do you love me?

Чимин чувствует тошноту, головную боль и безопасность. Наверное, это лишнее в приятном списке, не должно так быть. Яркий запах вжимает в кровать, не позволяя сползти на пол и позорно сбежать из чужого дома. Он медленно водит носом по подушке, блаженно закатывая глаза, когда аромат ласкает чувствительное обоняние. Хочется полежать вот так еще минут десять, зарыться расслабленным лицом в мягкое одеяло, пропитаться терпкими нотами коньяка. Когда мысли начинают путаться, переплетаясь друг с другом логическими нитями, мальчишка нервно дергается, поворачивая голову направо. Дьявол. — Добро утро, детка, — хриплый голос на пониженных тонах врывается в красные уши, как цунами. — Доброе, — Чимин громко сглатывает, блуждая любопытными глазами по разрисованной груди. — Кхм, я... можно я приму душ? У меня нет вещей... Парень касается босыми ногами прохладного пола, сжимая ладонями край матраса. Тело пробивает легкая дрожь из-за разницы температур. На улице все еще свежо, солнце только-только просыпается, награждая море кровавым отливом. Тонкие занавески колышутся от ощутимого сквозняка, на тонких веточках кустов расселись маленькие птички, которые намного интереснее, чем полуголый мужчина. — Я одолжу свои, — Тэхен неотрывно смотрит на рукава, скрывающие теплые ладони, внизу живота невольно разливается приятное тепло. — Тебе они идут больше. Омега машинально сводит колени, сжимаясь в ощетинившийся комок под пристальным взглядом. Сердце бешено колотится, разгоняя горячую кровь по онемевшим конечностям. Конечно, когда алкоголь блуждал по организму, все казалось таким ненастоящим и веселым. В трезвой реальности по коже пробегаются стаи противных мурашек. Ему ни капли не страшно, просто некомфортно из-за напряжения и воцарившегося молчания. — Спасибо, — Чимин хочет поскорее скрыться от темных омутов, забиться в угол и больше никогда не чувствовать привкус миндаля на языке. — Без одежды лучше, — неловкость моментально растворяется, в альфу летят гневные фразы и маты, брови притворно взлетают наверх от удивления. — Эй, я пошутил. На полке лежит чистый комплект, можешь воспользоваться им. В глубине души, где-то на самом дне, оживает миниатюрная надежда на нормальные взаимоотношения. Да, он Тэхена толком не знает, никогда всерьез его не воспринимал, считал последним придурком и мудаком. Все мы ошибаемся? — Омеги, которых ты успел перетрахать за время обучения в академии все еще в твоем распоряжении, — Чимин плетется в ванную комнату, встряхивая растрепанными волосами. — Разрешаю подрочить на мой светлый образ, пока я буду отмываться от твоего запаха. — Не отмоешься, — альфа стягивает вибрирующий телефон с тумбочки, разминая затекшие мышцы. — Вот черт. @joon_ki: тэхëн, зайди в тви. не знаю, как ты отреагируешь— @yoo_nie: это пиздец, ахахах. @ho_bi: окей, тэ, просто выдохни... @jin_enter: не делайте из этого трагедию. это просто тупые подростки с бушующими гормонами. @yoo_nie: как вообще первый курс попал на вечеринку? Дальше Тэхен сообщения не читает, вылетает из чата, дрожащими пальцами водит по дисплею, ругая себя за больную голову и пульсирующие виски. Он задевает взглядом кучу отметок на панели управления, выжидает несколько секунд и с опаской касается горящего колокольчика. Глаз нервно дергается, нога путается в одеяле, в голове пустеет. Тэхен начинает дико ржать, захлебывается слезами и слюнями, листая ответы подписчиков. Пост был сделан практически в ту же минуту, как они уехали с тусовки. На фотографии Чимин крепко сжимает его футболку и трогательно тычется носом между лопаток. Он хотел почувствовать себя в безопасности, пытался окутать себя сильным запахом. Волк внутри безжалостно скребет ногтями, вынуждая хозяина согнуться от боли. Эти фотографии разлетелись слишком быстро, нужно разобраться, чей это аккаунт. То есть, нет, Тэхену абсолютно похуй, но он представляет, какую истерику ему закатит драматичный Чимин, когда перейдет по отметкам... «почему ви тусит с ним, фу» «они такие милые, пиздец—» «кажется, тэхен выглядит счастливым?» — Еще бы, съебался подальше от дома, набитого наркотой, — альфа фильтрует все ответы, невольно запоминая лица на аватарках. @jin_enter: ты не обоссался от счастья? не умер от горя? @kim_tae: нет слов. @yoo_nie: вы выглядите хорошо вместе. @kim_tae: если ты рофлишь, я— @ho_bi: он говорит серьезно и пищит мне на ухо все утро. я тоже так думаю, тэ. @joon_ki: чимин такой маленький по сравнению с тобой. @jin_enter: не пиши такие вещи, он умрет от инфаркта члена. @kim_tae: он будет психовать, если увидит эти фотки. кстати, как дже? @joon_ki: думаю, скоро проснется. я просто оставлю ему записку и запасные ключи, чтобы он смог спокойно выйти из квартиры. @jin_enter: вау, намджун, я поражен. @kim_tae: окей, увидимся, э...через час? @ho_bi: да, но юнги плохо себя чувствует, так что мы, возможно, опоздаем. @joon_ki: что-то серьезное? @ho_bi: небольшая температура, но все окей. @jin_enter: юнги просто хочет твой член? так бы и написал. @ho_bi: ты такой противный, джин... @jin_enter: какой есть. — Я хочу кофе, — неуверенный голос отвлекает от проверки интересных комментариев. Лучше бы Тэхен этого, блять, не видел. Рукава футболки доходят до локтя, ворот съезжает, оголяя гладкое плечо. Вот же черт. Капельки воды стекают с влажных волос, разбиваясь о восприимчивые барабанные перепонки. — Твои штаны мне слишком велики, надеюсь, есть поменьше, — альфа громко вздыхает, встречая голодными глазами оголенные бедра. — Не смотри на меня так, я жду свои чистые штаны. — Умеешь удивлять, — Чимин раздраженно хмурит брови, оттягивая футболку еще ниже. — Поищу. — Только попробуй возбудиться, — мужчина дергает бровями, направляясь в сторону гардеробной, копается в вещах, выуживает домашние штаны, которые носил еще года два назад, и пихает их в вытянутые руки. — Не подходи ко мне. — Океей, — Тэхен придает выражению лица невозмутимый тон, хватает с тумбочки телефон и сбегает от томного аромата вина подальше. — Задница класс. — Пошел ты, придурок. Пухлые губы растягиваются в улыбке.

