разве могут быть ведьмы такими?

скорее всего, то, что он собирается сделать — самое импульсивное его решение за всю жизнь. не сказать, что прожил он много, но даже за эти двадцать лет он натерпелся дерьма сполна. джисон никогда не ненавидел никого так сильно, как своего отца. вероятно, он самый отвратительный человек, которого тот знает. джисон собирается его проклясть. рука над грубой, старой дверью держится непозволительно долго. он пытается собраться с силами, чтобы, наконец, опустить кулак и оповестить о своем приходе. — ты можешь войти, — раздается изнутри ровно в тот момент, когда он отстранил руку для стука. в нос тут же ударил запах растений, котов и солнца. джисон не знает, как пахнет солнце, но здесь, определенно, чувствует это. спиной к нему за небольшим столом сидит мужчина, которого, судя по всему, вообще не волновал его приход. сама комната небольшая — вопреки стереотипному представлению джисона о безграничном внутри пространстве, — и заставлена всем, чем только можно и нельзя. у потолка висят многочисленные книжные полки, почти по всему периметру стоят захламленные столешницы. джисон пришел в дом к ведьме, но никак не ожидал, что он будет таким. он молодой и безумно красивый — это сразу бросилось в глаза, как только тот повернулся, заставив джисона поперхнуться слюной. разве могут существовать настолько красивые люди? отряхнув руки от невидимой грязи, ведьма подошёл к пришедшему и, окинув того быстрым взглядом, оперся на одну из столешниц. — зачем ты здесь? джисону почему-то кажется, что ответ и так известен. — хочу, чтобы вы прокляли кое-кого. — смерть? болезнь? что-то другое? — мужчина подошёл к одному шкафчику, доставая толстую, потрепанную книгу. джисон стоял, не зная куда деться. его не приглашали ни сесть, ни познакомиться, словно формальности — пустота. он сжал кулаки, пытаясь решиться. он злой человек. но терпеть то, чему он подвергался на протяжении шести лет, стало невозможно. — смертельная болезнь, — о, он хотел мучительной смерти. — ты ведь знаешь, что это будет дорого стоить? — тот взглянул на него из-под очков, продолжая листать книгу, — не денег, а чего-то морального. чувство вины, совесть и все такое. — я его ненавижу. — отлично. ведьма ходил по комнате и доставал нужные вещи из шкафов. все происходило в гнетущей тишине, что было очень непривычно для шумного джисона. к ногам прижался темный кот, обвивая их хвостом и собой. джисон опустился на корточки, чтобы погладить. — о, — джисон поднял глаза на ведьму, — уверен, ты будешь мучиться. чего? джисон тут же встал, подумав, что дело в животном. в животе скрутился узел, когда ведьма, наконец, предложил ему сесть. тот положил перед собой книгу и некоторые вещи, которые искал все это время. — итак… — подождите, — джисон поймал его нахмуренный взгляд и поежился, — как вас зовут? тот закатил глаза. — минхо. это не важно. — почему вы сказали «не денег»? я думал, вам нужна большая сумма. — мне оно ни к чему, — минхо уставился на того, заставляя почувствовать мурашки, — я был бы не против взять у тебя какие-нибудь чувства. ты влюблен? джисон едва сдержался от глупого подката, посчитав, что ведьма его не оценит. — мм, нет. а вы? минхо усмехнулся. — думаешь я, проживший несколько сотен лет, способен на это? в любом случае, речь не обо мне. раз в тебе нет любви, я заберу что-нибудь другое. джисон кивнул, делая вид, что понял. — надеюсь, ты принес что-то вроде фотографии. — да, конечно. джисон засуетился, вытаскивая из кармана помятое фото отца. минхо прищурился, рассматривая его, после чего кинул его на открытую книгу и прикрыл глаза. дальше все было, как в тумане, и джисон не уверен, что запомнил хоть что-то из ритуала. минхо бормотал непонятные слова, а свет в комнате пропал, как если бы кто-то внезапно повесил на все окна плотные шторы. джисон сдержался от восхищенного «вау». он никогда не ощущал себя так близко к волшебству. — это не волшебство, — начал объяснять минхо, когда джисон поделился мыслями, — я лишь… подтолкнул того человека к этому. все произойдет так, словно у него всегда была предрасположенность к этой болезни. джисон кивнул, собираясь уходить. он не хотел сильно вникать в ведьминские дела, его интересовал только