FATE

      Ранним утром, у стола, где обычно восседает Капитан, никого не оказалось. Организм полностью восстановился, но из-за того, что девушка не ела, потребовалось задействовать немало сил, чтобы просто встать с кровати.       Шаркая ногами по холодному полу, Баше подходит к столу Леви, на котором лежит маленький листочек с аккуратно выведенными словами: «Я на собрании. Завтрак принесу.»       «Как заботливо» — подумала Ди.       «Только от этой заботы тошно. Ведь меня здесь вообще быть не должно.»       Она даже не стала проверять, закрыта ли дверь, и так понятно, что да. Леви бы не оставил ее вот так, он всегда все рассчитывает.       Решив погреться под одеялом, пока капитан еще не вернулся, Баше проходит мимо шкафа с зеркалом. И только сейчас, боковым зрением, она замечает во что одета.       Белая рубашка поверх голого тела заставляет ужаснуться. Это не ее вещи и долго догадываться чьи они не придется. Леви пришлось переодеть ее, а перед этим он наверняка еще и отмывал следы крови с кожи.       Баше рассматривает себя в зеркале, прикрыв рот рукой от накатившего стыда. Ему и правду пришлось с ней повозиться, чтобы она выглядела хотя бы как человек.       В эту же секунду дверь в комнату открывается без лишнего копошения. Все-таки Леви ее не закрыл. — Вижу проснулась.       Баше оборачивается и хватается за подол рубашки, стараясь опустить ее как можно ниже, ведь она с трудом прикрывала ягодицы. — Я принес пару вещей, — в одной руке у него и правда была стопка одежды, — завтрак почти готов.       Ди не благодарит, а просто подходит и забирает у капитана то, что ей нужно. — Полотенце на двери душевой, — как бы намекает Аккерман на то, что перед тем как переодеться, девушке неплохо бы помыться. — В курсе, — бросает Ди и смеряет Капитана недовольным взглядом. Она чувствует себя здесь пленницей.       Комплектов одежды Леви принес немного. Вернее, ощущение такое, что хватал первое, что попалось под руку: пара брюк, несколько рубашек, одно платье и… слишком много нижнего белья. На это Баше только качнула головой.       Выбрав простую рубашку и штаны, она быстро натягивает их на себя и выходит из душевой. Комната встречает тишиной и запахом еды. На столике рядом с кроватью стоит поднос — аккуратно расставленные тарелка с кашей на воде, кружка горячего чая и бутерброд.       Для солдата — привычный завтрак. Но чай… он был явно не из столовой. Аромат мягче, вкус богаче. Слишком «не военный», чтобы быть случайностью. Ди усмехается: маленький, но все же знак внимания.       Она переставляет поднос на стол, берет ложку. Теплая каша заполняет пустоту внутри, а чай приятно согревает горло. Может, капитан и не умет выражать слова поддержки, но такие мелочи говорят о многом.       Покончив с едой, Баше вымывает посуду в раковине и ставит поднос обратно. Проводит ладонью по столешнице. Ни одной пылинки, все как он любит.       И именно сейчас, насытившись и немного успокоившись, она решает: пора заняться главным вопросом. — Почему не запер меня утром? — спрашивает Баше, облокачиваясь на дверной проем у входа в кабинет. — Посчитал тебя достаточно умной, чтобы не бежать от меня. — отвечает Леви, даже не поднимая на нее свой взгляд. С самого прихода он уткнулся в документы. — Ясно, — Ди разворачивается, чтобы вернуться в комнату и найти себе дело, но капитан не позволяет этого сделать. — Надо переписать несколько отчетов. — Перепиши, — саркастично усмехается Баше. Тогда Леви наконец поднимает на нее глаза. А это явно не сулит ничего хорошего. У Ди аж земля из-под ног уходит. Давно капитан не вызывал у неё таких чувств. Она будто вновь вернулась в свой первый год в разведке, когда чувствовала себя неопытной дурочкой рядом с ним. Просто отвыкла от него, от его присутствия и разговоров.       Однако вестись на этот грозный взгляд как раньше она не хочет. Да, он ее капитан, но ведь капитаны не закрывают своих подчиненных в своем кабинете и не переодевают их в свои рубашки. И пусть Баше вообще нечем здесь заняться, уж лучше она будет сидеть и просто смотреть в стену, чем так легко повинуется Аккерману.       Ди возвращается в комнату и громко закрывает за собой дверь, тем самым выражая свой протест. На мгновение она прислушивается, не вздумал ли Леви прийти к ней и наругаться, но тот продолжает сидеть на своем месте не издавая и звука.       С ее способностями она точно найдет чем заняться.

***

      Погрузившись в документы, Леви старается выполнить свои задачи быстро и аккуратно. Периодически он прислушивается, что происходит в его комнате. Мало ли Баше решит повеситься или выпрыгнуть из окна. Первое — маловероятно, но после ее игр с разбившейся вазой и отговорками «это случайность», она также случайно может повеситься на туалетной бумаге. — Капитан Леви, — в комнату неожиданно стучатся и входит Жан, а сзади него Конни. — Правда ли, что сегодня вечером столовая закрыта на дезинфекцию?       Такой тупой вопрос. Первый раз его подчиненные приходят с подобными делами, но мужчина уверен, что это Конни уговорил своего друга подойти вместе с ним. — Я похож на кухарку? — грубит Леви. — Ну, когда вы убираетесь в своем фарт… — начинает Спрингер, но на него поднимается грозный взгляд капитана и тот тут же замолкает. — Мы пойдем!       Дверь захлопывается, а мужчина возвращается к работе, размышляя о том, какие же в его отряде бездари, раз вот так врываются. Однако долго тишина в его кабинете не длилась. — Капитан, это правда, что столовая закрыта?! — Саша Браус даже не стучит, а просто бесцеремонно входит. — Стучаться не учили? — хотя Леви и не любит, когда к нему вот так врываются, от Саши это было ожидаемо, ведь она часто пренебрегает правилами дисциплины, особенно, когда дело касается еды. — Извинитесь. — Что? — удивляется Аккерман, отрываясь от своих документов. — Ой… — девушка немного паникует, — извините, я хотела сказать извините.       Пропуская мимо ушей оправдания, Леви вздыхает и откидывается на спинку кресла, сохраняя спокойствие. — Думаю я дал ответ на твой вопрос. — Но ведь… — Браус пытается продолжить, но Аккерман не позволяет. — Свободна.       После грубой команды Саша тут же выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Может наконец сейчас Леви сможет поработать в тишине.       