Двадцать один километр

      Рассказать о «мальчике с кладбища» Карина смогла только через три дня, когда все родственники разъехались. Мама и папа мирно завтракали, совершенно не ожидая подвоха. Кара ковыряла яичницу, третий день не ощущая потребности в еде. Совсем немного, но она потеряла в весе. И очень пугала мистера и миссис Катруа таким своим поведением. - Голубка моя, - начала было Клаудия, но тут же замолчала, не зная, с какой стороны подойти. - Милая, - подхватил её Патрик. – Мы с мамой очень за тебя переживаем. Смерть Аарона на каждом из нас оставила отпечаток, но ты, видимо, восприняла всё слишком тяжело. - Я не… Не в том дело.       Карина не знала, как объяснить своё состояние и свои тревоги. Она поджала губы, когда слова отказались складываться в предложения, и гнетущая тишина накрыла кухню. - Милая, - вновь попытался отец. – Сегодня ты не пойдёшь в школу. Я позвоню на работу и возьму отгул. Мы проведём день вместе.       Девушка опешила. Она, в самом деле, не знала, как реагировать на подобное. Это было так…грандиозно. Будто родители боялись, что с ней реально произошло нечто из ряда вон. А она всего лишь встретила своего соулмейта. - Не думаю, что это обязательно… - осторожно проговорила Кара. – Мам, пап, вы чего? Я в порядке, не паникуйте.       Родители переглянулись. Их взгляды были крайне красноречивы, пусть девушка и не могла понять их до конца. Но, вот пара что-то решила, и Клаудия заговорила. - Думаю, нам нужно тебе кое-что рассказать. Напомнить, скорее. Будучи маленькой, ты была очень замкнутым ребёнком. Всё держала в себе, никаких страхов нам не открывала, пытаясь справиться с ними самостоятельно. Даже о том, что боялась темноты, мы узнали, когда ты этот страх преодолела. Были моменты, о которых ты никому не могла рассказать. Которые запирала в себе. Может быть, помнишь, случай с нашими соседями? Ты узнала о том, что муж изменяет своей истинной, и была так потрясена, что даже перестала есть. Совсем кроха, всего шесть лет, ты не могла понять всего. И, как всегда, пыталась разобраться сама. А пока разбиралась, почти ничего не ела. Мы с папой очень волновались, потому что думали, что не можем тебе помочь. Какая же мы с ним соулмейты, если наш ребёнок страдает? Поэтому, когда твоя голодовка длилась четыре дня, мы обратились к психологу. Тебе казалось, что мы у простого доктора. Мисс Коллинз провела осмотр, поговорила с тобой, с нами, и нашла причину. Понадобилось ещё какое-то время, чтоб ты нам открылась, но в итоге мы справились. И ты вновь начала есть. Такое повторялось ещё несколько раз, но тут же проходило, как только ты делилась с нами.       У Карины глаза полезли на лоб от таких откровений. Она действительно не помнила подобные моменты. Девушка в очередной раз убедилась: её родители, в самом деле, были идеальными. Потому что попросили помощи, а не попытались всё скрыть. Но Кара в упор не помнила про все эти случаи голодовки. Скорей всего, она их просто не замечала. Как не заметила, что растерзала яичницу, и так извозила её по тарелке, что ничего почти не осталось. Патрик сжал руку жены и продолжил её рассказ: - Мы не знаем, что тебя гложет. Предположение об Аароне было первым, что пришло нам в голову. Но это, видимо, не совсем то. Поэтому ты не пойдёшь в школу, а я на работу. Мы пойдём к озеру, найдём самую уединённую скамейку, и послушаем тебя. А ты расскажешь столько, сколько посчитаешь нужным. И попробуешь поесть. Если этого окажется мало, мы запишемся к Мисс Коллинз. Договорились?       