сам мужчина. — как я сказал ранее, ты будешь страдать. — я тоже сказал, что ненавижу его. — будут последствия, джисон. пока, — дверь закрылась перед носом, отрезая его от ставшего приятным запаха растений. джисон нахмурился, разворачиваясь к выходу из дома. джисон не помнит, когда называл ему свое имя. вокруг него витала лёгкая неуверенность. вдруг его просто обманули, заставив потерять время, вселили страх за какое то чувство, которое, по словам минхо, тот собирался забрать. ведьма так и не сказал, что именно, и это не могло не беспокоить джисона. какие последствия его ждут? отец продолжал его бить. почти каждый день. джисон пытался заниматься музыкой у себя в комнате, но каждый вечер заканчивался новыми синяками и словами о его ничтожности. лучше бы работу, наконец, нашел, кому нужны твои тупые песни? зачем ты вообще нужен здесь, нахлебник? знал бы я каким ты вырастешь, то убил тебя ещё мелким сопляком. джисону хотелось сказать «так убей». в зеркало смотреть на себя неприятно. синяки некрасиво темнели на груди, спине и ногах. он перестал видеть смысл пытаться вылечить их ещё в первый год. отец не пил, поэтому доказать его вину было бы сложно. но теперь оно и не нужно, особенно после похода к минхо. джисон отсчитывал дни, когда же отцу начнет становиться хуже. он замечал каждое изменение в его состоянии — всегда приходилось читать его настроение, чтобы понять, как сильно ему попадет. день, когда отец начал задыхаться кровью, кажется, стал любимым в жизни джисона. он не чувствовал ожидаемого угрызения совести, смотря за тем, как тот обессиленно лежит на полу, пытаясь хоть что-то сделать. джисон, честно, едва сдерживал улыбку. так тебе и надо, ублюдок. с развитием болезни жить стало проще. у отца попросту не оставалось сил, чтобы причинить вред сыну, поэтому он просто ложился спать сразу по приходе домой. врачи говорили, что лечение будет дорого стоить, джисон сделал вид, что ему грустно, когда отец посмотрел на него опустевшим взглядом. — ты ведь будешь работать для меня? конечно, будет. только деньги он будет откладывать не на лечение, а себе на жилье. до этого отец запрещал ему работать, чего джисон искренне не понимал, постоянно получая удары за то, что ничего не делает. отцу становилось хуже с каждым днём, джисону — лучше. он почти забыл о том, как ходил к ведьме. однажды он почувствовал вину. так сильно, что она давила на горло изнутри, доводя до тошноты. джисон внезапно понял, что происходящее — последствия его импульса. каким бы не был отец отвратительным, он не заслуживал смерти. джисон возвращался к своим деньгам каждый день, тратя часы на то, чтобы понять, потратить их на лечение или все же оставить себе, как планировал изначально. мужчина кашлял за стеной. каждый вдох отдавался болью в сердце, вызывая непрошенные слезы. джисон скручивался на постели каждую ночь. не избитый, но измученный. он решил сходить к минхо. — вернулся? — минхо, казалось, совсем не удивлен, — и как ты себя чувствуешь? — что ты, черт возьми, сделал? тот отпил чая из огромной кружки и совершенно не торопился отвечать. он присел на свой стол, улыбаясь одним уголком губ. — забрал у тебя чувство удовлетворения. ты поставил себе цель — убить отца — и добился ее, воспользовавшись мной. мне стало интересно, что ты почувствовал, поэтому я взял его. надеюсь, ты не против? злой не джисон, злой — минхо. он улыбался, определенно зная о чужих страданиях. — оно застилало твое чувство вины, потому что он все ещё твой отец. и несмотря на то, что ты убиваешь его не своими руками — виноват в его смерти будешь только ты. — нет… я не… минхо с грохотом поставил кружку на стол и подошёл к джисону. — люди очень интересные, когда становятся уязвимыми. дай угадаю, ты пытаешься понять, куда потратить накопленные деньги? накопить такую сумму действительно сложно. ты, наверное, много работал. — прекрати. — почему? я думал, помогу тебе понять свои чувства. разве тебе не станет лучше, если ты попытаешься его вылечить? — он говорил противным, приторным голосом, читая джисона, как открытую книгу. он точно не просто ведьма, — но — какая жалость — у тебя ничего не выйдет, потому что теперь ему суждено умереть. джисон поднял руку, чтобы ударить