Мужчина вновь переводит свое внимание на работу, которой просто неприлично много. А из-за того, что его постоянно отвлекают, она еще и медленно выполняется. — Капитан… — Что опять? — злится Леви, поворачивая голову к двери. Забывшись в своих мыслях, он даже не заметил, как вошел Армин. — Извините, что отвлекаю, — Арлерт явно немного обескуражен таким резким ответом мужчины, но все-таки продолжает. — Я просмотрел ваш отчет, у вас здесь описка. — Невозможно, я все проверяю. — Удивляется Леви, встает с кресла и подходит к подчиненному, забирая у него лист. Он пробегается глазами по тексту в поисках своей ошибки. — Где? — Извините, — повторяет Армин, просто на всякий случай. Он заглядывает в бумагу и водит пальцем по строчкам. — Странно… вот здесь была, — Арлерт пожимает плечами. — Значит показалось, извините, — виновато бормочет парень, забирает документ у капитана и выходит из кабинета.       Аккермана уже раздражает, что этот вечер не проходит так же спокойно, как и другие. Даже подозрительно неспокойно. Если так и дальше продолжится, то он и одну четвертую работы не сделает, что уж говорить об остальных задачах. Леви берет в руки ключ, чтобы запереть кабинет и притвориться, что его здесь вообще нет. Но когда он уже хватается за ручку, кто-то поступает также, только с другой стороны. — Леви, вот ты где! — Ханджи с улыбкой на лице входит, чуть толкая капитана в сторону. — Чего тебе, очкастая? — закатывает глаза Аккерман, стараясь скрыть свое раздражение как можно больше. — Разве так говорят с командующей? — усмехается Зое и хитро смотрит на Леви, ожидая, когда тот исправит свое обращение. — Ну? — Ладно, — не дождавшись нужных слов, женщина решает не зацикливаться на этом. — Мне Баше нужна! — А я здесь при чем? — Ну как же при чем? Она второй человек с которым ты ошиваешься в своем кабинете. — А первый кто? — Швабра в твоем шкафу.       Шутку Ханджи Леви решает проигнорировать. — Без понятия, где Ба… — Я здесь! — дверь комнаты капитана открывается и оттуда выходит девушка с улыбкой до ушей. Она будто ждала этих слов целую вечность. — Отлично, пойдем! — радуется Зое и направляется к двери. Ди следует за ней, довольная, что наконец покинет это место. — Стоять, — говорит Капитан и хватает Баше за запястье, останавливая рядом с собой. Лицо девушки тут же тускнеет, а улыбка сменяется недовольством. — Вот те раз… — удивляется Зое, наблюдая за картиной. — Это она из твоей комнаты вышла? — Зачем пришла, Ханджи? — вопросом на вопрос отвечает Леви, когда в голове складывается пазл. — Да не помню уже, — женщина чешет затылок, а затем пожимает плечами. — Ну раз не помню, значит и не важно! Мне еще много работы.       Зое уходит, но свою подозрительную улыбку скрыть не может. Какой же пикантной выглядит сейчас ситуация в ее голове.       После того, как Ханджи оставляет их вдвоем в кабинете, Баше выдергивает руку. А Леви осуществляет задуманное и закрывает дверь на ключ. — Нравоучений не будет? — спрашивает Ди, но в ответ получает лишь тишину. Аккерман делит свою стопку с документами на две части, ставит стул по другую сторону стола, а сам садится в свое кресло. — Вот еще… — фыркает Баше. — Что это вообще? Ты решил, что теперь мой надзиратель?       Леви скрещивает руки на груди, внимательно смотря на девушку. — Ты запер меня, Леви. — Голос Ди поднимается. — Ты запер меня, черт возьми! Даже не спросил. Просто… решил. — Потому что ты не в состоянии принимать решения, — спокойно, но твердо отвечает он, все еще не поднимая взгляда. — И я не намерен отпускать тебя, пока ты не придешь в норму. — В норму?! — она вскидывает руки. — Ты слышишь себя? Ты вообще понимаешь, насколько это… по-ублюдски? Думаешь, что можешь распоряжаться мной, как солдатом в строю? — Я спасаю тебя от самой себя. — Нет. — Она делает шаг вперед. — Ты просто боишься. Боишься, что не сможешь меня контролировать. Что я уйду, сорвусь, скажу или сделаю что-то, что не впишется в твою чертову систему. — Мне напомнить, что я твой капитан? Моя обязанность — следить за своими подчиненными! — парирует Леви, но это не унимает злость Баше. — Подчиненными?! — она смеется, сухо и зло. — Ты в самом деле так все видишь? Я — просто очередная единица? Проблемный солдат, которого надо запереть, чтобы не мешал?       Он сжимает челюсти. Глаза блестят — от усталости, от раздражения, от чего-то еще, что давно гложет, но не имеет имени. — Если бы я не вмешался, ты бы… — Что? Порезалась? Умерла? — перебивает она, шагнув ближе. — Ты ничего не знаешь, Леви. Ничего! Но решил, что имеешь право все за меня решать! — Ты хочешь, чтобы я просто стоял в стороне, когда ты… — Когда я что?! Когда я живу так, как умею? Когда мне больно, и я не прячусь от чувств, как ты? — она почти шипит. — Прости, что не умею быть такой же хладнокровной, как ты. Прости, что я — не ты.       Тогда Леви кладет руки ей на плечи, заставляя чуть подвинуться, и сам усаживает девушку на стул. Он опирается руками на подлокотники и нависает над Ди. — Хватит упрямиться, — говорит Леви, отклоняясь лишь немного, чтобы встретиться с ней взглядом. — Либо сама берешь себя в руки, либо я заставлю это сделать. — Перестань меня контролировать, — сказать даже такую реплику дается Баше с трудом, ведь из-за такой близости мужчины, вдруг сводит дыхание. — В первую очередь я твой капитан, — его голос тверд, но глаза немного противоречат сказанному, когда секунду скользят по ее губам. — Это моя обязанность. — Тем не менее за другими такого присмотра нет. — Потому что ты слишком важна, — спокойно отвечает Леви. Его руки все еще крепко держатся за стул, не давая девушке ни малейшей возможности встать. — Важна для разведкорпуса… — она на мгновение замолкает, думая о том, стоит ли продолжать, — или для тебя?       Леви замирает. Такой вопрос застиг его врасплох, а напряжение становится ощутимым. — Какая разница? — Аккерман пытается оттянуть время для ответа, его голос звучит раздраженно. — Большая, — упрямо возражает Баше, не сводя с него глаз. — Для разведкорпуса, — наконец произносит Леви, пытаясь вернуть ту нотку холодности в свои слова.       Ди молчит, хотя она с трудом сдерживает некую растерянность, поселившуюся в сердце. — Для разведкорпуса… — повторяет Баше, пытаясь найти в этих словах подвох. И она его находит, но вслух ничего не говорит, делая выводы лишь про себя.       Она касается ладонью его груди и отодвигает от себя, а Леви на удивление не сопротивляется и поддается. Ди разворачивается к столу, берет один из документов и кладет напротив. — Ладно уж, поработаю… — она двигает стул ближе, усаживаясь удобнее, — но только ради разведкорпуса.

