Титаник для бедных

Настя стоит на палубе корабля, облокотившись об бортик. Свежий воздух отрезвляет и приводит в чувство после душного ресторана, где два богача на один квадратный метр, которые искренне считают, что им все обязаны. Добровольно она бы и не приблизилась к этим людям, но есть хотелось: её желудок ничего не видел с вчерашнего завтрака. Вот только так и не увидел. - Вам не холодно? - обеспокоенный голос раздался за спиной, одетой в тонкую полинявшую рубашку. Для конца сентября не подходящая одежда. - Нет. Она врёт. Просто за картины много не платят. Морофеева едва из среднего класса, но манерами обладает - придётся обернуться из приличия. Парень её ровесник, но бородка заметно его старит; голубой пиджак облегает подтянутое тело; волосы длинные и ухоженные. Средний класс так не выглядит. Значит, один из богачей, которыми кишит ресторан напротив. - Вам явно некомфортно. Пройдёмте со мной - в моей каюте есть еда и одежда. - Филантропом заделался? Девушка отходит от бортика, сложив руки в карманы брюк, якобы пройтись вдоль нового знакомого. На деле ей просто холодно, и руки в кармане не греются. - Я из чистых побуждений. Вы мне кое-кого напомнили. Сколько сейчас? Градусов 15 по Цельсию? Светлые ресницы подрагивают от ветра. Парень застёгивает пиджак на все пуговицы. "Ох, замёрз, неженка" - думается Насте. Сама-то она стоит, храбрится перед холодом, желая задеть высший класс хоть как-то. - Пойдём давай, а то корочкой покроешься, Белоснежка. - она проходит мимо знакомого незнакомца, её голова поравнялась с его плечами. - Почему "Белоснежка" ? - парень догоняет уходящую девушку в два больших шага. - Рядом с тобой все гномы.

***

Голод даёт о себе знать. Лобстер, устрицы и трюфель влетают, как родные, хоть Настя и впервые это ест. - Окрошка присутствует? - девушка проглатывает кусок хлеба. Парень, сидящий напротив, удивлённо поднимает брови. - Зачем? - Хлеб намочить. - Настя недоверчиво оглядывает собеседника, совсем забыв, при каких обстоятельствах поела. - Такого нет. Вы наелись? Удивительно, как он сохраняет свой вежливый тон. А этот... как его... - А как звать-то тебя, щедрый парень? - девушка щёлкает ремнём, приспуская брюки. - Владислав. Владислав смущённо отворачивается. - Чем занимаешься? Парень аккуратно снимает пиджак, взглядом ища вешалку. - Бенефициарий. - Ясно. - ничего не ясно, но Настя переключила внимание на другую проблему. - Да давай помогу. Она выхватывает из рук Влада голубой пиджак, ловко насаживая его (пиджак) на спинку стула. - А ты чем занимаешься, девушка без имени? Морофеева запрыгивает на кровать. Та намного мягче её постели, которую таковой назвать нельзя, из купе низкого сорта: доска да простынь. Здесь же денег не пожалели: по ощущениям матраса так три, две подушки и два метра в ширине. - Я художница. Настя. - И как, Настя, хорошо рисуешь? И кого? - Получаются вполне сносные лица, на оригинал похожи. Раньше рисовала девушек Франции, сейчас плыву за норвежскими парнями. Автоматически она взглядом находит сумку с принадлежностями, купленную на первый заработок. Красок минимум: 3 баночки базовых цветов. Больше можно купить, затянув пояс, а есть раз в неделю Настя не могла. Дорофулько (так гласит вышитая фамилия на белом платке на тумбочке) подходит к стулу с пиджаком, доставая купюру. Девушка любопытно поднимает бровь. - Нарисуй меня, как одну из твоих французских девиц.

***

Тёмные волосы ложатся на ровные ключицы, которые не острые, как у Насти, от недоедания, но и не упитанные, так они создали постепенный холмик. Чёрные глаза цвета горького шоколада смотрят пронзительно, будто раздевая. - Я думала, когда ты говорил, что наденешь медальон, ты наденешь его ко всему прочему. Белоснежная улыбка, над которой работали явно лучшие дантисты, озаряет девушку. - А ты надел только его. - Говоришь, как моя мама. Волосатая голова падает на подушку, задумчиво смотря в потолок. - Пожалуй, не буду уточнять. Кисть начинает работу.