических мутаций настолько било по рассудку Феликса, что он только и мог, что рассматривать существ, спокойно сидящих и слушающих учителя – существо с красной кожей и длинными рогами. Они напоминали Феликсу каких-то буддистских духов или богов, или «кто там вообще у буддистов? Или даже не у них?». Единственным знакомым для Феликса в этой идиллии казалась атмосфера скуки и ожидания. Он явно был на каком-то потустороннем уроке. И он явно не должен здесь быть. С задней одноместной парты Феликс посмотрел на рогатого учителя, который резко прочистил горло посреди своей монотонной речи. Взяв со своего белоснежного стола емкость, напоминающую баночку для крема, учитель обмакнул в темно-синюю жидкость когтистый палец и стал что-то писать им на доске. Это «что-то» напоминало математику, только символы выглядели странно, но Феликс сразу же лишил доску своего внимания, ибо были вещи и более странные. Например, что он вообще здесь делает. Феликс чуть ли не дрожал всем телом от паники, которая охватывала его постепенно, пока он оглядывался и изучал. Но она почти сразу же отпустила, когда парень додумался, что всего лишь спит. Феликс глубоко вдохнул и медленно выдохнул. «Всего лишь сон». Заставляя свой рассудок расслабиться, он оглядел себя. На нем была такая же белая форма в виде рубашки и брюк, как и у остальных. Потрогав мягкий материал одежды, который на ощупь казался льняным, парень удивился, насколько чутко ощущает это прикосновение. Он подумал, что на его памяти это первый сон, который так напоминал реальность. «Хотя как я могу помнить, если сны почти полностью забываются?» - подумав это, он потрогал лицо, четко ощутив свои вечно горячие ладони на коже. Он продолжал рассматривать все вокруг, щупать странную форму, пока учитель не окликнул его. - Д-да? – с испугом воскликнул Феликс. Учитель не назвал его по имени, но Феликс интуитивно понял, что обращаются к нему. - Ты что-то потерял? – спросил учитель, сощурив глаза. Его голос звучал громче, чем он только что объяснял «математику», поэтому Феликс с ясностью ощутил тишину, которая сопровождала голос учителя. Пока парень мялся из-за того, что сон не ощущается сном, учитель усмехнулся и повернулся к партам спиной, возвращаясь к написанному на доске. - А то ты щупаешь себя, будто что-то потерял. После этого сомнительного заявления почти весь класс обернулся поглядеть на последнюю парту. На Феликса смотрели звери с человекоподобными чертами, они рассматривали его, явно надеясь на что-то забавное, над чем можно посмеяться. Феликс испуганно ощутил себя жертвой под нечеловеческим вниманием. К сердечному страху пришла паника и сопутствующая ей дрожь, парень с ужасом переводил взгляд с одной морды на другую, инстинктивно ожидая, когда кто-то из них нападет. Феликс вжался в стул и обхватил себя руками. «Это все сон. Только сон…» - успокаивал он себя – «Как бы только проснуться…». - А теперь… - учитель снова повернулся к классу и цокнул языком, заметив, что внимание учеников не на лекции. – Внимание на доску. Друг за другом существа отворачивались от Феликса. Его взгляд импульсивно и судорожно скакал по окружению в поисках спасения. От страха его внутренности сжались, тело невольно согнулось пополам. Феликс едва сдерживал рвотные позывы и дрожь. Уткнувшись лбом в парту, он смотрел в окно, за которым его встретили безоблачное небо и диск солнца, больше напоминавшего не обычное солнце светло-желтого, или даже белого цвета, а желточного, очень теплое на вид и с четкими границами. Смотреть на него было не больно, будто это не горящая звезда, а мертвенно-бледная луна. Под слоем голубого неба из земли песочного цвета торчали невысокие, но тонкие и острые, шпили с вытянутыми частыми окнами… «Точно, окно. Мы явно не на первом, даже не на четвертом этаже…» - парень с трудом выпрямился и вытянул шею, чтобы посмотреть на землю под окном. - Эй. – на его локоть легла чья-то ладонь. Феликс сильно дернулся от прикосновения в сторону и повалился со стула. Он испуганно уставился на учителя, который сверху