Оса

Я вынырнула из воды и отбросила назад мокрые волосы. Стояла середина лета, и в это время года на пляжах частенько бывало не протолкнуться. Но сегодня нам с родителями повезло — весь народ по какой-то странной причине решил спрятаться по домам. Предчувствие чего-то странного возникло у меня не сразу — оно появилось лишь когда при возвращении домой мы не встретили на улицах города ни единой души. Мимо нас изредка пролетали машины, и на лицах водителей читалась незнакомая еще эмоция из смеси отчаяния и отрешенности. Помню, мы шли и шутливо гадали, куда же все люди разом могли подеваться. Когда мы пришли домой и включили инфопанель, чтобы узнать новости, диктор с экрана сухим голосом заявила, что система Ресброко, ввиду бурной повстанческой деятельности подпольных организаций, больше недоступна для входа и выхода. Воцарилась глухая и очень пугающая тишина, сравнимая разве что с немотой самого космоса. Так я познакомилась с той самой эмоцией из смеси отрешенности и отчаяния. Весь день на лицах мамы и папы оставалась лишь она одна, и я прекрасно понимала, что они чувствуют. Этот день поставил под сомнение все, что ты когда-либо делал и любил, и более того — само твое существование теперь оказалось во власти шанса или случая. Матарцы не станут щадить ни одну семью, важную для существования Империи — не очень ободряющий факт для человека, живущего как раз в одной из таких. Стояла теплая летняя ночь, и родители расположились на кухне, разогревая ужин быстрого приготовления. Я осталась в гостиной, чтобы втайне собрать вещи на случай бегства — я была уверена, что рано или поздно нас вынудят исчезнуть с этой планеты. Вопрос заключался лишь во времени. — Они просто…оставят нас здесь? — мама старалась говорить с отцом шепотом — наверное, чтобы я не услышала и не стала переживать попусту. — Похоже на то, дорогая. Мне только что позвонили с работы и сказали, что Амаррские военные хотят выключить все прыжковые ворота в нашу систему. Полагаю, все кто мог, уже эвакуировались. — Ну, может, оно и к лучшему. Может, отсидимся здесь, и все будет в порядке. Вряд ли есть смысл торопиться куда-то. Я медленно вошла в комнату, и они оба мгновенно замолчали, уставившись на меня. — Мам, пап, вы это серьезно? Вы просто хотите ждать, пока все закончится? Отец развернулся ко мне, и с грустной улыбкой спросил: — Оса, доченька моя, а что нам еще делать? Все, что у нас есть, это маленький катер, да и тот мне достался по работе. — Разве этого недостаточно? Мы что, хотим здесь остаться и ждать, пока в наш дом заявятся громилы из «Матарского солнца»? Папа поднял на меня глаза, и в его взгляде не было ничего, кроме отчуждения и непонимания. — Доченька, ты, наверное, не совсем понимаешь. Моя работа завязана на общении с амаррцами. И мой работодатель, и мой шеф родом из Амарра, а лучшие друзья — из системы Арнон, самого сердца Империи. Если я оставлю их тут, а потом вернусь, то второго шанса мне уже не дадут. Мы просто умрем с голоду. — Не обязательно бежать куда-то в другую систему. Наверняка у твоих друзей есть свои станции или дачи где-то в Ресброко. Разве это не выход? — Увы, я уже все перепроверил по нескольку раз. Я даже с твоим двоюродным дядей Энасом Арци связался. Он уехал еще утром и теперь уже где-то в глубине Империи. Похоже, у нас есть только один выход — ждать гостей и готовиться бежать при первой же возможности. — Ты хочешь сказать, мы что-то сможем противопоставить психам из «Матарского солнца»? Слышала, у них у всех до седьмого поколения предки из племен Брутор. Это не про них ли ходит пословица, что они рождаются в кинжалом в зубах? Отец усмехнулся и запустил руку под стол, извлекая на свет диковинное приспособление, смахивающее чем-то на современные ручные бластеры. — Это мне еще от прадеда досталось. А тот, говорят, вообще из нее от амаррцев отстреливался, когда они только пришли. Время смахнуть пыль с этой реликвии, а? Я восхищенно выдохнула, представив, как отец, всю жизнь работавший в офисе, отстреливает напирающих матарцев одного за другим. Почему-то эта картинка представилась мне так живо, что она до сих пор иногда кажется мне настоящим воспоминанием, а не плодом наивности и надежды. Из этих мыслей меня вывел голос мамы: — Эр, не будь самонадеянным. Отсюда необходимо убираться — не важно, кто в итоге победит. Отец перевел взгляд на мою маму и уставился на нее таким взглядом, будто на ней горели волосы. — Просто мне кажется, что если им понадобится, они вычислят тебя в мгновение ока. Это слишком опасно, пойми наконец, Эр. Он опустил голову и пустым взглядом уставился в пол. — Нельзя просто взять и оставить все. За 400 лет, которые Амаррская Империя тратила на уничтожение родины наших предков, было создано слишком много. Империя…сделала все, чтобы мы забыли, кем были раньше. И вот теперь этот забытый благодаря ей пережиток прошлого снова хочет вернуться. Как только все стало налаживаться и получаться, черт его раздери! Он закрыл лицо руками и застыл так на несколько мгновений, словно пытаясь продумать все в последний раз. — Ладно. Если вы считаете, что по-другому нельзя, я- Не успел он договорить, как тяжелая пневматическая дверь содрогнулась от ударов: — Эракари