его, но не смог найти в себе силы сделать это. грудь вновь сдавило, а к глазам подступили горячие слезы. — очень трудный выбор, не так ли? минхо словно питался его страхом и отрицательными эмоциями. джисон опустился на колени, сгибаясь в тихом рыдании. ведьма остался стоять, смотря на него нечитаемым взглядом. — вы, люди, постоянно приходите ко мне, желая собственной выгоды. никогда не воспринимаете мое условие «сделки» всерьез, думая, что это сущий пустяк — избавиться от какого-то чувства. а потом возвращаетесь, рыдая возле моих ног. почему вы так много чувствуете? почему вы такие слабые? минхо сел перед ним, хватая за волосы и вынуждая посмотреть на себя. — только погляди, как жалко ты сейчас выглядишь. разбитый и потерянный. тебе нужен кто-то, кто скажет, что делать? — я не… я не могу… верни, минхо. — что? — верни мне это чувство, я не могу терпеть это. голос неприятно ломался и мешался с многочисленными всхлипами. — и что же ты можешь предложить взамен? джисон почти не думал. все что угодно сейчас будет лучше, чем убивающая вина. если ему удастся уговорить минхо вернуть ему это чувство, то он легко переживет смерть отца, а после сможет разобраться и с ведьминым желанием. — что угодно… я… полюблю и отдам тебе это. брови минхо, кажется, поднялись в приятном удивлении, а сам он издал что-то вроде «ого». джисон действительно готов на все. — вот как. отлично. звучит заманчиво. я давно не испытывал любви. джисону на секунду стало интересно, что он вообще испытывал за свою жизнь. — успокаивайся и иди домой. я верну его тебе, когда ты уйдешь. минхо отошёл к своему столу и принялся за работу, словно ничего не было. джисон встал, чувствуя себя так разбито, как никогда до этого. после того, как ведьма надавил ему на все, о чем он думал, стало ещё больнее осознавать свои мысли и желания. он хочет смерти отца. не стоит думать об этом, если ему не хочется свалиться в рыдании посреди улицы. джисон подумал о минхо. о его голосе и твердой интонации, пока тот говорил все эти вещи. все же слышать такое из чужих уст — не самая приятная вещь. значит, джисону нужно влюбиться? все было бы куда проще, не будь он интровертом с двумя друзьями, которые встречаются между собой. его посетила гениальная — на его взгляд, — идея, и он решил придерживаться ее. придя домой, джисон и вправду почувствовал себя лучше. наконец, ничего не душит, а кашель отца вызывает только радость. осталось потерпеть совсем немного, строя из себя примерного сына, заботящегося о больном отце. к исполнению плана джисон подошёл не так ответственно, как стоило бы, учитывая то, в кого он хотел влюбиться. работы казалось слишком много, из-за чего свободного времени почти не было. но стоило выпросить выходной, он пошел по знакомому маршруту — в дом ведьмы. — зачем ты здесь? — ничего особенного, — улыбался он, зная, что это почти бесполезно. минхо слишком хорошо умеет читать людей, — хочу узнать тебя поближе. — хочу ли этого я? — часто к тебе приходят люди с похожей на мою просьбу? минхо прервался от своей писанины, смотря на джисона из-за плеча. он тяжело вздохнул и отвернулся, увидев, с каким интересом тот разглядывает интерьер. джисон подошёл со спины, заглядывая в рукописи ведьмы. он напрягся. — послушай. если ты решил, что влюбиться в меня — хорошая идея, то спешу разочаровать. во мне нет ничего, что могло бы привлечь вас, подростков. кроме внешности. — а что, если я уже влюбился? ты был очень милым, растаптывая меня у себя на пороге. — я не чувствую этого. в тебе нет любви, как и в первый раз, когда ты пришел. джисон цыкнул, отходя от ведьмы. в рукописях ничего не понятно — то ли почерк у него совсем плохой, то ли он писал на другом языке. джисон не мог сказать, что минхо не прав — ведьма действительно привлекал его не так сильно, как если бы он был влюблен или хотя бы заинтересован. минхо вызывал интерес только касательно его прошлого — что вынуждает его забирать у людей их чувства? — расскажи о себе, — джисон может сквозь затылок увидеть, как тот закатил глаза. — скажи, что именно тебя интересует, а я подумаю — отвечать ли мне. — ты потомственная ведьма или научился этому сам? — первое. — как оно ощущается? ведьминские штучки и все такое. каково уметь