его мир, жизнь и душа
18 июля 2021 г., 00:22
Атмосфера в помещении царит напряжённая, даже слишком. И ведь сначала всё было хорошо, у ребят закончился один промоушен и теперь они начинают готовиться к следующему. Естественно, из-за усталости после первого ребятам требуется чуть больше отдыха, но тогда они не уложатся в график, поэтому единственное, что остаётся, это делать передышки во время тренировок. Вот и сейчас, в зале для танцевальной практики периодически звучат смех и много разговоров. Они дурачатся, когда кто-то делает ошибку в движениях, в общем-то, весёлый настрой поддерживают все. Не считая Чана и Минхо. Лидер, по привычке взваливающий на себя чересчур много, лишь устало улыбается друзьям, ему просто нужно немного прийти в себя и всё будет отлично.
А что касается Ли… Он выглядит максимально взвинченным и раздражённым, не шуточно, как это часто бывает, а по-настоящему. Возможно, причина в том, что хореографы поставили его ответственным. Минхо не нужно было ставить танцы, по крайней мере, целиком, но основной задачей являлось следить за другими, добиться, чтобы мемберы всё выучили идеально. Да, это не совсем честно — дать хореографию и скинуть процесс обучения на Минхо, но устраивать скандал не имеет смысла. Любой на его месте смотрел бы волком, чьи нервы готовы лопнуть, как излишне натянутая струна.
Так что, когда Ли не отвечает взаимностью на всеобщий позитив, в зале воцаряется тишина, разрываемая скрипом обуви об пол и тяжёлым дыханием. Все надеются, что страшного ничего не случится и тренировка пройдёт без крови. До определённого момента.
— Стоп, — вдруг звучит голос Ли Ноу. — Все стоят, а вы повторяйте сначала, — он указывает Чонину и Сынмину на середину зала.
Никто не спорит, хоть и не понимают, в чём дело. На первый взгляд, мальчики всё делают правильно, разве что Феликс замечает, как рука Кима уходит чуть дальше положенного, а Ян теряет координацию, отчего шагает два раза вместо одного.
— Чонин, — тот вздрагивает. Без привычного «Йенни» становится не по себе. — Ты считаешь, что можешь себе позволить ошибаться только потому, что самый младший?
— Нет, Минхо-хён…
— Так вот, спешу разочаровать, — перебивает старший. — Все в одинаковых условиях.
Видя как макнэ тупит взгляд и не решается посмотреть на хёна, Феликс уже собирается выйти вперёд и заступиться, но за руку его ловит Хёнджин. Тот будто бы безмолвно просит не лезть, хотя сам хмурится в непонимании. Даже Сынмин, которому палец в рот не клади, молчит.
— Либо ты работаешь, как следует, либо уходишь и не тормозишь остальных, — голос звучит непривычно жёстко.
— Лино! — Чан быстро подходит и кладёт ладонь на его плечо. — Ты перегибаешь. Все устали с последнего промо, а Чонин принял решение не сдавать экзамены и сосредоточиться на группе, ты ведь понимаешь, что это нелегко, — он видит, как чужие губы поджимаются. Конечно, понимает. — Давай отдохнём, сегодня мы больше ничего из себя не выдавим.
Старший Ли только кивает — Бан, действительно, авторитет для него, — забрав вещи, он отправляется в общежитие в одиночку. Блестящие глаза взмокшего Хана провожают его спину до самого конца.
— Джисон-а, — Чанбин отвлекает юношу от созерцания закрытой двери. — Я думаю, тебе следует с ним поговорить. Никого больше он не выслушает.
А что Джисон? А он, кажется, впервые испугался своего любимого хёна.
Парни договариваются и решают пока не возвращаться, чтобы Хан и Минхо поговорили наедине. Младший всё же соглашается, что у него особая связь и влияние на Ли, может быть, он сможет стать успокоением для возлюбленного. С этими мыслями он и переступает порог общежития. Джисона встречает тишина. Он разувается и снимает ветровку, вешая её на крючок. На кухне горит свет, а на столе стоит любимая кружка Минхо, но его самого здесь нет, как и в общей комнате. Находится парень уже в своей спальне.
Сидит на кровати, глядя задумчивым взглядом в телефон. Очевидно, он успел принять быстрый душ, так как на домашней футболке видно парочку мокрых пятен, но волосы сухие. Скрип двери заставляет старшего поднять голову. Внутрь тут же заглядывает родное лицо с мягкими щеками и сырой от пота чёрной чёлкой. Не будь он в плохом настроении, ещё в танцзале затискал бы Джисона, но на деле игнорировал его весь день, боясь сорваться на нём. Не в обиду Чонину, Хо очень любит младшенького и сейчас жалеет о том, что наговорил ему, но Ханни — его мир, жизнь и душа. И если юноша его сейчас ударит, то будет абсолютно прав.
— Пришёл сказать, какой я мудак? — спрашивает Минхо, откладывая телефон и следя как донсэн приближается к нему.
Тот осторожно садится с краю и несмело берёт чужую руку в свою.