Суггур, немедленно на выход! Твои клон-тела заблокированы, бежать некуда! — кричал взбешенный голос за ней. Мама включила на инфопанели изображение с камеры у входной двери. Во весь экран на нас уставились злорадствующие лица почти животного вида. — Их шестеро, Эр, бежим! Хватай свой древний бластер и в ангар, живо! Папа, словно очнувшись, вскочил и вихрем понесся к черной лестнице, ведущей в ангар. Судя по железному лязгу, матарец расправился с пневматической дверью и теперь огромными тяжелыми шагами направлялся через гостиную в кухню. Не успела я моргнуть глазом, как он уже шел за нами на расстоянии нескольких шагов. Отец вскинул бластер, и без прицеливания выстрелил несколько раз. Раздалось три оглушительных хлопка, матарец охнул и навзничь грохнулся в лужу собственной крови. Следующее, что я помню — отец усаживает меня и маму в пассажирские кресла, разделенные по центру толстой металлической стенкой, спешно захлопывает гермодвери пассажирского отсека. В коридоре, ведущем к ангару, уже были слышны шаги и брань остальных громил-повстанцев, когда их наконец-то заглушил звук разгоняющегося двигателя и сигнал об открытии ангара. Мы успели удрать в самый последний момент, поймав щитом несколько очередей из ручного бластера, но это были лишь царапины по сравнению с тем, что нас ждало дальше. Спустя минуту-другую мы уже приближались к прыжковым вратам в сторону системы Хек, крупного торгового узла. Мы не могли рассчитывать на полную безопасность, но там мы были хоть немного более уверены в том, что будем целы. «Как пару недель», — сказал папа, объясняя все это по коммуникатору. «Как минимум». Мы все понимали, что это значит. Когда мы прибыли к прыжковым вратам, мы увидели не парочку кораблей, как раньше, и даже не очередь, что бывало в нашей системе крайне редко. Мы увидели целый рой кораблей разного размера — от гигантских грузовиков, увозящих пожитки своих владельцев куда подальше, до маленьких фрегатов. Все они столпились перед уже отключенными воротами, словно надеясь на чудо. Но чудес в тот день не произошло. «Ани, Оса. Послушайте это» — коммуникатор, упорно соскальзывающий с моей головы, заговорил голосом отца. В коммуникаторе что-то зашуршало, и эфир заполнил мерный, спокойный голос: — …пытающиеся бежать из системы, или капсулеры, не подчиняющиеся приказам оставаться в домах до стабилизации обстановки, будут немедленно уничтожены. Остаться на своих местах и защищать Родину от минматарских налетчиков — это долг каждого имперца. Все, кто стремится трусливо сбежать из района боевых действий, будут считаться предателями, омрачающими честь Амаррской Империи, и будут ликвидированы. Стоимость утерянного корабля не компенсируется. Повторяю… «Они хотят нас всех убить! Я разворачиваюсь к ближайшей станции, может, еще удастся удрать!» Я почувствовала, как катер мягко развернулся и начал разгоняться. Однако привычного звука входа в варп-режим не последовало. «Ани, военные развернули варп-заграждение! Нам не выбраться! Оса, держись крепче, милая, сейчас будет трясти.» Мама не успела что-то сказать, как весь катер подбросило, а металлический пол подо мной заскрежетал и выгнулся. «Они стреляют нам! Тут везде ракеты и дроны! Держитесь!» Словно подтверждая его слова, по обшивке застучали пули мелкокалиберных орудий дронов. Катер начал вращаться и кувыркаться, видимо, отец пытался увернуться от летящих в него зарядов лазеров, свинца и ракет. До сих пор не знаю, как ему это удалось, но через несколько минут постукивания пуль об обшивку и писк тревог прекратились. Подбитый катер резко остановился, словно вкопанный, и я услышала в коммуникаторе перепуганный и уставший голос отца: «Оса, Ани, дорогие… Я буду приносить вам лишь проблемы, если вы выберетесь. Помните, что бы вы ни делали, я буду смотреть на вас и гордиться. Не подведите меня». С этими словами я почувствовала, как внутри корабля глухо загудели какие-то механизмы, а затем что-то с силой ударило в пол пассажирского отсека. Я метнулась к маленькому окошечку, ведущему в пассажирский отсек, где сидела мама, и увидела, как та беззвучно что-то пытается мне кричать и жестикулировать. Катер начал уходить куда-то вниз. Вскрикнув от неожиданности, я забилась в угол отсека и постаралась вспомнить, что мне рассказывали о таких капсулах в школе. С трудом поборов панику, я нашла нужные выключатели. Сброс обтекателя, свет, обогрев, кислород… Помню, как школе мы смеялись, что по первым буквам эти слова составляют слово сосок. Кто ж знал, что теперь эта глупая шутка спасет мне жизнь. На замерзших, трясущихся в беззвучном плаче губах выступила глупая улыбка. Капсулу заполнил яркий свет — обтекатель наконец-то был сброшен, и я увидела точно такую же капсулу в паре километров от себя. Мама… Прямо перед моим лицом медленно проплыла пилотская капсула, исцарапанная пулями и оплавленная лазерами. Прибавляя ход, она вдруг направилась куда-то в сторону солнца, и неожиданно сверкнула ослепительно-белой вспышкой. Из моей груди вырвался подавленный вскрик, а мои глаза ошеломленно смотрели за стремительно расширяющейся ударной волной. Мимо меня бесшумно пронеслись обломки и вырванные с корнем реле, пару секунд назад бывшие частью капсулы. Папа.