игра — это жизнь

　　что олег, что сергей — оба изгои. один курит, матерится, вечно прогуливает пары, а другой наоборот, более тихий, только из-за этого является лёгкой мишенью для насмешек и побоев. тонкая нить связывает этих, по сути разных людей.

***

　мир бывает жесток с нами, и порой, словно в какой-то игре, выпадает худшая карта из колоды, но стоит подождать, как на столе появляется джокер, заменяя ту самую карту, что причиняет тебе страдания. 　 и иногда жизнь разумовского взаправду кажется ему карточной игрой. 　 словно по щелчку, после появления олега, возникло страстное любопытство, желание и тяга к тому, к чему долгое время он испытывал особую слабость, колкость и нестерпимое разочарование. страхи и чувства, что сцепились в одном целом, одарили его в этот момент новыми ощущениями, придали ему смелости. 　 то, что раньше было запретным табу, что нельзя было обсуждать, не говоря уж о разглашении кому-либо, сейчас же стало чем-то совершенно другим. всё самое худшее и лучшее придало сергею самой что ни на есть уверенности. 　 уверенности в олеге. 　 олег и есть его джокер, его спасение и благословение, то, без чего он вновь падает вниз, тонет в болотах страха и путается в лианах беспомощности, пытаясь безуспешно выбраться. 　 одному ему оттуда нет дороги... 　 волкову же было явно не до какого-либо размышления о чём-то подобном, всё, что его сейчас лишало покоя, вызывая с каждой секундой большую тревогу, так это состояние сережи. слегка посиневшие руки, в основном кончики пальцев, кои обхватили за шею чуть ли не царапая, лишь в попытке удержаться, а обессиленные ноги подхватил олег, унося замёрзшее и истощённое тело в спальню. 　 парень уложил рыжеволосого на кровать, оставив ему ещё одно полотенце, и уже решил спешить на кухню за чем-то, что могло разогреть, но не успел он сделать и шагу, как его остановили. парень слабо держался за край влажной, и без того растянутой футболки, со всеми остатками силы подтягивая к себе и сжимая ткань в кулачке, немо приоткрывая губы, пытаясь, но не решаясь что-то сказать. 　— сними её, — не успел стоящий развернуться лицом, как услышал это. впервые разумовский был так настойчив, в голове у него мелькали глупые ванильные мысли про любовь, но на деле они были такими недосягаемыми многое время, что, казалось, так и останутся таковыми до конца дней. его уже ничего не останавливало, он был готов на всё, лишь бы этот паренёк, такой яркий и беззаботный, уже такой близкий сердцу, не отходил ни на метр. 　 на удивление волков повернулся и беспрекословно снял промокшую вещь, и словно по немой команде стоял, ожидая дальнейших приказов. это слегка насмешило, а чуть позже заставило робеть сергея, в то же время ставя в весьма неловкое положение, подталкивая немного растеряться и вновь усомниться в своих действиях. но, кажется, слова вылетали быстрее, чем затемнялись несуразицей его мысли. 　— сними штаны.. — послышалось со стороны чуть тише, чем раньше, разумовский слегка повернулся на правый бок, упираясь взглядом в стенку, пытаясь припрятать своё смущение и продолжить дальше, — полежи.. со мной.. 　 волков вслушивался, сжимая губы в тонкую полоску и выполняя сказанное лежащим. стянув штаны, он оставался в одних боксерах, конечно, никаких дурных мыслей, в отличие от его друга детства, у него не было, и он без возражения улёгся рядом на бок, подвинулся чуть ближе, прижимаясь всем телом, согревая, а после положил руку на талию, нежно приобнимая. 　— всё хорошо?.. — прошептал темноволосый в затылок, вызывая небольшой рой мурашек по коже. ответа не послышалось, но показалось, что разумовский придвинулся ещё ближе, пуще прежнего прижимаясь и, пожалуй главное, не слабее прислоняясь тазом. эти его действия несомненно вызывали реакцию, кою всесильно пытался подавить олег в такой-то ситуации. 　 он думал, что у него дурная фантазия.. и.. сергей просто хочет согреться? 　 