Карина могла лишь ошарашено кивнуть. Словно бы проверяя, действительно ли всё настолько серьёзно, она надела свои любимые шорты. От которых отец лишь тяжело вздыхал и закрывал глаза ладонью. Но родные отреагировали спокойно. Тогда Карина поняла, что они не на шутку распереживались и сделают всё, чтоб её поддержать. Они были прекрасной семьёй, и мама с папой знали её лучше, чем кто бы то ни был. Это, в самом деле, помогло. Кара начала говорить, ещё до того, как они уселись на любимую лавочку. А пока рассказывала, съела половину булки, что предназначалась уткам. Просто оба родителя были рядом, держали её под руки, и внимательно ловили каждое слово. Они привели её к любимому озеру, находящемуся недалеко от их дома. Они ничего не сказали по поводу её внешнего вида. Они решили целый день посвятить ей, в убыток себе. И это было так правильно, что умалчивать о «мальчике с кладбища» было просто ужасно эгоистично. Кара и сама не могла понять, почему она ничего не рассказала? Да, всё казалось каким-то сюром. Но это же не повод…       Разобраться, как всегда, помогли Патрик и Клаудия. Выслушав эмоциональный и путанный рассказ дочери, они лишь за голову схватились. - Я, правда, не поняла, в какой момент перестала есть, - оправдывалась Кара. – И я даже не связала это с тем голубоглазиком. Пока вы не начали говорить про то, что я уже так делала. - Ооооох, - протянул Патрик. – Милая, ты всегда приуменьшаешь свои проблемы. Отмахиваешься от них, говоришь, что всё ерунда, а потом эта ерунда разрастается до невообразимых размеров, и ты просто прогибаешься под ней. Доченька, твоя истинная пара – не ерунда. Это человек, с которым ты сможешь прожить прекрасную жить. И если этот человек говорит такие вещи… Это ужасно. Не стоит преуменьшать кошмар этой ситуации. - А что мне тогда делать? – всплеснула руками всё ещё эмоциональная Кара. – Я не нашла решения, хотя думала несколько дней. - Потому что нет его, решения этого, - печально оповестила её Клаудия. – Ты ничего не сможешь сделать сейчас сама. Только вместе с этим мальчиком. Вам надо поговорить. И, ты правильно сказала, если вы истинная пара, то будете сталкиваться. Судьба вас не оставит. - Хм… - девушка замолкла на мгновение, хватая пытавшуюся ускользнуть мысль. – А это, кстати, мысль. Я знаю, что мы не особо верующие… Но, может, сходим в Храм? - Неплохая идея, - кивнул отец. – Здесь есть один, неподалёку.       Небольшое белое здание ждало их на другом берегу пруда. Такие Храмы Судьбы строили по всему миру, и в каждом было множество своих уникальных правил. Но все восхваляли силу Судьбы, соединяющую людей, позволяющую прожить жизнь с действительно подходящим человеком. Никто из родных Карины не посещал Храмы на постоянной основе. Да даже по большим семейным праздникам, чаще всего, игнорировали… Хотя, по детским воспоминаниям Кары, там было неплохо. Чаще всего в тех местах она оказывалась с Аароном. Отец её прадедушки был священником, а вот мужчина не пошёл по стопам родни. Он даже в другую страну сбежал, только бы ничего не напоминало о трудном детстве в слишком уж религиозном месте. Но когда Кара взяла в руки кисти, в голове Аарона что-то переключилось. Он очень хотел показать правнучке лучшую сторону этих странных мест. А именно росписи внутри храмов. Взрывы красок, мельчайшая проработка деталей, потрясающие сюжеты из прошлого, когда религия только зарождалась… Кара с упоением слушала истории Аарона, которые буквально оживали на этих стенах. Но так было только с прадедушкой. Когда же они случайно попадали на мессы, Карина почти что засыпала. Ей абсолютно не нравился тот посыл, который вкладывали священники в свои речи. «Ты должен быть только со своей судьбой, и ни с кем иным, таков ЗАМЫСЕЛ»! В свои восемь девочка только фыркала и морщила носик. Да, её родители были соулмейтами. Но у них были друзья, которые связали жизнь не с истинными. Потому Патрик и Клаудия всегда расстраивались, когда узнавали, что Аррон и Карина попадали на мессы. И потому, насмотревшись на росписи, девочка перестала посещать Храмы. Быть может зря? Ведь сейчас она ощущала острую потребность в