***

      К вечеру, Баше даже не осознает, как ее глаза начинают слипаться. Ошибки в тексте допускаются все чаще, а чистой бумаги для переписывания ее каракуль уходит ещё больше.       Леви, кажется, не замечает, сколько черновиков ушло в помойку. Он давно стал доверять Баше документы и даже не проверял их. За все то время, что они проводили вместе раньше, он привык к ее подходу к работе. Она могла делать все медленно, но всегда старалась делать упор на качество. Поэтому и не проверял, что она там делает по другую сторону стола, а зря. — Пойду схожу за кипятком, — с этими словами Леви берет охладевший чайник и покидает кабинет, не забыв закрыть дверь на замок.       Ди не знает, сколько времени проходит с того момента, как Аккерман ушел за водой для чая. Она кладет руки на стол и ложится на них, как на подушку. «Немного отдохну» именно с такими словами Баше закрывает глаза.       А вот открывает она их уже в кровати.       Ди всегда была из тех людей, кто очень чутко спит, поэтому тот факт, что она который раз не просыпается, пока капитан перекладывает ее в постель, — удивительный. Аккерман теперь работает в спальне за столом. — А как же твой излюбленный кабинет? — Не хочу оставлять тебя одну надолго… — он бросает на нее короткий взгляд, тем самым намекая на сегодняшнюю выходку девушки.       В этот раз Баше лежит не под одеялом, а на нем. Леви не переодевал ее, а уложить спать в этой одежде не мог, поэтому просто накрыл пледом. — Как мило, — фыркает Ди. — Я так понимаю ты не позволишь мне лечь под одеяло, пока я не схожу в душ?       Девушка берет с полок полотенце и закидывает себе на плечо. — Как проницательно, — Леви даже не смотрит в сторону Баше, ведь все его внимание сосредоточено над очередным отчетом о потраченном газе.       Ди уходит в душ, оставляя капитана наедине со своей работой. В этом году количество расходуемого газа для УПМ значительно снизилось, потому что почти все титаны в округе были истреблены. Тем не менее, на содержание запасов все равно приходится тратить деньги. Данный вопрос легко решается, если вступить в сотрудничество с Азумабито, но королева Хистория пока свой вердикт не вынесла. — Знаешь, Леви, — раздается голос в стороне, тем самым отвлекая Аккермана от дел. — Ты такой любитель чистоты, но за все время я ни разу не видела, чтобы ты ходил в душ…       Рассуждает девушка и этот абсурд побуждает Леви перевести внимание на нее. Сказать, что уже неплохо бы ей реально пойти в душ, а не продолжать эти разговоры. Однако, когда Леви поворачивает голову, то видит девушку, закутанную в одно лишь полотенце.       Мужчина замирает, а дыхание на секунду прерывается. Его взгляд скользит по ней, Леви всегда считывает визуальную информацию быстро, но в этот раз он медлительнее обычного. Он задерживается на оголенных ногах, на руках, на ключицах, где осталось несколько капель воды. — Леви, я тебе говорю, — девушка щелкает пальцами несколько раз, пытаясь вернуть фокус на разговор. — Пол потом вытри, — прочистив горло говорит он и отворачивается от своей подчиненной. — Прости, — ее голос, на удивление мягкий и даже какой-то грустный. — Просто забыла взять с собой рубашку, пришлось выйти так.       Аккерман ничего не отвечает, а Баше берет с полки рубашку Леви в которой она спала прошлой ночью. — Не поворачивайся, — предупреждает Баше, снимая с себя полотенце. — Не собирался, — бурчит капитан.       Ди надевает нижнее белье, затем белую рубашку, верхние пуговицы оставляет не застегнутыми, чтобы случайно не удушиться ночью. Она тут же ложиться на кровать, укрываясь одеялом. Не хочется ходить перед Леви в таком виде. Рубашка хоть и больше на несколько размеров, но закрывает ее тело недостаточно.       Леви поворачивается, чтобы что-то сказать. — Эй, я же просила… — Я слышал, что ты в кровати, — перебивает Аккерман. — Еще просил убрать лужу. — Высохнет, — деловито отвечает Баше. Капитан без стеснения рассматривает ее лицо, что вгоняет девушку в краску, но она старается не подавать вида, что смущается. Лицо сохраняет спокойствие, но все же она не понимает, почему вдруг его глаза задержались на ней так надолго. — Что-то еще? — Твои волосы как мочалка. — Чего?! — Ди возмущается, хватаясь за свои волосы так, будто пытается их спрятать. — Подумаешь не высохли! Завтра утром будут как новенькие! — Я не про это, — Леви встает со стула и открывает верхнюю полку. — Хотя про это тоже, — он достает ножницы, берет свой стул и ставит его посреди комнаты. — Давай сюда, — он указывает пальцем на приготовленное место, но девушка вставать не собирается. — Нормальные воло… — Баше! — голос становится тверже. Ди встает с кровати, закутывая себя в одеяло, чтобы не идти полураздетой. Леви, видя это, закатывает глаза. — Издеваешься? Хочешь потом в собственных волосах спать? — Рубашка короткая! — оправдывается девушка. — Да плевать мне! — вздыхает Аккерман. — Плевать? — переспрашивает Баше, хотя все прекрасно слышала. — Да. — Хорошо, — девушка скидывает с себя одеяло. Хочет показать, что ей совсем не неловко, но руки все равно машинально тянутся к низу рубашки, чтобы опустить. — Садись, — Леви указывает на стул, старается держать лицо и не глазеть как пару минут назад.       Баше послушно садится на предоставленное место. Аккерман идет за полотенцем и кладет его на плечи девушки.       Леви молча берет прядь ее волос, слегка накручивает на палец, оценивая длину, и без лишних слов делает первый срез. Ди видит, как тонкие пряди скользят по полотенцу, падая на колени. — Ты точно умеешь? — скептически спрашивает она, но остается сидеть смирно. — Нет, — спокойно отвечает Аккерман. — Что?! — она дергается, но он сразу кладет ладонь ей на макушку, удерживая на месте. — Сиди ровно, Баше, — его голос остается бесстрастным, но в нем слышится тень скрытой усмешки.       Несколько минут слышен только легкий скрежет ножниц. Аккерман работает сосредоточенно, почти бережно, а Диана ловит себя на мысли, что это даже приятно — чувствовать его руки в своих волосах, ощущать, как пальцы скользят по коже, убирая ненужные пряди. — Ты слишком спокойный, — вдруг нарушает она тишину, оборачивая слова скорее в констатацию, чем в вопрос.       Леви не останавливается. — А что мне, бегать кругами? — сухо отзывается он, и ножницы снова щелкают. — Нет, я не про это, — Баше вздыхает, подбирая нужные формулировки. — Я думала, ты разозлишься сильнее из-за того, что произошло.       Его рука замирает на долю секунды, но почти сразу продолжает движение. — Я был зол, — спокойно говорит он, выравнивая еще одну прядь. — И до сих пор зол. — На меня? — ее голос звучит тише, чем хотелось бы. — На себя.       Леви только убирает последние неровности, проводит пальцами по волосам и наконец откладывает ножницы на стол. — Почему? — не выдерживает она.       Леви чуть прищуривается, но слова даются ему медленно, негромко: — Потому что не уберег.       Губы Дианы приоткрываются, но она не решается ответить. Внутри будто застревают все возможные фразы.       Он тем временем перемещается, оказывается прямо перед ней. Баше вздрагивает, когда он поднимает руки к ее лицу — берет по тонкой пряди с обеих сторон и, слегка натянув, сверяет их длину. Движения простые, но в них чувствуется странная интимность. — Готово, — наконец произносит он и первым отступает назад.       Она сжимает в руках край полотенца, проводит пальцами по обновленным прядям, проверяя собственными ощущениями. Непривычно. Волосы с трудом достают до плеч, а раньше могли дотянуться до самой поясницы. — Ну как? — спрашивает, не поднимая глаз. — Лучше, чем было.       Баше усмехается. — Это вообще комплимент?       Он лишь молча складывает ножницы обратно в ящик. — Считай за него.       И, прежде чем она успевает возразить, снимает с ее плеч полотенце и коротким движением стряхивает обрезки волос на пол. — Иди спать. Я сам уберу. — Спасибо, — почти шепотом отвечает Диана. Поднимается со стула и на цыпочках направляется к кровати.       Ди засыпает быстро, даже свет от лампы не мешает погрузиться в глубокий сон. После того, как Леви дал ей те таблетки, кошмары сниться перестали. На смену им пришла кромешная тьма, хотя раньше сны снились каждую ночь. И вроде как это успокаивало, помогало не выдумывать лишнего.       В таком режиме проходит несколько дней: подъем, бумажная работа, отбой. Навязчивых мыслей все меньше, но иногда Баше все равно накрывает и она замыкается в себе на некоторое время. Леви всегда это замечает, старается отвлечь. По-своему, конечно. Запрягает работой, просит сделать чай или убрать что-нибудь.       Кажется, они снова начинают сближаться.