однако так продолжалось около десяти минут, пока парень всё-таки не сдался и, подскочив, промямлил что-то типа: «ты, наверное, уже согрелся, думаю, тебе стоит поесть или одеться.. или.. хочешь оденься, а я могу пока пойти приготовить что хочешь..», но сережа не слушал. повернув голову, молча любовался парнем, что пытался скрыть не только своё смущение, но и эрекцию, глупо прикрываясь заботой. 　— знаешь.. на самом деле то, что я хочу, у меня уже есть, — он поднялся, подобрался поближе к сидящему на краю кровати олегу и, всё так же прикрываясь одеялом, обнял со спины. тот закрыл глаза, улыбнувшись, но через секунду его выражение лица сменилось недопониманием, когда сзади пронеслось тихое: — а есть ли у тебя всё, что ты хочешь?.. 　 сергей подлез ближе спереди, и неспешно его руки прошлись от груди до шеи, а сам взгляд, какой-то задумчивый и поникший, двигался вместе с ними, огибая мышцы и ключицы. дойдя до ушей, он невесомо прикоснулся руками к чужим щекам и, прикрыв глаза, с неким рвением припал к губам. 　 он и не сомневался в том, что волков ответит, но то, с какой настойчивостью и страстью длился их поцелуй, было невозможно описать. словно они не виделись год и больше, но любили друг друга настолько безудержно, что смогли дождаться встречи, и вся та накопившаяся любовь сейчас била словно новорождённый родник со скалы. 　— я боялся.. — он отрывается лишь от того, что чуть ли не задыхается от нехватки воздуха, — до безумия боялся, что ты не вернёшься.. 　— я бы так не смог, — усмехнулся тот, отвечая; он убрал пальцами кончики рыжеватой чёлки, что спали, закрыв глаза напротив, и провёл сверху вниз руками, останавливаясь на талии, отчего разумовский несколько обомлел, — я бы не ушёл навсегда из-за такой мелочи. 　 после этих слов у сергея словно сорвало крышу, он вновь кинулся к губам, а мощные руки подвинули его вплотную, телом к телу. видно, на пару за ним следом полетела и крыша олега. он перестал сдерживаться, отчего доставлял некую боль, на удивление от которой было как никогда приятно. 　 через мгновенье парень оказывается на подушках, а нависший сверху волков льнёт своими губами к влажной шее, искусывая, оставляя алые отметины, контрастирующие с молочным цветом кожи, кои позже приобретут бледно-лиловый оттенок. он спускается ниже, до ключиц, где кожа оказывается настолько прозрачной, что виднеются мелкие сплетения вен, похожих на космос, на который он на миг засматривается, словно астроном, разглядевший новую галактику, и вновь охватывает в плен своих губ. 　 олег припадает к его груди и, лаская один сосок пальцами, другой обводит кончиком языка вокруг ореолы, подразнивая, отчего шипит сергей. после проводя зубами, несколько покусывая затвердевшую бусинку соска, облизывая его со всех сторон, делая это так умело, что тот низко стонет, выгибаясь, откидывая голову назад, поддаваясь ласкам и открывая вид на шею, мимо которой не может пройти олег и не оставить новую, хаотичную дорожку засосов. 　 уместившийся на кровати сергей запустил свои ловкие пальцы в темные волосы парня, вцепившись за них, уже в нетерпении ёрзая и выгибаясь от любых действий волкова, пока тот, прожигая своим тёплым скользящим дыханием тело, сползает всё ниже и ниже. олег настойчиво хватается за его бёдра и, слегка раздвинув их, прикусывает внутреннюю часть бедра, вырывая из лежащего стон и довольное мычание. 　 их температура уже сравнялась, поднялась на несколько градусов выше. в комнате кроме них двоих, их дыхания и стонов как будто уже ничего и не осталось, пока эту идиллию не нарушил темноволосый. 　— сереж.. я немного.. не был к этому готов, — раскрепощённо выдохнул парень. растерянность и страсть читались в его уже потемневших от возбуждения глазах, пытливо поглядывающих из-под ресниц на рыжеволосого, ожидая его ответа, решения. 　— в моём шкафу.. внизу стоит, на последней полке смазка, и.. там же презервативы, — олег ехидно, в каком-то смысле победно, ухмыльнулся, узнав о том, что у того были презервативы. не из-за того, что произойдёт, как он их принесёт, а из-за того, что они лежали там, возможно, на всякий случай. случай, при котором разумовский бы ими воспользовался. 　 