Охотник

       Сегодня был хороший, тёплый летний день. Знойное солнце зависло над Совёнком, знаменуя собой наступление полудня. Нормальные дети в такое время и при такой погоде предпочитают торчать на пляже, в компании солнца, тёплого песка, прохладной речки и красивых пионерок… ну или пионеров — лагерь каждому найдёт кого-то по вкусу.        Я исключением не был — очень хотелось взять ящик холодного пива и просто сидеть на обрыве, далеко за лесом. До туда лагерная суета не добирается, ведь почти никто не знает о существовании данного места. Да и незачем им о нём знать — в лагере всегда хватает дел.        Однако, сегодня отдохнуть наедине с пивом у меня не выйдет — работа. Вообще, такое дерьмо случается постоянно. То работа, то Ольга загрузит обязанностями, то нужно изображать из себя “нормального” пионера… Нелегка жизнь охотника и с этим ничего не поделаешь.        Вот и сейчас мой отдых испортила работа. Точнее — маленькая пионерка в красной футболке, чья голова так прекрасно смотрелась в прицельной сетке моей оптики. Вообще, забавно получается — я, амбал в бронежилете, целюсь в беззащитную Ульянку. Со стороны могло показаться, что агрессором здесь выступаю я, но первый взгляд почти всегда ошибочен.        Дрожащие от страха пионерки за моей спиной, сожжённый домик вожатой и сама Ольга Дмитриевна, лежавшая сейчас в медпункте с обильной кровопотерей… Всё это прекрасно объясняло истинный расклад вещей. Очередной маньяк, ошибка лагерной системы, в перекрестье моего прицела. Сколько раз это уже повторялось?        Слишком много чтобы считать, но этот раз определённо был особенным. Всегда, каждый, сука, раз мне пытались дать отпор — устраивали ловушки, засады, бросались в самоубийственные атаки отчаяния и даже пытались подкупить… Каждый раз, но только не сегодня. Ульяна просто стояла передо мной и смотрела то на меня, то на дуло автомата.        Она даже не молила о пощаде, просто безразлично глядела своими потускневшими от прожитых циклов глазами. Это был не ребёнок, даже не маньяк — просто уставший человек. Она устала проживать одну и туже неделю раз за разом, без малейшей надежды на изменения. Устала осознавать собственное бессилие. Устала убивать этих кукол, каждый раз получая один и тот же результат. Устала злиться на хвостатую “собирательницу запасов”. Устала жить… Знакомое чувство…        — Чего ждёшь? Стреляй уже…        Равнодушно сказала девочка, посмотрев прямо в мои глаза. Отчаяние перемешанное с надеждой на скорое избавление от оков лагеря читалось в её потускневших глазах. Надежда на то, что хотя бы в этот раз она сможет оттдохнуть от этого осточертевшего спектакля… Тяжело виlеть это в глазах столь маленькой девочки. Она определённо не была зверем, ей была противна её роль. Однако иного пути для неё не было. Обстоятельства оказались сильнее и вот к чему это привело… Бессердечная же ты тварь, Совёнок…        Палец надавил на спуск и одиночная пуля устремилась к её голове. Пионерка повалилась на спину, разбросав свои мозги по округе. На минуту мне показалось, что вместо лязга затвора я слышал сорвавшийся с уст Ульяны вздох облегчения. Для неё этот ужас наконец-то закончился. Хреновый вариант побега из Совёнка, но хоть как-то…        Ну а что насчёт меня? Хладнокровно пристрелил маленькую девочку — почуствуй себя героем, блядь…        Наученный горьким опытом, я подхожу к телу и даю контрольный выстрел в сердце. Теперь точно всё. Очередной маньяк повержен, добро восторжествовало, а зло опять соснуло… Так и напишу в отчёте, может хоть в этот раз брат поржёт…        — Она… она мертва?...        Раздался тихий голос за моей спиной. Развернувшись, я увидел плачущую Алису, периодически с ужасом смотревшую то на труп бывшей подруги, то на моё равнодушное лицо, то на струйку порохового дыма. Я достал из подсумка пачку сигарет и закурил:        — Мертва… Кхе…Кхе… Дрянь.        Сделав пару затяжек, я разразился новым приступом кашля и выкинул сигарету на асфальт. Из рюкзака было извлечено большое полотенце, которым я накрыл тело. Пускай до перезапуска цикла остались считанные часы, но пусть лучше будет так.        Игнорируя оставшихся пионерок, я побрёл к выделенному мне домику. Надо собрать вещи и валить — может пару дней смогу проторчать в баре…