***

      Баше в его комнате, сортирует старые документы по значимости. Бесполезная и муторная работа, но Леви просто не может оставить ее сидеть без дела. Отдыхает она ночью, когда спит, или когда надо поесть. Аккерман буквально добивается того, чтобы у девушки не было времени на размышления и плохие мысли. Наверное, в этом и правда есть смысл, потому что под конец дня Ди погружается в сон как только ее голова касается подушки.       И вот она слышит до боли знакомое имя. Обрывки фраз доносятся из кабинета Леви. Кажется это Ханджи. — Сколько наглости… — Баше пытается разобрать правильно ли она все поняла. —… этот идиот… почему я должна это читать и принимать во внимание.       Вот оно. Неужели пришло новое письмо?       Ди не может сдержать своего любопытства. Она встает из-за стола и идет открывать дверь. — Какие-то новости? — интересуется Баше, останавливаясь в дверном проеме. Ханджи тут же поднимает взгляд на нее с удивлением. — Вот те раз, — посмеивается женщина, переводя взгляд то на Диану, то на Леви. — Да она же второй раз из твоей комнатушки выходит!       Аккерман вновь не обращает внимание на слова Ханджи. Все, что его сейчас интересует — реакция Баше на подобную информацию. — Эрен прислал письмо, — Леви поворачивается к девушке.       Она молчит несколько секунд, а ее лицо не выражает ни одной эмоции. Она говорила капитану, что отпустила эту обиду и ситуацию в целом. — Что-то важное? — уточняет Ди. — Нет, — отвечает Леви. — Хочешь почит… — начинает предлагать Ханджи, но Леви перебивает. — Ханджи! — Нет, не хочу, спасибо, — улыбается Баше и уходит обратно в комнату, оставляя командующую и капитана одних.       Она садится за стол, продолжает работать с документами, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Но они возвращаются к ней с каждой перевернутой страницей.       Остаточные эмоции после нервного срыва давят на мозг. Сколько прошло времени как об Эрене ничего не было известно. Неприятно, что он сравнял ее по значимости со всеми остальными, не удосужившись даже и строчки посвятить.       По щеке катится слеза, но Баше спешит вытереть ее. Не хватало еще сидеть с заплаканными глазами, когда придет капитан. — Ты плачешь? — неожиданный голос сзади заставляет Ди вздрогнуть. Как она могла упустить момент, когда Леви зашел в комнату? — Нет, — девушка отвечает моментально, но не слишком уверенно. — Все в порядке.       Леви не двигается, не спешит говорить. Он знает, что она врет. Знает, что сколько бы времени ни прошло, ей будет тяжело думать об этом.       Он не оказал нужной ей поддержки, когда они были в Марлии. Не потому что не хотел, а потому что не умеет.       Баше встает со стула, чтобы взять следующую стопку документов, но тут же натыкается на грудь Леви. Она и не знала, как близко он стоял все это время.       Ди не поднимает взгляд, хочет обойти своего капитана, но тот берет ее за плечи и притягивает к себе для объятий.       Тепло его ладоней на плечах — неожиданное, непривычное. Он никогда так не делал. Никогда не позволял себе ничего подобного.       Она на секунду затаивает дыхание, но не отстраняется. Его объятие неловкое, осторожное, будто он не до конца уверен в своем решении. Она ощущает, как напряжены его мышцы, как он чуть медлит, прежде чем крепче прижать ее к себе.       Девушка медленно выдыхает, позволяя себе расслабиться в его объятиях, и впервые за долгое время чувствует, что не одна.       Здесь не нужны были слова, ведь все понятно и без них. Тишина не давит — наоборот, она дает возможность почувствовать друг друга. — Если хочешь, — Леви прокашливается, — можешь прочесть письмо. Оно в кабинете.       Баше думает. Ей и правда интересно, что там написано и почему Ханджи так сильно возмущалась. Если там что-то важное, то разведчикам обязательно доложат, а читать в надежде увидеть в письме свое имя — бессмысленная трата времени.       Ди немного отстраняется, чтобы заглянуть Аккерману в глаза. — Спасибо, не хочу, — ее голос звучит тихо, но искренне. Она медленно поднимает руки и обнимает Леви за шею, прижимаясь крепче.       Она чувствует, как он замирает на долю секунды, словно этот жест застал его врасплох. Еще мгновение — и он немного расслабляется, хотя его руки остаются все такими же осторожными.       Ему, наверное, непривычно. Он не тот человек, который говорит о чувствах или выражает их так явно. Но он все равно здесь. — Ты хороший друг, — неожиданно говорит Баше, слегка улыбаясь. — Что? — в его голосе слышится искреннее недоумение. — Ну да, — она пожимает плечами. — Разве нет?       Леви медлит с ответом и чуть отклоняется от девушки, разжимая объятья. — Не знаю, — честно признается он.       Диана смотрит на него чуть внимательнее, а потом вдруг мягко смеется. — Теперь знаешь.