вниз смотрел на него, источая явное недовольство и раздражение. Одно «эй» снова обратило все внимание класса на заднюю парту. Некоторые существо шептались и посмеивались. Глаза Феликса заметались от вытянутого лица учителя к желточному солнцу. В голове металась одна мысль, направленная на мотивацию тела к действиям, но Феликс не мог пошевелиться: «Надо прыгать». - Тебе плохо? – лисьи глаза на красном лице сузились. Феликс молчал. Он не мог выдавить из себя ни слова. Тем временем учитель потянул его на себя, поднимая с пола. - Живо в лазарет. – он недовольно бросил взгляд на настенные часы. – Остальные ждут моего возвращения. Даже после окончания урока. – снова посмотрел на Феликса. – Идем. - Я-я… - Феликс с трудом прочистил горло. – Я с-сам, отпустите. Шепотки и смешки стали громче. - Тишина в классе! – громко сказал учитель и отпустил плечо Феликса. Снова тишина. Феликс учащенно задышал, моля самого себя двигаться: «Прыгай, прыгай, прыгай, прыгайпрыгапрыгай!». Но он почему-то так и остался стоять у своей парты, уставившись на желток среди неба. - Идем. Феликс снова вздрогнул, снова получил болезненный удар по сердцу, еще одно напоминание о том, что нужно действовать, чтобы закончить этот сон. Только вот тело никак не соглашалось, Феликс мог только стоять, даже дышать было тяжело. Затем в уши ударил громкий колокольный звон. Он будто бы прошелся сквозь стены и учеников, сквозь голову Феликса и последним, самым настойчивым сигналом настиг сердце. Только после этого адреналин заставил тело двигаться, словно Феликс, как дрессированная собака, только и ждал команды. Стекло зазвенело, прошлось местами по коже и градом посыпалось вниз. Феликс почти угадал, он падал с шестого этажа, прямиком в пшеничного цвета траву.

+++

Август протянул прозрачный контейнер для еды. Феликс отшатнулся, угодив проходящему мимо по ноге. Средняя школа, обеденный перерыв в вечно пахнущей одним и тем же блюдом столовой. Вроде пюре с куриной котлетой навсегда пропитало эти стены, вроде и не оно, а что-то с луком или даже рыбой. Множество запахов сильно смешались, почти осязаемо прилипая к шершавым стенам, плиточному полу с трещинками и потолку, где в вытянутых прямоугольных лампах томились, коптились от света кучки хитиновых тел. Люди распределялись по небольшим столикам на четырех неравномерно, но и не по явным компаниям. Кучки пятиклассников или шестиклассников разбавлялись столами, за которыми сидели то старшеклассники, то даже учителя. Только учеников младших классов намерено процеживали в определенный для них угол столовой, чтобы их не зашибли старшие или, может, наоборот. Дикая толпа детей в сопровождении ненавистницы всего живого в виде учительницы начальных классов могут убить кого угодно. Вечная толкучка и глупое распределение классов по обеденному времени никогда не располагали к здоровому аппетиту, а еще шум. Вечный жужжащий шум столовой – отвратительная вещь для особо нежных. Феликс поморщился от обиды. Он проглотил ее почти сразу же, пока она не дошла до языка для того, чтобы выплеснуть все обиженное на Августа. - Издеваешься? – вздернув подбородок, спросил он. Мгновение Август смотрел на друга с непониманием, так и замерев в позе с протянутой рукой. Затем нахмурился, его непонимание превратилось в раздражение. - Что значит «издеваюсь»? – спросил он и продолжил протягивать несчастную причину стычки. – На, ешь быстрее и пойдем на урок. У Августа была особенность злиться только от раздраженного тона оппонента. Поэтому сейчас это уже было наравне с ссорой, даже не стычкой. - Оставь себе. – Феликс отмахнулся. Он неожиданно сам для себя так сильно разозлился, что даже в глазах защипало. Август развел руки в стороны и выразительно приподнял брови. - Да что не так? Ты неделю назад в обморок упал. Вот, на этой неделе тоже. – он кивком указал куда-то в сторону, будто там можно было увидеть это событие. – У тебя торчат ребра, а сам ты выглядишь, как труп! - Я не бездомный пес, чтобы меня подкармливать. Феликс невольно посматривал по