***

       Собирая вещи в спортивную сумку, я в который раз думал о своей работе. Вроде уже сколько охочусь на различных тварей Совёнка, а всё равно постоянно задаюсь вопросом “а заслужила ли очередная моя жертва пули в голову”…        В конце концов, многим ли я отличаюсь от них? Сколько крови на моих руках? Скольких я хладнокровно прирезал только потому, что они встали на моём пути, вышли за рамки навязанной лагерем нормы? Многих, даже слишком многих. И снова возвращаюсь к вопросу — а чем я тогда отличаюсь от них?        Лагерные маньяки не всегда являются безумцами. Порой это просто запутавшиеся дети, которые пытались что-то изменить, боролись за свою жизнь, как абстрактно, так и фактически. Да, они убивали. Да, они разрушали. Да, они вели себя как монстры. А был ли у них выбор?        Процесс сбора сумки прерывает скрип двери. Других маньяков в цикле быть не могло — Ульяна бы не пропустила шанса хоть как-то разнообразить свою жизнь. Соответственно, необходимости доставать пистолет не было и я ограничился ленивым взглядом в сторону двери.        Славяна не спеша зашла в домик, а за ней подтянулась и Алиса. Обе девушки заметно нервничали, но я списал это на недавно пережитые ими события. В конце концов не каждый день вы становитесь свидетелями казни четырнадцатилетней девочки.        — Говорите быстрее, я спешу.        Сказал я максимально нейтрально, убирая в сумку свои запасные наколенники. Девушки немного отрезвели от моего тона и первой начала Славяна:        — Ты… так быстро… ушёл, что мы не успели…        Она мялась, пытаясь правильно выразить суть и при этом обойтись без упоминания хладнокровного убийства маленькой пионерки. Меня это начинало бесить, но ситуацию спасла Алиса:        — Мы хотели сказать спасибо. Если бы не ты, то она бы нас всех… прикончила…        И снова я замер над своей сумкой с зажатыми в руках беспалыми перчатками.        — Благодарить за убийство… Это что-то новенькое.        Я усмехнулся, всё же убрав перчатки в сумку. Славяна потупила взгляд, очевидно вспоминая о Ульяне, а вот Алиса нашла что мне возразить:        — Но ты ведь защищал нас. Разве это не заслуживает благодарности?        — Любое убийство остаётся убийством, в какую обёртку его не заворачивай. На моих руках столько крови, сколько не было ни у одного из убитых мной монстров. Если ты считаешь, что за это всё ещё можно благодарить — у тебя определённо проблемы.        Наконец, я полностью упаковал свои вещи в массивную спортивную сумку. Оставалась только фляга с водой и пачка таблеток от сна. Нужно, кстати, не забыть выпить…        — Да, убийство это чудовищно, но разве тут был другой выход?        Снова пробует мне возразить Алиса, пока я запиваю таблетки. Сделав несколько глотков и почувствовав, как таблетка спускается по горлу вниз, я ответил ей:        — Может есть, а может нет. Сейчас это хоть что-то изменит?        Задал я риторический вопрос, заставивший девушку замолчать и резко начав изучать пол моего домика. Встав с кровати, я закинул оставшиеся вещи в сумку, после чего надел свою любимую кожаную куртку, взял с соседней кровати камуфлированную панаму и убрал пистолет в кобуру на бедре. Сумка была в другой руке        — Ладно, удачи вам и всего такого. Надейтесь, что наши пути больше не пересекутся.        С этими словами я отодвинул Славяну от входа и вышел на улицу. Панама оказалась у меня на голове, а сам я пошёл в сторону ворот. Там уже наверняка стоял тот самый икарус, но пользоваться им я не собирался. Впрочем, как и всегда.        Да и зачем садиться на автобус, когда перенос в другой лагерь сработает вне зависимости от моего в нём нахождения? Будь я хоть в бункере — алгоритм сработает как надо и проснусь я уже в дивном новом лагере...        Можно было бы достать из кармана наушники и включить музыку, и тем самым скоротать не долгую прогулку по лагерю, но я решил воздержаться. Новых альбомов, которые мне бы хотелось послушать, я не нашёл, а слушать в сотый раз одни и те же треки не хотелось.        Уже дойдя до ворот, я услышал окрик:        — Стой!        Кричала Алиса,которая видимо отошла от моего резкого побега и сейчас быстро приближалась ко мне. Не дойдя несколько шагов,она остановилась и задала очередной свой вопрос:        — Если ты так относишься к убийствам, то зачем делаешь это? Разве не лучше было оставить нас на смерть?        Я задумался. Если следовать моей философии, то вариант Алисы действительно был логичным. Мне следовало просто просто не вмешиваться. Тогда бы Ульяна по прежнему была бы живой. Местные тоже были бы живы, хотя и каждый раз бы “умирали” в муках и непонимании… Но я вмешался. И тогда снова возвращаюсь к вопросу Алисы: нахрена?        Как ни странно, но ответ нашёлся быстро:        — Потому, что кто-то должен это делать. Должен спасть большинство, жертвуя меньшинством. Как бы мы не старались прятаться за фасадом цивилизованности, мы всё те же звери. Некоторые не в состоянии контролировать свою природу и тогда они становятся проблемами, а проблемы нужно решать. Таков естественный ход вещей и если ни я, то кто-то другой будет вынужден заниматься подобным. Поэтому я и занимаюсь этим — не хочу ломать ещё одну жизнь…        На руке пискнули часы, извещая меня о том, что цикл перезапуститься примерно через час, может полтора. Достав из кармана зажигалку, я посмотрел на своё отражение в её хромированном корпусе и кинул девушке со словами:        — Сувенир на память.        Она поймала мой сувенир и с интересом принялась его рассматривать. Как будто бы никогда zippo не видела… Развернувшись, я пошёл навстречу новому циклу, паралельно ещё раз прокручивая в голове вопрос Алисы. Столько лет прошло, а я по прежнему продолжаю врать… И ведь себе же… Беру отпуск и ухожу в запой — достали эти самокопания…