***

      После многочисленных уговоров закончить работу, ведь на дворе уже глубокая ночь, Баше уже смирилась со своей судьбой. Надо доделать свою стопку документов и только тогда она может пойти отдохнуть. Леви непреклонен, иногда есть ощущение, что его невозможно уговорить хоть на что-то, сколько бы Ди не пыталась. Есть в этом какой-то свой шарм, но все же это невероятно раздражает. — …И ты представляешь, этот парень настолько переоценил свои силы, что в итоге просто свалился на спину, даже не сделав первый удар, — Диана смеется, вспоминая давний случай, и бросает быстрый взгляд на Леви.       Но он не улыбается. Даже не закатывает глаза, как обычно. Его реакция вообще сведена к минимуму — он просто сидит за столом, ссутулившись, и лениво водит пером по бумаге. Баше морщит лоб, чувствуя странное беспокойство. — Леви? — Ммм? — откликается он, даже не поднимая головы.       Обычно в такие моменты он раздраженно смотрит на нее, давая понять, что у него полно дел и нет времени слушать чепуху. А сейчас просто машинально продолжает работать. Это совсем на него не похоже.       Диана хмурится и решает проверить кое-что. — Ты ведь всегда говорил, что любишь кофе, верно? — Ага, — отвечает Леви рассеянно. — Хочешь, принесу тебе чашку? — Ага. — Ты вообще спишь? — Диана вглядывается в его лицо, подмечая под себя синяки под глазами. Леви лишь устало вздыхает. Ответ напрашивается сам собой.       Баше резко выхватывает у мужчины перо, пряча его за своей спиной. Из-за того, что Аккерман давно не отдыхал, его реакция немного заторможенная. — Не занимайся ерундой, — просит капитан.       Леви смотрит на нее с характерным раздражением, но усталость в глазах смягчает его взгляд. Он поддается вперед, очевидно намереваясь забрать перо, но Ди резко убирает руку в сторону, спрятав добычу за спиной еще надежнее. — Баше, — предупреждающе тянет он. — Капитан, — спокойно отвечает она, но в голосе слышится вызов.       Напряжение висит в воздухе, словно струна, натянутая до предела. — Ты должен поспать, — тише говорит Диана. — Да у меня работы… — Да-да, очень много! — передразнивает девушка. — Думаешь, я не найду, чем писать? — Конечно найдешь, — улыбается Баше. Леви тянется к одной из полок в столе и начинает открывать, но Ди толкает ее коленом и захлопывает обратно. — Не советую. — Кажется, ты не понимаешь всю серьезность! — Леви, — она кладет руку ему на плечо, — мне кажется, все наше с тобой общение вело именно к этому моменту! — Да что ты… — Не зря я все это время помогала тебе с документами! Это судьба! — Они должны быть готовы к утру, — пытается вразумить мужчина. — Да, и ты не успеешь их подготовить, потому что слишком медленный, — убеждает Ди, но Леви продолжает сидеть на своем кресле, откинувшись на спинку. Он не собирается уступать. — Встань, — требует Баше, и такой командный тон немного выбивает Леви из колеи. — Нет. — Я не смогу помочь, если ты… — Я сам разберусь с документами, — Леви прикрывает лицо рукой. — Иди спать, Баше.       Капитан надеется на то, что девушка увидит как он раздражен и перестанет. Однако Леви забывает о том, что знакомы они не первый год и она уже не та покладистая девочка, которая боится ослушаться. Аккерман чувствует прикосновения ее рук, а потом она садится на него. Все происходит так стремительно, что Леви не успевает предотвратить происходящее. — Слезь, — он старается говорить ровно, но чувствует, как голос предательски дрогнул. Мужчина с трудом сглатывает, когда она сидит на нем так компрометирующее. Одна шальная мысль или действие приведет к тому, что Ди может почувствовать то, что не должна. Она делает движение, будто хочет устроиться поудобнее, но так невзначай, словно действительно не понимает к чему это может привести. — Встанешь — слезу, — невозмутимо отвечает девушка, даже не задумываясь, что встанет сейчас далеко не Леви. — Ты ведешь себя как ребенок. — А ты как упрямый идиот, — Ди берет один из документов, начинает вчитываться, наклоняясь ближе к столу. — Баше…       Он чувствует, как тепло от ее тела проникает сквозь ткань брюк. Леви пытается сдержать напряженный выдох. Он не должен реагировать, не должен позволять себе замечать, насколько тесно она к нему прижата.       Мужчина убирает руки с подлокотников, кладет ладони на ее талию. — Вставай, — голос низкий, строгий.       Ди молчит, но Леви чувствует, как ее мышцы вдруг напрягаются от прикосновений. — Я сказал встань, — повторяет мужчина, но уже без привычной резкости. Его корпус поднимается и теперь Баше чувствует, как его грудь прижимается к ее спине. — Соглашайся на мои условия, — она продолжает гнуть свою линию. Раз уж пытается убедить Леви отдать работу над документами ей, то будет идти до конца. Она вдруг шевелится, чуть меняя положение, и движение оказывается настолько неудачным, что Леви стискивает зубы. — Ты понятия не имеешь, что творишь, — говорит он ей, хотя эти слова относятся и к нему самому. Он опускает взгляд, наблюдая, как пальцы на ее талии двигаются словно сами по себе. — Может, ты объяснишь? — дыхание девушки становится медленнее. — Зря ты решила сесть на меня… — произносит Леви, и, к своему удовлетворению, чувствует, как она чуть сильнее прижимается к его груди.       Тишина.       Баше не отвечает сразу, и это почему-то чертовски его злит. — Ты сделаешь что-то с этим? — наконец подает голос девушка, и Леви чувствует, как по его телу разливается жар.       Весь этот диалог строится на двусмысленности. Если кто-то сделает что-то лишнее, а другой человек передумает, все можно списать на то, что его неправильно поняли. Удобно, но надоедает. — Я пытаюсь вести себя прилично, — выдыхает он ей в шею, а его пальцы на ее талии сжимаются сильнее. — Не уверена, что у тебя получается, — голос Баше чуть подрагивает в конце фразы.       Леви закрывает глаза, делает долгий, вымученный вдох, а потом его руки спускаются и скользят по внутренней стороне ее бедер.       Горячие пальцы поглаживают кожу, заставляя Ди покрыться мурашками. После их первой ночи прошло столько времени и столько событий, девушка и не думала, что когда-нибудь они вновь окажутся в похожей ситуации. Все вело к тому, что Эрен будет последним, кто вот так касается ее, а Леви будет хорошим другом. Та ночь пусть и перестала что-то значить, но никогда не была забыта.       Она чудом сдерживает себя, чтобы не издать лишнего звука, когда капитан немного поддается бедрами вперед и она чувствует явное возбуждение в его штанах. Он сдерживается, впрочем как и она. Испортить все и действовать импульсивно не хочется, однако Баше примет любой исход. — Сам решай, капитан, — произносит она, и этот голос проникает прямо в его голову.       Ему не нравится этот тон.       Слишком спокойный.       Слишком уверенный.       Слишком… зазывной.       Он не может видеть ее лица, но ощущает каждую перемену в ее теле.       Баше чуть отклоняет голову, давая ему еще больше доступа к своей шее. Движение почти незаметное, но для Леви оно кажется чертовым приглашением.       Аккерман сжимает губы, глядя на ключицы, на изгиб плеч. Тьма за окном кажется плотнее, воздух в комнате — тяжелее.       Леви чувствует ее напряжение, чувствует, как она ждет этого прикосновения, и, будь он в своем уме, он бы остановился.       Но он уже не хочет останавливаться.       Он опускает голову ниже, дыхание горячей волной касается ее кожи. Пальцы сжимают бедра сильнее, пока он медленно склоняется ближе, ближе…       И вдруг резкий порыв ветра захлопывает окно, звук разрезает напряженную тишину.       Диана вздрагивает, Леви несколько раз моргает будто выныривая из какого-то опасного морока.       Он выдыхает, опуская голову ей на плечо, закрывает глаза, а потом, через пару секунд, наконец разжимает пальцы. — Черт с тобой, Баше, — устало говорит он и, прежде чем она успевает ответить, просто поднимает ее с колен, ставя на ноги. — Ты пойдешь спать? — наконец спрашивает Баше.       Леви медленно поднимает взгляд на нее.       Потом переводит его на бумаги, которые так и остались лежать на столе.       Снова смотрит на нее.       И сдается. — Да, — отвечает коротко и встает.