читать чужие чувства? а проклинать? ты умеешь лечить? ты точно ведьма, а не какой-нибудь волшебник? — слишком много вопросов, — он потер переносицу, приподняв очки, — никак оно не ощущается, мне как минимум не с чем сравнивать. просто могу и все. и нет, я не волшебник. был бы я им, то первым делом превратил тебя в противную жабу. джисон расхохотался с другого конца комнаты, где лежали в обнимку три кота. он гладил каждого попеременно, чтобы те мурчали почти синхронно. — ты выходишь на улицу? — по необходимости. — как насчёт прогуляться? — нет. джисон разочарованно хмыкнул, снова подходя к ведьме. — что ты пишешь? — рецепты, правила проведения ритуалов и подобное. мать завещала переписывать все их книги, чтобы те были в хорошем состоянии для будущих поколений. — и когда же будет это новое поколение? — никогда, — минхо, наконец, повернулся, ухмыляясь, — я гей. — и поэтому ты живёшь несколько сотен лет? — поэтому я живу несколько сотен лет. я наложил на себя что-то вроде запрета умирать, пока у меня не появятся дети, — минхо повел плечом и джисон почти успел удивиться, что тот рассказал о себе так много за раз, — мне кажется, ты пробыл здесь достаточно. предлагаю свалить. — но у меня единственный выходной. — вот как? — ведьма сделал сочувствующее лицо, но голос сочился сарказмом, — мне все равно. джисон продолжал впахивать, каждый выходной тратя на вынос мозга минхо. с каждым разом тот сопротивлялся его приходу все меньше и джисону даже казалось, что ему тоже нравится проводить с ним время. с недавних пор он начал признавать для себя, что, черт возьми, минхо начинает ему нравиться. иногда ведьма действительно был злым — не впускал его в комнату или игнорировал существование в целом, но чаще вел себя, как обычно. минхо был отстраненным и порой грубым, но джисон не мог услышать в его голосе искреннее раздражение, потому что его не было. он едва сдерживал улыбку на похоронах отца. — что ж, я… свободен? — минхо остановил палочки с лапшой возле своих губ, смотря на радостного джисона. — ты так и не сказал, почему хотел его смерти. — избиения и прочие мелочи семейной жизни. — ты довольно легко говоришь об этом. тебе настолько хорошо? — да. — мм… все же ты не такой плохой, каким пытаешься казаться. будь ты ужасным, то не чувствовал вины тогда. и не приглянулся бы дори. — я приглянулся ему? — минхо вытер рот салфеткой, откидываясь на мягкую спинку дивана. все же есть за чужой счёт приятнее всего. — да. он не ластится к плохим людям. джисон промычал, вспоминая, что тогда не обратил на это внимания. они с минхо праздновали похороны отца — как бы оно противоречиво не звучало. минхо все равно на повод, он согласился поесть лишь тогда, когда джисон предложил выбрать место именно ему. — слушай, — начал джисон, когда они прогуливались вдоль небольшого парка, — тогда ты сказал, что давно не чувствовал любви. почему? — поймёшь ли ты? — я постараюсь. — думаю это из-за того, что большую часть своей жизни я был чересчур эмоционален. любознательность, любопытство искренняя радость и любовь ко всему, что меня окружало, — минхо говорил так, словно речь эта заготовлена давно и лишь ждала своего времени, — я был таким на протяжении почти сотни лет, и, что удивительно, меня почти не сломала смерть матери, — он остановился, посмотрев джисону в глаза, — меня сломали люди, которые считали нужным использовать мои чувства для собственной выгоды. не уверен, когда это произошло, но однажды я попросту перестал чувствовать что-либо. даже коты не вызывали прежнего восхищения. я беру чувства людей, чтобы дать себе вспомнить, каково это. хотя бы на несколько месяцев, прежде чем они снова затухают внутри меня. — вот как… я почему-то ожидал истории о неудачной влюбленности и предательстве, — он неловко почесал затылок, отворачиваясь от ведьмы. — и такое тоже было. но это не имеет значения. они продолжали идти молча какое-то время. джисон пытался осознать информацию, которая внезапно стала слишком важной. потому что это касается минхо. потому что она позволит понять его лучше. джисон поймал себя на желании понять ведьму так же хорошо, как он его. — что будет, когда я полюблю, а ты заберёшь мои чувства? — не знаю. ни один из них не стал