***

Наверное, Джин не имеет никакого права говорить, что чувствует себя одиноко. И он молчит, потому что Намджун по-прежнему аккуратно приобнимает его за плечо, рядом сидит Юнги, прижавшись спиной к груди Хосока, и звонко смеется над глупым видео. Язык не повернется сказать, что ему тошно. Но в груди дыры кровоточащие разрастаются, с каждым днем их все больше становится, сердце безобразными шрамами покрывается. Нет, он вовсе не слабый. Отец в детстве говорил, что слезы — показатель глупости и бессилия, этим никому не докажешь ничего. И альфа слушал, впитывал в себя слова, как губка, делал выводы и снова слушал. Джин хотел бы высказаться, прокричать кому-нибудь в лицо о том, что ему плохо до ломоты костей. Но молчание всегда окупается молчанием в ответ, и от этого немного легче. У него есть прекрасные друзья, которые способны вытащить его, кажется, из любого дерьма, но он не чувствует себя по-настоящему нужным хоть кому-то. Депрессия? В подростковом возрасте, когда у его сверстников играли гормоны и пробуждались феромоны, Джин сидел над койкой умирающего от рака папы и ничего не мог с этим сделать. Отец будто испарился, избегал любого контакта с сыном, ссылался на работу и важные дела, которые ну никак не получалось отложить на потом. Так он остался один, поддался давлению окружения и превратился из воспитанного ребенка в проблемного подростка. Пропадал в каких-то затерянных наркопритонах, ошивался с компанией местных придурков, напивался до рвотных позывов и приходил под утро домой, вусмерть укуренный. Наверное, Намджун его тогда спас, утягивая за собой все дальше от гнилой дыры. Они стали много общаться, постоянно гуляли и переписывались. «Таких людей очень мало, держись за него», — каждый раз Джин прокручивал в голове одну и ту же фразу, стаскивая вибрирующий телефон с тумбочки. Именно Джун помог ему воскреснуть и снова вдохнуть полной грудью. Невозможно указать разницу между хорошим и плохим, если ты человек паршивый. Намджун его носом тычет в правду, по грязному прошлому постоянно протаскивает за шкирку, чтобы не вздумал к такому состоянию возвращаться. И Джин покорно улыбается, шутит, дрожащей ладонью хлопая друга по крепкому бедру. Не быть ему ни человеком хорошим, ни прекрасным другом, ни любящим партнером. В дорамах ведь все так просто, все так легко и нежно. А жизнь — штука жестокая, на колени перед серьезным выбором опускает, вынуждает важные решения принимать и в голове заранее просчитывать свои действия. — Перестань быть таким агрессивным, я не сделал тебе ничего плохого, — Юнги стряхивает серебристые хлопья пепла с тлеющего кончика лиловой сигареты, подпирая правой рукой подбородок. — Ты мне нравишься, я хотел бы дружить с тобой. — А ты мне нет, — омега заливисто смеется, обнажая очаровательные десна. — Познакомимся снова? — Конечно. Джину скрывать нечего — за плечами смерть папы, а перед глазами отрешенность отца. Та горечь во рту, от которой мы пытаемся избавиться годами, можно просто выплюнуть и попробовать что-то новое. Например, выползти из коматозного состояния и мысленно вернуться в те счастливые времена, когда их семья была примером для окружающих. Но все идеальное когда-то ломается, рвется пачкается, гниет и разваливается на мелкие кусочки. К сожалению, Джин не из везучих.