***

      Она касается одеяла, пытаясь понять, насколько давно ее сюда положили. Капитана в комнате нет, но это не удивительно. Он говорил, что у него собрание. Скорее всего ушел, не разбудив.       Баше откидывается на подушки и прикрывает глаза.       Тишина.       Но нет, не совсем.       Где-то за окном слышится шум дождя. Мягкий, но настойчивый, он постукивает по крыше, шепчет на подоконнике, стекает по стеклу ленивыми каплями.       Она прислушивается. Внутри вспыхивает странное желание — выйти на улицу, почувствовать холодные капли на своей коже, вдохнуть сырой воздух.       Не раздумывая, сбрасывает одеяло и встаёт. Только сейчас осознает, что на ней рубашка и шорты. Забавно. В этот раз он решил ее не переодевать.       Подходя к окну, толкает створку, впуская внутрь свежий воздух. Внизу раскинулась пустая площадь перед корпусом. Будь возможность, она бы с удовольствием вышла туда прямо сейчас, но Леви все еще закрывает дверь.       Как хорошо, что в комнате высших по званию есть такая чудесная вещь как балкон.       Баше не медлит, открывает дверь и проходит чуть дальше, туда, где воздух свежее, где дождь падает сильнее, стекая по ее волосам, пропитывая ткань рубашки. Закрывает глаза, просто слушая звук капель, чувствуя, как они скатываются по коже, как прохлада пробирается под одежду.       Дождь кажется чем-то живым, освежающим до костей. Впервые за долгое время внутри нет тяжести.       Когда-то ей казалось, что такие моменты должны быть наполнены тоской. Что дождь — это всегда что-то грустное, что промокшая одежда — это про безразличие к себе, а пустота внутри — это то, что не уходит.       Но сейчас пустоты нет.       Она даже не сразу понимает, что думает об этом без прежней тяжести. Боль утихла. Не сразу, не вдруг — просто время сделало свое дело.       Образ Эрена больше не давит на грудь, не душит, не вызывает отчаянного желания исправить что-то, что уже давно не поддается исправлению. Он просто есть. Где-то там, далеко, в ее памяти. Больше не угроза, не тень, преследующая на каждом шагу.       Жизнь слишком удивительна, чтобы тратить ее на сожаления.       Слишком прекрасна.       Она чувствует это прямо сейчас — в том, как дождь пробирается сквозь волосы, как холодные капли разбиваются о кожу. В том, как проносится ветер, как пахнет сырой землей и листвой. В том, как тихо, спокойно.       В том, как в ее комнате когда-то кто-то заботливо накрыл ее одеялом.       Мысль вспыхивает внезапно.       Она опускает взгляд на свою рубашку, но на самом деле видит не ее. Видит, как Леви уходит, не разбудив. Видит, как он, возможно, стоял у ее кровати перед тем, как уйти. — Необычный способ принять душ, — неожиданно слышит Баше сзади и поворачивает голову. Леви стоит у входа в комнату, облокотившись на дверь. — Хотела подышать, — аргументирует свои действия Ди, но для Аккермана это лишь глупая отговорка. — Как собрание? — Микаса вернулась, — после этих слов девушка хмурится, потому что капитан скачет с темы на тему.       Однако Ди знает, что это значит. Если Микаса вернулась, то больше нет нужды нахождения здесь. Она должна жить с ней в комнате, если нужно — присматривать. Да и странно будет объяснять ей свою пропажу, ведь она точно заметит, что подруга совсем не появляется. — Дай мне еще пару минут, — просит Баше и отворачивается от мужчины.       Она не ждет, что он ответит. Скорее, ожидает, что он лишь бросит очередной скептический взгляд и уйдет обратно. Но он не уходит.       Вместо этого делает пару шагов вперёд, выходя на балкон, позволяя дождю падать на себя так же, как и на нее. — Ты замерзнешь, — и пусть она не видит его лица, все равно различает в его голосе нотки недовольства. Ожидаемо. — Может быть, но разве не удивительно… — она замолкает, чуть склоняя голову набок, подбирая слова. — Как легко человеку согреться рядом с тем, с кем хорошо?       Она произносит это спокойно, без намека, без подтекста. Так, будто просто размышляет вслух. — Глупости, — фыркает Леви и выходит под дождь. — Разве? — Ди следит за каждым движением капитана, поэтому она очень удивляется тем, что он решил подойти.       Аккерман хмурится, недовольно осматривая ее мокрую одежду, ее шею, покрытую мурашками. — Баше, да ты вся дрожишь… — в его голосе слышится упрек, но он не отступает, не торопится снова загнать ее в тепло. — Может ты просто недостаточно близко, — отвечает девушка и полностью поворачивается к нему. Она смотрит прямо, ожидая реакции, действия, чего угодно. Может, он шагнет ближе, может, ответит ей также — не словами, а поступком.       Но он ничего не делает. Проходит секунда, другая, а Леви остается на месте. И ее губы дрогнут в легкой, почти незаметной тени разочарования. — Ладно, пойду собира…       Он берет ее за запястье, тянет на себя и целует. Не мягко, не осторожно — но и не жадно. В этом поцелуе есть что-то неоспоримо уверенное, требовательное. Будто он давно знал, что сделает это, но ждал момента, когда перестанет колебаться.       Ди не отстраняется, напротив — проводит пальцами по пиджаку и сжимает ткань. Боится, что он передумает, но Леви этого не сделает.       Поцелуй сбивает с мыслей, а вокруг все словно исчезает — дождь, холод становится неважным. Внутри появляется приятное чувство ностальгии. Она и не думала, что когда-нибудь еще почувствует его губы на своих.       Его руки перемещаются на ее затылок, аккуратно поглаживают волосы, а потом двигаются к лицу. Леви чуть отстраняется, прижимается к ее лбу. — Останься, — произносит он, поглаживая ее щеку пальцем. — Что? — Баше удивленно смотрит на него. — Ещё один вечер, — уточняет Аккерман. — Здесь. Со мной.       Сердце девушки пропускает удар, когда она слышит это. Леви всегда казался человеком, предпочитающим гордое одиночество компании. Даже когда они проводили время вместе, было ощущение, что он ждет, пока это все закончится. — Если хочешь уйти — я не держу, — добавляет Аккерман, когда тишина становится слишком затянутой. Его слова в ее голове звучат комично, потому что он буквально держит ее прямо сейчас. — Останусь, — улыбается девушка, а в ее голосе нет и капли сомнения.       Едва слова слетают с губ, как Леви снова целует ее — чуть жестче, глубже, настойчивее, не давая ни секунды на раздумья. Он ведет ее обратно в комнату, не разрывая контакт. Его ладони скользят по ее талии, по мокрой ткани рубашки, прилипшей к коже.       После той ночи он старательно отгонял от себя мысли о ней. Считал, что она достойна лучшего, большего. Аккерман был уверен, Эрен — тот, кто ей нужен. Человек, уготованный судьбой. Несмотря на то, как ныло его сердце при виде этих двоих, он желал обоим только лучшего.       Поэтому сейчас он так зол на Эрена. Зол на то, что он отказался от того, о чем Леви грезил каждую свободную минуту. Предал, разбил сердце, оставил одну, — сделал все то, что Аккерман никогда бы себе не позволил сделать с любимой женщиной. — Я принес горячий чай, — начинает говорить капитан, отрываясь от ее губ, — переоденься, пока не замерзла.       