сторонам, наталкиваясь на чужие взгляды. Он не ожидал, что Август так откровенно будет указывать на его проблему, еще и при таком количестве людей. Ощущалось как явное предательство. «Не хватало еще, чтобы остальные взяли это на заметку, чтобы лишний раз поддеть меня». - Убери это, люди смотрят! – прошипел он, наклоняясь к столу. - Да и какая разница?! – Август искренне удивился, что еще сильнее разозлило Феликса. – Ты, блин, в гребанный обморок падаешь от голода! А тебя волнует, что они подумают? - Август, убери! – От раздражения он невольно заламывал пальцы и до боли напрягал стопы. Суставы уже начинали болеть, а Август никак не хотел убирать злосчастный контейнер с едой. - Нет, ты точно полудурок. – утвердительно кивнул и минуту смотрел на Феликса с недовольным непониманием. И только затем убрал, в молчании поднялся и ушел. Феликс удовлетворенно вздохнул и потер разболевшиеся пальцы. Он пытался отмахнуться от глупости произошедшей ссоры, чтобы насладится все-таки своей маленькой «победой». У него нечасто получалось кого-то переспорить, ни родителей, ни одноклассников. Хотя бы Августа, который в итоге обиделся и теперь не будет разговаривать с Феликсом до следующего дня. Шацсбергер никогда не извинялся первым, ибо считал, что человека невозможно обидеть, он обижается сам. Тем более, что обида Августа проходит уже на следующий день, а иногда и раньше, он приходит в себя и делает вид, будто ничего не произошло. На одном из уроков их ждала неожиданная контрольная работа, которую затеял учитель только ради того, чтобы отомстить непослушным детям, которые смеют на уроках разговаривать и перебивать его. Обычно Феликс помогал Августу, когда тот в замешательстве перед заданиями, ведь для его родителей очень важна успеваемость их ребенка. Но сейчас Августу пришлось делать все самому. Он не мог попросить помощи из-за обиды, а Феликс не помог из-за гордости. Шацсбергер задавил в себе голос вины: «Если ему так уж надо, то попросит, а не будет строить из себя обиженного». Рядом со школой ученики нашли себе укромное местечко для курилки, чтобы собираться там перед уроками, между и после. В основном там курили старшеклассники и некоторые индивиды из средних классов. Место укромное и совсем близко к школе, находилось за мусорными баками и щитовой будкой. Только дорогу напротив школы перейди – вот тебе и местная курилка. Феликс же откопал себе место поинтереснее, оно находится в старом здании школы, что бок о бок стоит с новым. Оно заброшено, в нем никогда никто не бывает, ведь здание местами активно рушится, там явно небезопасно. А вот охранник отсутствует, хотя учителя старательно травят истории о некоем стороже, который чуть что закроет в старом здании школы и не выпустит, пока тебя оттуда не заберет или смерть, или директор. Последний вариант подразумевал под собой лекции и обращение к родителям, поэтому он-то сильнее учеников и пугал. Так вот однажды, когда утром вид «родной» школы особенно сильно вызывал отвращение у Феликса, он решил прогулять уроки, заодно заглянуть в старое здание. Терять ему было нечего. Обнаружив, что никакого охранника нет, парень облюбовал себе это местечко. Изучив каждый камешек, он наткнулся на заднюю дверь, которая очень кстати вела к маленькому дворику, совсем небольшому, но укромному. Раньше там явно располагались контейнеры для мусора, но из-за нерабочего состояния здания и ненадобности их убрали. Феликс все порывался на крышу, но окна его квартиры, что находится в многоэтажном доме, выходили прямо на школу. Поэтому любимым местом Феликса стал старый бассейн. Он приволок туда подушки и одеяло, которые своровал из маминого шкафа с пастельным бельем, закинул в бассейн и часто проводил там время после школы, покуривая. К удивлению, там всегда было нехолодно, даже зимой голубая плитка не забирала тепло. В тот же день глупой ссоры Феликс опять направился туда. Он удивился, когда обнаружил, что в бассейне уже сидел Август, уставившись в маленькие окошки, находящиеся прямо под потолком. Направленные сквозь них