***

Дже с трудом приподнимает свинцовые веки, морщит нос, вкушая сладкий плод ночных тусовок. Солнечные лучи щекотят пальцы ног, слизистая носа раздражается из-за терпкого запаха хвои. Ему хочется опустошить желудок, стереть с лица скатавшиеся тени и написать Чимину. Неприятная ситуация разделила их, он даже не успел к другу подойти перед тем, как уехать в безопасное место. Безопасное ли? В комнате светло и тепло, легкий ветерок заставляет легкие шторки танцевать, в воздухе смешиваются яркий запах смолы, шлейф морского аромата и палящего солнца. Дже рассматривает себя в зеркальном потолке. Жизнь его, конечно, жутко потрепала: волосы растрепаны, под глазами размазана «дорогая» подводка, за которую он отдал дофига и больше вон, губы немного опухли. Его целовали? Он целовал? Черт возьми, даже прекрасная погода перестает радовать. Любопытство накатывает волнами на воспаленный мозг, омега ползет к ближайшей тумбочке, стискивает в руке свой телефон и облегченно выдыхает, зацепив взглядом уведомление от Пака. Дверь сбоку неожиданно распахивается. Намджун, спешно набирая сообщение, плетется к гардеробу, придерживая второй рукой полотенце на бедрах. Дже задерживает дыхание, наблюдая за каплями, стекающими по крепкой спине. Мужчина небрежно кидает гаджет на стол и резво разворачивается на тяжелый вздох, донесенный бризом до ушей. — Доброе утро, — Намджун улыбается, салютуя ямочками на щеках. — Хорошо себя чувствуешь? Омега теряется в сверкающих глазах, в горле встает ком смущения и пересохший язык приклеивается к небу. Они так и замирают, медленно разглядывая друг друга. Время останавливается: дыхание спирает, руки сжимают воздушное одеяло. — Да, все нормально, — к щекам предательски приливает кровь и, кажется, волосы на затылке встают дыбом. — Надеюсь, я ничего не натворил ночью. — Не переживай, ты уснул в машине, я просто донес тебя до кровати, — альфа просит отвернуться, копаясь рукой в ящике с нижним бельем. — Боже, я позор Южной Кореи, — Дже растирает пальцами веки и жалобно стонет, восстанавливая в памяти отдельные моменты. — Ты не заходил в твиттер? — Намджун вытаскивает с полки толстовку и стягивает с плечиков клетчатые брюки. — Просмотри ленту, сильно удивишься. — Что ты имеешь в виду? — он бездумно тянется к телефону, подтягивая ноги. Глаза расширяются от увиденного: на фотографии его друг доверчиво прижимается к своему, вроде бы, врагу. — Надеюсь, Чимин этого не видел. — Почему? — Тебе лучше не знать, — Дже драматично хмурит брови, прижимая ладонь к полыхающему лбу. — Планета взорвется. Напиши Тэхену, чтобы не показывал ему фото до нашей встречи. — Ладно, — на лицо мужчина выглядит растерянным, но по движениям и не скажешь, что он смущен. — Нам скоро на пары, крошка, подъем. — Одолжишь мне толстовку? — у Намджуна рефлекторно расширяются зрачки и тепло разливается по крови огромными порциями. — Конечно, можешь брать все, что угодно, — альфа бросает взгляд на дисплей и подгоняет мальчишку, аккуратно сползающего с кровати. Дже скользит взглядом по статной фигуре у письменного стола, выбирает черную толстовку и удаляется из комнаты под тиканье настенных часов.

***

— Где у тебя турка? — Чимин проверяет полки на наличие посуды, но находит пустоту и стеклянные бутылки с дорогим алкоголем. — Боже, ты питаешься спиртом? — Ну, чаще всего я заказываю еду из кафе, — альфа подходит к ящику над варочной панелью, распахивает дверцу и нахально улыбается, протягивая турку в миниатюрные руки. — У меня нормальный рост, если ты хочешь пошутить на этот счет, то можешь прямо сейчас прятаться, — парень опасно сжимает пластмассовую ручку, грозно вздыхая. — Как раз для меня, — и вдруг становится слишком тихо. Тэхен ухмыляется, цепляя пальцами пачку кофе с дальнего края стола. Чимин с каждым днем все больше тонет в этом мужчине, совсем забывая о том, что они ненавидели друг друга. Он стирает смятение со своего лица и встряхивает влажными волосами в знак протеста. Но не отрицает, что разница в их росте и гармония природных запахов завораживают. Будто они созданы друг для друга — Сваришь и мне? —омега дергается от шепота на ухо. Слишком близкий контакт, к которому он пока не готов. Но не отталкивает. — Еще чего, — Тэхен чувствует чужую улыбку, хочет ее все утро сцеловывать с пухлых губ и дарить свою в ответ. — Вредный, — Чимин подается бедрами назад, желая оттолкнуть от себя горячее тело. — Какой есть, — мужчина смеется, зачесывая длинные волосы назад. Чимин никому не признается, что это утро было одним из лучших в его жизни.