Баше улыбается от заботы, что слышит в его словах. Он всегда был чутким по отношению к ней, пусть и не признает это. Но если он так заботится о другом человеке, кто позаботится о нем? — Да, давай переоденемся, — соглашается она, и прежде чем Леви успевает что-то сказать, берет его за пиджак и начинает медленно стягивать. — Баше… — произносит он чуть ниже, чем обычно, но не останавливает. — Что? — ее губы дрожат от сдержанной улыбки, а пальцы уже расстегивают верхнюю пуговицу его рубашки.       Он не отвечает сразу. Только наклоняется ближе, целуя так, что у нее подкашиваются ноги, а пальцы теряют контроль.       Этот поцелуй другой — медленный, тягучий. Одна его рука скользит по спине, а вторая сжимает запястье, останавливая. — Нравится играть с моим терпением? — Может быть, — отвечает она, не скрывая усмешки.       Он медленно выпускает ее руку, позволяя снова касаться его. — Тогда, — он чуть улыбается уголком губ, — давай хотя бы начнем с тебя.       После этих слов Аккерман прижимает девушку к стене, а его губы опускаются на шею, слизывая капли дождя с нежной кожи. Пальцы быстро находят пуговицы, ловко расстегивают их.       Девушка пытается снять рубашку, но ткань промокла и избавиться от нее не так просто, как кажется. Однако для Леви это не проблема.       Руки мужчины залазят под одежду и скользят по плечам, стягивая белую рубашку, полностью оголив верх. Аккерман чуть отстраняется, проверяет реакцию девушки на его действия. Хочет прочитать по лицу, точно ли все в порядке и ему стоит продолжать.       Ее глаза закрыты, обнаженная грудь вздымается под тяжелыми вздохами. — Боюсь на тебе сейчас слишком много одежды, капитан… — девушка берет отстранившегося Леви за ремень и тянет на себя. Аккерман опирается на стену по обе стороны от нее и переводит взгляд на пальцы, что расправляются с серебряной пряжкой. — Не зови меня так, когда мы… — он не договаривает. — Когда мы что? — дразнит Баше и снимает ремень, отбрасывая его куда-то в сторону. — Когда мы собираемся заняться сексом?       Леви глубоко вздыхает, смиряя девушку каким-то животным взглядом, его челюсть напрягается и у Ди появляется мысль, что он сейчас передумает.       Аккерман, вопреки ожиданиям, вновь целует ее, а его руки опускаются ниже, поднимая девушку за бедра и усаживая ее на стол рядом.       Леви сметает бумаги с поверхности и документы разлетаются по полу, но мужчине все равно, сейчас главное не это, а то, что Баше права. Капитан собирается заняться сексом со своей подчиненной. Второй раз.       Он укладывает девушку и нависает сверху. Губами касается подбородка, ключиц, задерживается на груди, обводя языком один из сосков. Леви случайно задевает локтем еще одну стопку документов и та падает на пол. — Вы устраиваете беспорядок, капитан, — подмечает Баше, — интересно, кто потом это будет убирать…       Аккерман тихо усмехается, Ди ощущает это на своей коже. Странное ощущение, заставляющее покрыться мурашками.       Руки мужчины касаются ее коленей, разводя их в стороны, чтобы удобно устроиться между ног. — Ты молчишь… — вдруг подмечает Баше. — Привыкла к тому, что я болтливый? — Аккерман отстраняется, его пальцы цепляются за резинку шорт девушки и стягивает их вниз вместе с нижним бельем.       Ди же совсем не замечает этого, ее взгляд полностью прикован к капитану, серьезно смотрящему в ответ. Она даже ничего не может ответить, жалеет, что вообще что-то сказала. Капитан приподнимает одну ногу девушки, оставляет несколько поцелуев на внутренней стороне бедра. — Тем более, что мой язык, как ты видишь, — Аккерман опускается на одно колено, — немного занят. — С этими словами он касается клитора Баше, заставляя ту выгнуться от неожиданности.       Его руки скользят по ее бедрам, пальцы впиваются чуть сильнее, чем нужно. Ди пытается что-то сказать, но голос предательски срывается на выдох. — Л-Леви… — имя срывается у нее почти стоном. — Я здесь, — отвечает он коротко, и звук его голоса так близко к ее коже заставляет выгнуться сильнее. Баше тянется вперед, задевая пальцами его волосы, но капитан резко поднимает голову, перехватывает ее запястье и прижимает ладонь к столешнице. — Лежи, — тихо приказывает он, и только после этого снова склоняется к ней.       Капитан осторожно проникает в нее пальцами и Ди резко втягивает воздух, чуть приподнимаясь, но Леви крепко удерживает ее, не позволяя уйти от ритма, который он сам задает. Его пальцы двигаются размеренно, глубоко, каждый раз заставляя ее тело откликаться все сильнее. — Тише, — произносит он негромко, и снова касается ее клитора губами, одновременно усиливая движение пальцев.       Баше чувствует, как напряжение растет внутри, как тело само предательски тянется к нему, требуя еще.       С каждым ее стоном, член все твердеет и больше пульсирует. Безумно, до боли тесно, а потому Аккерман медлить больше не хочет. Он чуть приподнимается, расстегивает ширинку брюк и спускает их.       Он убирает пальцы только в тот момент, когда чувствует, что она уже готова. Осторожно обхватывает ее бедра и подтягивает ближе к себе, так, чтобы она оказалась на самом краю стола.       Леви не спешит — его движения размеренные, выверенные. Он слегка касается своим членом ее входа и нагибается ближе, прямо к лицу. Капитан медленно входит, заставляя девушку издать протяжный стон, который он тут же ловит своими губами.       Он начинает двигаться неторопливо, позволяя ей почувствовать каждый момент. Рука скользит по талии, обнимает крепче, вторая переплетается с ее пальцами, удерживая ладонь на столешнице.       Но чем больше Баше отвечает ему — выгибается, прижимается ближе, обвивает его ногами, — тем труднее становится оставаться в том же темпе. Дыхание девушки сбивается, она стонет уже открыто, и в каждом звуке слышно не только удовольствие, но и требование.       Леви чуть меняет угол, входит глубже, и ее тело сразу отвечает. В глазах мелькает искра, и он понимает, что сдерживаться больше нет смысла.       Поцелуи капитана становятся жаднее, пальцы сильнее сжимают ее кожу. Ритм ускоряется, толчки становятся резче, но при этом остаются выверенными, как будто он все еще контролирует каждое ее ощущение.       Она почти теряется от переполняющих эмоций, а он, несмотря на нарастающую страсть, все время удерживает ее взгляд, не позволяя спрятаться. — Не отворачивайся, — хрипло шепчет Леви, прижимая ее спиной к столешнице и наваливаясь сильнее. Его дыхание горячее, движения уверенные, и теперь в них нет той прежней мягкости — только сила, желание и властность, которые смешиваются с нежностью в его взгляде.       Руки Баше хватаются за край стола, пытаясь удержать тело на месте, но это плохо выходит. Позиция, в которой они находятся, начинает приносить больше дискомфорта, нежели удовольствия. — Мхм… — Леви понимает все без слов, чуть отстраняется, останавливаясь в миллиметрах от ее лица, — обними меня.       