том, чтоб оказаться в этих прекрасных стенах. Желательно в тишине. Увы, её желание не исполнилось… Ситуация повернулась самым странным из всех возможных образов. Не успела семья переступить порог Храма, как Карина тут же захотела убежать. Как, ну вот как это было возможно? Она видела Мальчика-с-Кладбища всего пару минут, причём в анфас. Так почему же она узнала его затылок в то же мгновение?! Светловолосый парень сидел на самой дальней от входа скамье. Его закрывали с десяток людей. На пьедестале блистали облачённые в белые и золотые ткани супруги-служители храма. А взгляд Кары всё равно прилип к соулмейту. - Ох, наверное…       Патрик хотел было предложить семье уйти, чтоб не прерывать молитву целой группы людей, но священник их заметил. Мужчина благосклонно улыбнулся, и раскинул руки, указывая на скамьи. - Прошу, присаживайтесь, - мягким голосом предложил он.       Женщина, что стояла рядом с ним, кивнула, поддерживая мужа. - Мы молимся за нашего сына. Мы будем рады, если вы присоединитесь к нам, и в своей молитве упомянете его.       Клаудия пожала плечами. Карина бледнела с каждой секундой всё сильнее… - Можем посидеть в сторонке, - тихо предложила миссис Катруа. - Мам, давай уйдём… - так же тихо попросила Кара. Но её услышали. Стоило только девушке подать голос, и ОН повернулся. Словно глупая соулмейтовская нить между ними была толщиной с канат. Голубоглазый парень открыл рот. Закрыл. Запустил пятерню в волосы, оттягивая светлые пряди. Карина могла только глупо хлопать глазами да дышать через раз. - Голубка моя, в чём дело? – не понимала желания дочери Клаудия. - Мэтью, ты знаком с этими людьми?       И вот, в мягком до того голосе священника появились стальные нотки. - Это… - хрипло проговорил голубоглазый парень. – Это она.       Добавлять что-либо ещё было не нужно. Ропот в храме нарастал, пока не перешёл на настоящий крик. И первые громкие слова произнесла заплаканная женщина в траурной одежде. - Да как эта мерзавка вообще посмела сюда прийти?!       Не трудно догадаться, кого именно имела в виду скорбящая… - Как Вы смеете говорить такое о моей дочери? – не менее громко воскликнул Патрик. – Немедленно извинитесь! - Лесли… Моя Лесли… - причитала женщина, падая на плечо мужа. Тот молчал, не желая распалять конфликт, но и не принося извинений.       Священник с женой быстро пересекли Храм, подходя к ошарашенной семье. - Прошу вас, пойдёмте со мной, - строго произнёс мужчина. - Мэтью! – позвала за собой сына его жена.       Священник привёл внезапных гостей в комнату, где обычно готовился к мессам. Там же Кара увидела художественные принадлежности, и очень этому удивилась. - Мы можем рассчитывать на объяснения? – строго спросил Патрик, всё ещё недовольный недавним инцидентом. И, конечно же, семейство Годвин извинились перед семьёй Катруа. Дэшон Годвин пояснил, что та несдержанная – всего лишь скорбящая мать, потерявшая единственную дочь. Лесли было всего двадцать, когда произошёл несчастный случай. Анафилактический шок. И вот, их полной жизни, любви и радости дочери больше нет. Девочки, которую пророчили Мэтью в жёны. Ведь отец Лесли так же был священником. Они были идеальной пары. А девочки не стало всего за два дня до того, как Мэтью исполнилось двадцать один. И вот, несчастная узнаёт, что судьбой её несостоявшегося зятя, на самом деле, является другая. Женщине просто трудно смириться с тем, что место её драгоценной Лесли может занять другая девушка. Это просто скорбь. И Годвины от всего сердца просят за это прощение. Но взгляд, который при этом Дэшон бросает на шорты Карины, как бы намекает, что разделяет он точку зрения родителей умершей. Впрочем, об этом могло намекнуть только секундное раздражение. Священник держал себя в руках, и продолжал извиняться за произошедшее. Он высказал удовольствие от того, что Катруа нашли их семью, и теперь хотел бы обсудить многие детали наедине с родителями Кары. Но прежде он объяснил, какое именно место семья Дэшон занимает в храмовой иерархии их небольшого городка. Нужно сказать, будь Катруа верующими, они бы тут же зауважали мужчину.       