говорить о том, что чувства уже можно забирать. джисон чувствует себя очень глупым, прихорашиваясь перед каждым походом к минхо. иногда он покупает ему сладости или еду, несмотря на то, как яростно тот пытается отрицать ее необходимость. джисон ещё во время третьего своего визита заметил, что у минхо нет кровати. ведьма сказал, что сон ему не нужен, но джисон отчётливо помнит его тихое сопение в те моменты, когда сам джисон молчит. он старается молчать побольше, потому что спящий минхо — самое милое на свете зрелище. изредка джисон позволяет себе касания — быстрые и почти незаметные. минхо делает вид, что не чувствует, но так же редко пытается продлить контакт. держаться за руки, пока минхо бесконечно переписывает свои рукописи — то, к чему джисону очень хочется привыкнуть. он чувствует себя ещё глупее, когда по-дурацки улыбается на любые слова ведьмы — упрек это или саркастическая шутка, ему не важно. важно то, что это сказал минхо. сначала джисону думалось, что он сможет легко отказаться от чувств к ведьме, скорее, даже попросит от них избавиться, потому что «как можно любить эту грымзу?». но сейчас он хочет сохранить их как можно дольше. он надеется, что минхо больше никогда не захочет прочитать его чувства, не узнает о влюбленности и не скажет отдавать ее. что, если джисон отдаст половину? может, он способен контролировать это? — не слышал о таком. обычно я забираю все и без остатка, чтобы чувство не зародилось вновь. иначе какой в этом смысл? джисон гладит дори за ухом, сквозь окно смотря на крошечных мотыльков, крутящихся возле уличной лампы. он невольно сравнил себя с таким же нуждающимся в свете мотыльком, из-за чего и продолжает приходить к минхо. — я не нравлюсь тебе? — нет. а должен? — конечно. такой, как я, мало кому не нравится. — раз так, поведай мне о своих любовных похождениях. — их было так много, что придется рассказывать до утра. — ничего. у нас есть время. джисон замолчал, повесив в комнате тянущую тишину. нельзя сказать, что она некомфортная, особенно когда минхо разорвал ее тихим смешком. джисон хочет услышать его ещё. ведьма повернулся к нему: — когда ты отдашь свою любовь? ее так много, что она почти физически давит на меня. что? джисон и не знал, что настолько очевиден. — никогда. я не хочу этого, — минхо усмехнулся, подходя к нему, — мне нравится любить. — и кого же ты так любишь? — говорит так, словно не знает ответа. — тебя. — как удачно, потому что я себя — нет. минхо прикрывает его глаза ладонью и джисон чувствует, как теряет что-то. уходящее оказалось таким важным и опустошающим, что щеки смочили соленые дорожки, а из губ вырывались мольбы прекратить. — минхо, я не хочу не любить тебя. — вы и вправду так много всего чувствуете. минхо убрал руку от его глаз и джисон сквозь пелену собственных, видит его слезы. он не решается взять ведьму за руку. — я никогда не любил себя так сильно, как сейчас. я не ужасен? я не монстр, забирающий у людей все самое важное? — что? нет, минхо, — джисон потянулся пальцами к его щекам, чувствуя растекающуюся в груди нежность, — ты… ты самый милый и добрый из всех тех, кого я встречал. ты лучше всех осознаешь ценность чувств. кресло, где спят коты — единственное место, где можно посидеть, не считая стульев, в комнате минхо. ведьма сидит на подлокотнике, совсем близко, по сторонам от джисоновых бедер продолжают громко мурчать коты. джисон берет минхо за плечи, утягивая в объятия. минхо впервые плачет при нем. — я люблю тебя, минхо. — ты не можешь, я забрал у тебя ее. — нет. я люблю. очень люблю, — джисон притягивает ближе, невесомо целуя в макушку. — у тебя не должно было остаться ничего. минхо вернул свою отстраненность и себя на рабочее место. джисону хотелось прикоснуться вновь, но ведьма, кажется, установил черту. — видимо, моя любовь слишком велика? — он поиграл бровями, заслужив очередное закатывание глаз. — заткнись. я тебя не люблю, — минхо отвернулся к книгам, сжимая плечи. — что-то мне подсказывает, что ты врешь. — я не могу, джисон. я не умею любить. минхо, не сдержавшись, повернулся вновь и ощутил себя слишком маленьким под чужим взглядом. джисон медленно поднялся с кресла, подходя к ведьме и ставя руки возле его. — а мы проверим.