небольшие лучи света пятнами усеивали пустое помещение. Август разместился прямо под одним из квадратов света, из-за чего его русые волосы светились и желтым, и немного рыжим. Услышав чьи-то шаги, Август настороженно обернулся и даже вскочил. Затем, увидев друга, успокоился и продолжил сосредоточенно смотреть в окно, обнимая руками свой рюкзак. Феликс остановился в проходе на мгновение, потом все же спустился в чашу бассейна и плюхнулся рядом на подушки. Они просидели в тишине несколько минут, пока Феликс еще думал, хочет ли он курить. Затем в беззвучном помещение послышались выдохи, сопровождаемые клубами дыма. Август откашлялся, когда до него дошел запах табака. Он будто очнулся, порылся в рюкзаке и бросил на живот Феликса контейнер с едой. - На. – долгая пауза. – Здесь тебя никто не увидит. Феликс растерянно смотрел на контейнер, затем на Августа. Он присел, взял в руки коробку. В нем снова стала расти злоба, захотелось послать приставучего друга к чертям, кинуть контейнер в стену бассейна, чтобы она сломалась, а ее внутренности выпали на плитку. Никогда ни о у кого Шацсбергер не просил помощи и не собирался ничего в этом менять. Но неожиданно для себя и Августа он заплакал, глядя на прозрачную вещицу с желтой пластмассовой крышкой. Сначала медленными скупыми капельками, прокладывающими мокрую дорожку для последующих рыданий. Феликс согнулся пополам, уткнулся лицом в ладони. Рыдал он тихо, как и привык, чтобы никто не слышал. Август сразу же расплакался сам. Просто потому, что плакал Феликс. Август забрал сигарету, которую Феликс продолжал держать между пальцами, выкинул ее и обнял друга. Когда оба успокоились, Феликс все же поел. Они сидели в тишине, пока контейнер не опустел. Август утирал рукавом свое красное лицо, а Феликс, все еще немного плача и заливая обед слезами, медленно ел. - Ты вообще почему заплакал? – спросил наконец Август сиплым голосом. - А ты? - Ну… - друг улыбнулся и пожал плечами. – Потому что ты заплакал. - За компанию что ли? – хриплая усмешка. – Ну, спасибо. И за еду спасибо. - Ого. - Что? - Ты меня поблагодарил. – Август с деланным сомнением оглядел друга. – Аж дважды. Такого не бывает. Это было шуткой, Август хотел как-то поднять настроение, но Феликс опять чуть не зарыдал. - Э! Я шучу! Шучу! Не плачь! А то я тоже заплачу! - Спасибо. – тихо повторил Феликс и спрятал мокрое лицо ладонями. – И… Шацсбергер очень редко перед кем-то извинялся. Еще реже с искренностью. В семье все ссоры заканчивались ничем, кто-то просто хлопал громко дверью и уходил, например. Перепалки в жизни Феликса никогда ни к чему не приходили: ни к выводам, ни к своему разрешению. - Фух, ладно. Я рад, что ты, упертый осел, все же поел. – вытянув руки вверх, Август потянулся и положил голову на одну из подушек. – Я это сам приготовил. Вкусно хотя бы? - …Извини. Август поднял голову, посмотрел на друга уже с искренним недоумением, приподняв брови, округлив глаза. - Ты что, сломался? Феликс не убирал от лица рук. - Эм… - Август даже смутился, но все же улыбнулся благодарно. – Пожалуйста. - Вкусно. Правда вкусно. – он был на грани заплакать опять. Август бросил на колени Феликса подушку и уложил на нее голову, не церемонясь. - А ну! Хватит плакать! – он стал похлопывать друга по плечам и рукам, укрывавшим лицо. – Поплакал немного – и хватит. Знаешь, что мне мама говорила? «Если будешь много плакать, в твоем организме закончится вода и вместо нее польется кровь»! - Август, блин. – Феликс попытался скрыть смешок и отмахнуться от друга. - Да ладно тебе! О, давай я тебе буду каждый день обеды приносить? А то мы так вообще никогда не победим параллельный класс по волейболу. - Сдался мне этот ваш волейбол… - Вот поешь нормально, станешь же сильнее. Будешь у нас вместо Микаэля блокировать атаки. - Чего?! Они мне пальцы своими ударами поломают, Август! - А вот кушать надо хорошо. А вот так вот, теперь не отвяжешься. Нам как раз нужна длинная шпала для блока. - Шпала?! – театральных вздох возмущения. – Да пошел ты, полурослик сраный…