Рассказ был долгим. Рассказчик говорил монотонным басом, будто очередную проповедь зачитывал. Карина еле сдерживалась, чтоб не зевнуть. Она шарила взглядом по небольшому помещению, только бы не смотреть никому в глаза. А вот Мэтью на девчонку откровенно пялился. И от понимания этого у Кары начинали гореть щёки. Она не понимала, почему Мэтью на неё так смотрит. Как ей стоит на это реагировать. Почему родители совсем не замечают искр, которые летают между ними! - Милые дети, - ласково произнесла миссис Дэшон. – Побудьте пока здесь. Пообщайтесь. Мэтью, расскажи Карине о своём призвании. Милая, тебе ведь нравится искусство? - Я люблю рисовать, - кротко ответила Кара. - Чудесно! – тепло улыбалась Ванна Дэшон. – Вам точно будет что обсудить!       Родители бросили последний обеспокоенный взгляд на дочь, но всё же оставили ту наедине с парнем. В самом деле, что может случиться с их девочкой в Храме и компании соулмейта? Случилось ужасное. Кара влюбилась.

Два года спустя.

      Карина Катруа была просто великолепна в этом синем блестящем платье. На тонкой фигурке облегающий фасон выглядел просто изумительно. И, меньше чем за час, в этом убедилась вся «Платина». Темноглазая девушка извивалась на танцполе. Её бордовые волосы горели в огнях светодиодов. Уже пару раз за столик Карины приносили коктейли от незнакомых парней. Но девушка отправляла их обратно. - Серьёзно? – не понимала её действий Лола. – Чем тебе не угодила пина колада?       Кара смерила взглядом странный жёлтый напиток с шапкой взбитых сливок, и лишь скривилась. Её троюродная сестра выпила уже три таких, и чувствовала себя прекрасно. К сожалению, Карина явно не разделила бы эти ощущения. Почему-то именно сегодня её организм бунтовал и посылал лёгкие волны тошноты каждый раз, когда перед глазами оказывались цветные коктейли. - Я пью чистый виски, - пожала плечами Кара.       И вновь убежала на танцпол от неудобного разговора. Она была очень, очень благодарна Лоле за то, что та выкроила для неё время, и показала это место. Без обеспеченной родственницы Карина ни за что не смогла бы приобрести платье, соответствующее дресс-коду данного места. Но Ло просто горела желанием привести кузину сюда. Они тусовались вместе всего две недели, и были в восторге друг от друга. Однако Карине следовало сконцентрироваться на учёбе, а Лола уже завтра вечером уезжала в столицу, на новое место работы. Рубрум был прекрасным, развивающимся городом. Но всё же не столицей. Так что это был последний вечер девочек. Ло оставляла свою родственницу со спокойной душой. Она помогла ей устроиться на новом месте, убедила её родителей, что Кара прекрасно справляется, и организовала самый чудесный прощальный вечер. Карина впервые за два года была так радостна и раскована. Впервые она почувствовала, что может дышать полной грудью. Её волосы горели новым цветом, её кожа благоухала новыми духами, и в этом новом платье она сама была абсолютно новой. В какой-то момент толпа прибила её к действительно красивому мужчине. Зоркий взгляд художника с десятилетним стажем тут же определил, что тело незнакомца поразительно пропорционально, а черты лица до того правильные, что рисовать его – сплошное удовольствие. И, судя по тому, какая улыбка расцвела на этом правильном лице, Кара вполне может надеяться заполучить обнажённую натуру. Они потанцевали вместе всего пару минут…и девушку грубо одёрнули от прекрасного незнакомца. Тошнота неотвратимо поднялась к горлу. Над ней нависал её соулмейт, разъярённо сверкая голубыми глазами.