конечно, они оба осознавали, что это рано или поздно случится, но как только сергей начал замечать за собой желание переспать с олегом — так и появились в его шкафу презервативы. 　 волков покинул разумовского буквально на минуту, может, меньше, но эта минута, казалось, длилась нестерпимо долго. одному оголённому обжигающему телу в одеялах стало как-то прохладно и одиноко. он уже не хотел сдерживаться, он хотел олега, жаждуще ждал его возвращения. 　 именно в этот момент волков уже возвратился к нему, неся в ладонях клубничную смазку в тюбике и пачку неоткрытых презервативов, которые ненадолго оказались в стороне, пока он открывал и выдавливал содержимое, которое медленно растеклось вниз по пальцам, обволакивая их. 　 парень вновь раздвинул ноги, едва подрагивающие от вожделения, и, торопясь, вставил сразу два пальца. сергей от внезапности непроизвольно простонал, закусывая и посасывая нижнюю губу. в этот момент руки олега особенно сильно поглотили всё внимание парня, словно глядя на раритет, он не сводил с них глаз как загипнотизированный; разглядывал руку, пальцы которой удивительно тонки, узловаты, точно чувствовались внутри. каждое движение фаланги не оставалось незамеченным. то полностью высовывая, то вставляя невозможно глубоко, добавляя ещё один, доставая до простаты и мягко массируя её — он добивался ещё нескольких, уже менее скромных стонов от разумовского. 　— не томи.. — хрипит он, шепча между тягостных вздохов, — замени пальцы.. 　 пачка презервативов, лежащая неподалёку, уже оказывается в его руках. он снимает боксеры, тонкая ткань которых всё это время пыталась скрыть возбуждённый орган, открывая вид на ствол, покрытый сплетениями едва виднеющихся венок, и набухшую головку, выделяющую предэкулят. от этого вида сергей непроизвольно облизывает губы, что краем глаза замечает олег. он не удерживается перед соблазном и, протянув руку, невесомо проводит ею по горячей плоти, отчего волков закрывает глаза, задерживая дыхание, пару секунд спустя набирая новой порции воздуха, которого, кажется, так не хватает, пока тот продолжает водить по стволу, завороженно наблюдая за его реакций. 　 он выкидывает коробок в сторону, достав презервативы и, открыв один, он берёт его за кончик и раскатывает по члену до самого основания, размазывает оставшуюся на ладонях смазку по стволу и поднимает взгляд на разумовского. в последний раз он даёт ему шанс передумать, но у того в мыслях уже ничего светлого, всё давным давно разъела на одни лишь крошки похоть. только у темноволосого ещё оставались предрассудки, кои не так уж и долго продержались у него в голове. 　 одним резким движением олег толкается вперёд, за пару секунд заполняя того изнутри, отчего с его губ слетают несколько громких протяжных стонов от долгожданного наслаждения. у него вновь перехватило дыхание. рыжеволосый чувствует себя так, словно это его первый, невинный раз, и волков, осознавая, что это въявь его первый раз, хоть и просто спустя долгое время, даёт ему привыкнуть. он опускается вниз, оставаясь внутри, чтобы одарить замершего несколькими поцелуями в шею, ключицы, а затем и минутным, влажным и тягучим — в губы. 　 отстраняясь, он вопросительно смотрит в его глаза, а разумовский понимающе кивает, давая разрешение двигаться. 　 движения бёдрами были плавны и аккуратны, одновременно он прислушивался к голосу лежащего, коий при каждом толчке тихо постанывал, пока тот не подобрал угол, при котором с губ сергея сорвался несдержанный истошный стон. 　 через минуту он срывается, увеличивая темп на грубые размашистые толчки, не в силах больше сдерживаться от нахлынувшего, не на шутку опьянившего голову ненасытного желания, возможно, кажущегося звериным, возбуждения. 　 