On this day

В тот день, в 5 утра, я хотел умереть. 4.29 — Ты так долго не отвечал на звонки, Хёнджин… Я переживал очень… — тихий голос Феликса разрывает тишину в покрытой мраком комнате. — Где ты пропадал? — Я писал музыку с Чаном, а после мы пошли помочь Чонину закрыть смену в кафе, — Хван заходит в комнату, кидая сумку на пол. — Не поднимал трубку, так как понимаешь, как трудно убрать все столы в этом огромном зале. Надо было поскорее управиться, — снимает с себя пиджак и вешает его в шкаф, проходя далее в комнате и садясь на пуф. После тяжёлого вечера и ночи тело легко расслабляется. «Ты всё продолжаешь лгать мне. Лгать. Лгать. Лгать.» Феликс поднимается с кровати, по дороге забирая сумку, и плетётся на кухню, чтобы заварить уже утренний кофе. Спать не хотелось. Хотелось слышать правду от человека, который продолжал быть всем и который уже стал никем. Долго тянущаяся ложь стремительно разбивала сердце вдребезги и заставляла оставлять болезненные порезы не только на душе, но и на теле. Ли желал выстоять это, но нехватка сил и сна только добивали израненное тело. Кофе с двумя ложками сахара на вкус горький, но и жизнь уже давно не казалась сладкой. Хёнджин заходит на кухню, медленно потягиваясь, тело жутко ноет, а в горле немного першит. Феликс подходит к верхнему шкафчику и на последних полках достаёт аптечку. Опускаясь с носочков на пяточки, он достаёт из коробки с медикаментами таблетки и протягивает их Хвану. — Сейчас налью воды. Таблетка поможет от воспаления, — Феликс мягко улыбается, набирая воды, и отдаёт стакан парню. — Спасибо большое, — Хёнджин делает пару глотков и мягко целует нос младшего, выливая оставшуюся воду. Вода смывает всё. Феликс следит за утекающей в слив водой и думает совсем не о вылитой и ненужной жидкости, а о своих чувствах. Хван так же легко справился с ними, как с ненужной водой, отправив её в неизвестность. 4.40 Феликс чувствует, как его талию обвивают тёплые после душа руки Хёнджина. А мягкие губы касаются затылка. Почему же они ощущаются так по чужому? Так непривычно холодно. «Как раньше уже не будет» — Солнце? Что такое, ты так сильно устал? Ты не спал и ждал меня? Тебя всего трясёт… — горячее дыхание обжигает ухо, вызывая порцию неприятных мурашек. — Хватит… Пожалуйста, хватит, прекрати, Хёнджин, — Феликс садится на кровать, смотря на парня, ничего не понимающего. — Прекрати делать мне больно. Прекрати лгать мне, пожалуйста. Довольно. Игрушка устала. Игрушка хочет освободиться. У хозяина появилась новая, а старая давно знает об этом, поэтому ты можешь больше не притворятся. Больше не искать отмазки, что ты задержался у Чана. Уходи отсюда и оставь меня, — маленький указательный палец Феликса показывает на дверь, принуждая покинуть это место и не возвращаться. Проглатывая огромный комок и сдерживая истерику, Ли старается всем видом показать, что он привык и, что ему не больно. — Ликс-и? Я… Ты не так всё понял, я правда люблю, но просто немного остыл… Перегорел. Понимаешь? Пройдёт время и всё будет хорошо, мы будем счастливы как раньше, хорошо? — смешок был слишком ядовитым, как и слова Хёнджина прямо сейчас. Его руки ощущаются как куски льда, жгучие и холодные. Хёнджиновы чувства жгли так же. — Уйди, мне просто противно. Ты изменял мне с тем грязным парнем, которого сам называл шлюхой. Не пытайся оправдаться, я терпел слишком долго, а теперь просто хочу забыть эти страшные сны, снившиеся мне все 97 дней. — руки предательски потрясывает, а незажившие порезы пекут, доставляя дискомфорт всему телу, напоминают всю причинённую боль. — Остынешь – напишешь, прекрати этот цирк, — Хёнджин резко встаёт кровати, надевает спортивный костюм, на ходу забирает сумку, спрятанную в шкафу, и уходит, громко хлопнув дверью. Ликс лишь вновь ложиться на спальное место, начиная всхлипывать. Тихо закрывает рот рукой, понимает, что больше он ничего не вернёт. Так было правильно: осознанное действие, приводящее к последствиям, которые полностью меняют жизнь на до и после. Каким бы оно ни было, ты всегда сам определяешь свою судьбу, всегда есть право выбора. Но у Феликса было всего 2 пути, которые приведут его к одному трагическому исходу. Отпустить – боль, но терпеть – ещё большая боль, которая нескончаемо будет поедать тебя изнутри, разрывать те маленькие струнки в твоём сердце, пока оно не перестанет биться. Холодный кофе стоит на столешнице, пока миниатюрная рука добавляет туда пару капель непонятной жидкости из крошечного флакончика. В тот день, в 5 утра, я хотел умереть..