— Мы просто волнуемся, хён. Я волнуюсь, — произносит Джисон и облегчённо улыбается, когда его пальцы сжимают в ответ. — Не нужно в одиночку это переживать, тем более нести всё на своих плечах. Когда у меня были проблемы, вы были со мной, помнишь?
Ещё бы не помнить. Пусть они ещё не встречались, но уже тогда Ли чувствовал к одногруппнику нечто за гранью, так что уровень испытанного стресса был бешеным.
Парень не отвечает и вздыхает, расслабляя плечи.
— Мне, правда, стыдно. Я извинюсь перед всеми.
— Они поймут, — младший пододвигается ближе, забираясь на постель с ногами.
Он кладёт ладошки на лицо Минхо, поглаживая большими пальцами почти что горячую кожу, и смотрит так обожаемо. В следующее мгновение он подаётся вперёд и мягко касается губ Минхо собственными. Тот охотно отвечает и обвивает руками чужую талию, углубляя поцелуй. Немыслимо, сколько ощущений и эмоций даёт ему этот юноша. Одними только сверкающими тёмными глазами, такими озорными, словно растопленный шоколад обсыпали кристалликами соли — сочетание, описывающее всю его суть. Дразнящий тон и настолько широкая улыбка, что где-то рядом с лёгкими начинает неистово жечь.
Джисон не понимает, в какой момент его опрокидывают на матрац, только чувствует как спина касается прохладной простыни, а поцелуй становится мокрее. Руки хёна пробираются под футболку, пересчитывая рёбра, и парнишка дёргается от контраста температур. Он старается дышать через нос, но воздух будто не проходит, с таким рвением язык Минхо изучает его рот — Ханни просто не успевает реагировать. В уголке губ блестит капля слюны и Ли, наконец, перестаёт терзать уже саднящие губы, перемещаясь на челюсть и ниже. Джи загнанно дышит, кожа покрывается мурашками, а кончик языка старшего парня прочерчивает дорожку от кадыка до ярёмной ямки между ключицами. Он позволяет тонким пальцам зарыться в волосы и оттянуть у корней, вынуждая поднять голову. Взгляд напротив заполнен безмерной любовью, всепоглощающей нежностью и желанием, а зрачок чернотой затапливает радужку. Щёки разрумянились, и очаровательные родинки на их фоне выделяются сильнее. Губы красные, алые почти, нижняя внезапно прокушена — Хо даже не осознаёт, что, кажется, перестарался. Не в силах себе отказать он утыкается носом в одну из щёчек и, едва дотрагиваясь, соединяет тёмные точки родинок в фигуру. Его личный Бермудский треугольник, в котором Ли Минхо пропадает без вести. И ни о чём не жалеет.
Он задирает подол футболки парнишки и целует плоский живот, следом проходится по отчётливому рельефу пресса, улавливая судорожный вздох. Ещё одна дорожка поцелуев у самого края джинсов вырывает из Хана первый стон — высокий и переливающийся, идущий вразрез с его обычным голосом. Это самый прекрасный звук, какой Минхо только приходилось слышать. Он едва не закатывает глаза, чувствуя давление ткани штанов на эрекцию. Как же ему хочется разрядки, хочется Джисона до ломоты в костях. Пытаясь уменьшить дискомфорт, парень спускает штаны и в считанные секунды стягивает их с себя, оставаясь в нижнем белье. Хватка на затылке усиливается, небольшие бёдра младшего дрожат.
— Я не сделаю тебе больно, — тихо говорит Ли Ноу и успокаивающе прижимается губами к тазовой косточке.
Когда он уже протягивает одну ладонь к ремню, а второй поглаживает ширинку, Хан вдруг подрывается.
— Нет, стой! Хён, я грязный, мы… — тараторит тот.
— Эй-эй, всё хорошо, — Минхо убирает руки и садится прямо. — Ты же не думаешь, что я буду заставлять. Вот какого ты обо мне мнения? — спрашивает, вздёрнув бровь.
Джисон тут же крепко обнимает его и издаёт возмущённый звук.
— Конечно, я так не думаю, ну!
— Да ладно, мы, правда, не можем это сделать, скоро ребята вернутся, — парень отвечает и прижимается лбом ко лбу любимого. — Назови меня так, как я люблю, — понижая голос.
— Минхо-хён, — совсем тихо, с опущенными глазами.
Да, он знает, что его Ханни по-странному неловко подставлять «хён» к его настоящему имени, но какой же кайф это слышать. С простого «Лино-хён» так не пробирает. Поэтому Ли не жадничает и дарит ещё один глубокий поцелуй, вкладывая страсть и нежность. Облизывает напоследок нижнюю губу, как бы извиняясь за мелкую ранку, и отстраняется.
— А теперь вали в душ, вонючка. Пока не помоешься, можешь не приходить, — фырчит он.
— Йа! Когда ты мне язык в рот засовывал, тебя всё устраивало!
Джисон бьёт парня подушкой и убегает из комнаты, слыша в спину звонкий смех. По сердцу разливается тепло.