рыжеволосый уже теряет какую-либо стыдливость — подмахивает бёдрами навстречу, глубже насаживаясь на член. он стонет громко и сладко, сладостью которой олег ранее не был осведомлён, просит глубже, сквозь стоны иногда протяжно выкрикивая его имя, еле держась за мускулистые плечи парня, который так бесстыдно продолжает втрахивать его в кровать. 　 он жмётся ближе, выгибаясь до хруста позвонков, неосознанно отворачивая голову то ли от смущения, то ли от подступающего блаженства. темноволосый хватает того за рыжие шелковистые волосы и вновь поворачивает к себе, от шока заставляя его распахнуть глаза, без страха смотря в те напротив — бездонные, покрытые тьмой, находя в них отражение собственных. 　 волков замедляется, когда чувствует, что вот-вот кончит, чтобы продлить удовольствие, наслаждение от происходящего, давая сереже немного времени на передышку, когда слышит, что его голос уже охрип. 　 но.. 　— ещё.. — хрипит разумовский, облизывая подсохшие губы и цепляясь за чужие волосы, взглядом умоляя прекратить эти сладкие муки, но, кажется, после этого «ещё» тот сам уже не мог их выдерживать. 　 вновь, словно срываясь с цепи, упивается разгорячённым, до этого дня неизученным чувствительным телом под собой, с каждым толчком вгоняя член до конца, наполняя полностью, что обоих лишает рассудка. он накрывает своей рукой член сергея, и тот от неожиданности вздрагивает, невольно сжимая его внутри. внутри становится так узко, и он хрипло стонет, двигается быстрее, стремительно наращивая темп. 　 стоны рыжеволосого переходят в крики, он ощущает, что уже не может сдерживаться, приближаясь к пику. 　 его кроет. 　 он жмурится, тянет на себя олега, изливаясь себе на живот; мелко подрагивает и тяжко дышит, словно изо всех сил хватаясь за воздух, так прытко покидающий лёгкие. 　 волков малость ухмыляется и вновь начинает двигаться внутри раскалённого тела. грубо. размашисто. глубоко. с осознанием того, что он полностью овладел им. повторно начиная буквально выбивать из чужого тела стоны. рыжий стонет в губы, а затем, хватаясь ладонями за его лицо и утыкая его в свою шею, беззвучно неразборчиво что-то нашёптывает ему на ухо. от прелестного бархатного голоса, ласкающего слух, хочется навеки остаться в его плену. 　 ему хватает ещё пары минут, чтобы достигнуть того же апогея. он рычит, тихо простонав, сильнее вцепившись за бёдра, на которых наверняка останутся отпечатки пальцев, и делает несколько резких толчков, доходя до упора, и, наконец, изливается в презерватив. 　 некоторое время он не двигается, оставаясь внутри парня, пытается отойти, положив голову на плечо разумовского, опаляюще, рвано дыша в его ключицу, нервозно сглатывая слюну. 　 они оба плавятся. 　 находясь сверху, волков буквально держал в своих руках фарфоровое тело, отходящее от нахлынувшего оргазма, с рассыпавшимися на нём родинками, кое на секунду замерло, пока тот невесомо прикоснулся губами шеи, застыв на пару секунд. с каждой минутой стук сердца возвращался в норму, а олег, приподнявшись, уткнулся лбом ко лбу, находя влажные губы, примыкая к ним и смакуя их вкус. 　 остановившись, он слабо улыбнулся, смотря в его глаза, что смаргивали влагу с ресниц. 　— я.. люблю тебя, — хрипло прошептал сергей, на что парень улыбнулся, медленно поглаживая его бёдра, отчего по телу пробежали мурашки и он облегчённо выдохнул в чужие губы, расслабленно обнимая его за шею, пытливо смотря в глаза напротив, с неким закрадшимся страхом, ожидая ответа. 　— я сильнее, — на мокроватых персиковых губах появилась лёгкая улыбка, глаза в этот момент вновь начали наполняться слезами, но прежде, чем начать плакать от счастья, он притянул его ближе и коротко поцеловал, на что олег, не растерявшись, весьма настойчиво продолжил этот поцелуй, предотвращая это. 　 они не могли оторваться друг от друга. 　 и вряд ли уже когда-то смогут. 　 и как бы раньше сергей не думал, что мир не был справедлив к нему, сейчас он уже точно знал, что это просто была череда его неправильных выборов, мир, который сам отвергал его, подсказывая, что это неверный путь. 　 но теперь всё будет хорошо. 　 ведь теперь его мир — олег. 　 а сергей — мир олега.