Ди хмурится, не сразу понимая что к чему, но повинуется. Она обвивает шею Аккермана руками, а тот без особых усилий поднимается вместе с ней на руках. Девушка чувствует, что он все еще находится внутри, и каждый шаг, что он совершает, отдается внизу. Капитан бережно укладывает Баше на кровать. — Спасибо, — улыбается девушка, когда осознает для чего была смена позиции.       Леви ничего не отвечает, лишь еле заметно кивает, а потом оставляет легкий, нежный поцелуй на ее губах, вместе с этим входя глубже. — Капитан… — стонет Ди, побуждая Аккермана возбужденно промычать в ответ. — Позволь мне. — Что?       Девушка берет мужчину за плечи и поднимается выше, так что член выходит из нее. Леви немного в замешательстве от происходящего, но ничего не говорит, просто наблюдает. Баше слегка давит на него, заставляя поменять положение еще раз.       Теперь Аккерман оказывается снизу и любопытно разглядывает свою подчиненную, словно видит впервые. Баше чуть толкает его рукой, чтобы тот облокотился на спинку кровати. Она обхватывает пальцами влажный член капитана и направляет его прямо в себя, усаживаясь сверху и тихо выдыхая.       Капитан кладет руки на ее талию и сжимает, когда девушка начинает двигаться на нем. Мужчина поднимает корпус так, что его губы касаются ее шеи. Баше не сбивается с ритма, продолжает волной двигаться на члене Леви. — Хорошо… — произносит он, а потом засасывает белоснежную кожу на шее подчиненной, оставляя там красноватый след. — Леви… — еле слышно шепчет девушка, но этого достаточно, чтобы свести капитана с ума. Он стонет в ответ, как Баше начинает двигаться быстрее.       Ди запрокидывает голову от удовольствия, и Аккерман не может не воспользоваться моментом. Его губы проходят горячей дорожкой от ключицы вверх, пока ладони все сильнее сжимают ее, задавая темп.       Баше ускоряется, движения становятся резче, смелее, а руки находят опору на его груди. Каждый выдох превращается в тихий стон, и Леви ловит себя на том, что теряет контроль быстрее, чем ожидал.       Он с усилием приподнимает девушку, встречая ее ритм мощными толчками снизу, и каждый раз внутри нее отзывается пульсирующее тепло. Тело дрожит, ноги соскальзывают, и тогда Леви, не выдержав, обхватывает ее крепче, прижимая к себе так, что между ними не остается и капли воздуха. — Держись, — хрипло вырывается у него, и он впивается в ее губы поцелуем, грубым, жадным, в котором переплетаются и его сдерживаемая нежность, и прорывающаяся страсть.       Баше обвивает его шею руками, словно боится отпустить. Теперь он двигается в ней мощно, ритмично, пока ее тело не начинает подрагивать в предвестии разрядки. Ее стоны становятся громче, отчаяннее, и именно этот звук окончательно ломает все его барьеры.       Леви сбивается с ровного ритма, пальцы впиваются в ее талию, оставляя следы, губы снова находят ее шею, где кожа уже покрыта красными отметинами.       Девушка наклоняет голову, ее волосы каскадом спадают ему на плечи, дыхание сбивается в короткие судорожные вздохи. Она чувствует, как волна накрывает целиком — сперва легкая дрожь внизу живота, а потом все тело словно вспыхивает. Она прижимается к нему крепче, застывает в его руках, теряясь в этом ослепительном мгновении.       Почувствовав, как ее тело сжимается вокруг него, капитану на миг кажется, что все — он забудется прямо сейчас. Горячая, влажная теснота сводит его с ума, и он едва не поддается этому животному инстинкту. Но в последний момент Леви, стиснув зубы, выходит из нее. Его руки все еще держат ее крепко, он прижимает ее к себе так, что Баше ощущает каждое напряженное движение его тела, каждое пульсирующее биение в нем.       Откинувшись чуть назад, Аккерман усаживает ее себе на грудь, а сам резко двигает рукой вниз, обхватывая свой член. Его дыхание тяжелое, хриплое, каждое движение резкое и рваное, словно он до конца не справляется с собой. Баше, еще не отошедшая от своего собственного оргазма, все равно тянется назад, пальцы находят руку капитана и обхватывают. Она помогает ему, их движения совпадают, и он едва не рычит от этого. — Господи… — голос его низкий, сорванный, в нем нет ни капли привычного контроля.       Она чувствует, как его тело напрягается до предела, как он дрожит, и через секунду с его губ срывается глухой стон. Леви заканчивает, прижимаясь к ней, горячие всплески вырываются наружу, оставляя следы на их коже, и он едва успевает прикрыть ее бедро рукой, чтобы не испачкать еще сильнее.       Некоторое время он просто держит Ди, не отпуская, его лоб прижат к ее ключице, дыхание неровное.       Девушка мягко откидывает голову назад, позволяя себе расслабиться, и гладит его волосы, спутанные, влажные от пота. В ее движениях нет ни спешки, ни остатка страсти — только нежность, почти ласковое умиротворение.       Леви поднимает голову и смотрит на нее снизу вверх. Его взгляд тяжелый, немного уставший, но в нем что-то новое — как будто в прошедшие минуты он позволил себе быть не капитаном, а просто мужчиной, который больше не обязан скрывать ни желание, ни слабость. — Ты меня в могилу сведешь, — наконец произносит он хрипло, словно сам не верит, что сказал это вслух. Его пальцы скользят по ее спине и ниже, задерживаются на линии кожи, где еще остаются красные следы его же хватки.       Ди тихо усмехается и наклоняется к нему, чтобы коснуться его губ легким поцелуем — коротким, почти дразнящим. Ей нравится это редкое выражение в его глазах, когда он смотрит на нее так, будто весь мир сузился только до них двоих.       Некоторое время они просто сидят так — тишина тянется вязко, словно одеяло, и только дыхание, все еще неровное, наполняет комнату. — Слишком много, — Аккерман откидывая голову на спинку кровати. — Для тебя? — Диана чуть улыбается и обводит пальцем линию его подбородка, будто проверяет, не дрожат ли его мышцы от перенапряжения.       Леви прищуривается, перехватывает ее руку и задерживает у своих губ, едва касаясь пальцев дыханием. — Для меня. — Он подтверждает это коротко, не вдаваясь в подробности, но ей и не нужно больше.       Она чуть наклоняется, волосы щекочут его щеку. — А для меня — в самый раз. — И, произнеся это, Ди тихо смеется, пряча лицо у него на плече.       Его губы трогаются в едва заметной усмешке. В ней нет привычной иронии или сарказма — скорее удивление. — После всего этого смеяться… — Аккерман проводит рукой вдоль линии ее позвоночника. Его пальцы медленные, легкие, но от них снова пробегает дрожь. — А что мне делать? — она поднимает голову и смотрит на него прямо. — Плакать?       Леви молчит, затем качает головой. — Нет. Только не это.       Она прикусывает губу, но не от стеснения — скорее от желания еще что-то сказать, и все же удерживается. А он, словно почувствовав эту паузу, сам заполняет ее: — Иногда я думаю, что ты слишком свободна для этого мира.       Баше моргает, не сразу понимая. — Свободна? — Ты не держишь внутри ничего. Ни слов, ни чувств. Все — наружу. Это… опасно. — А ты все держишь. — Она отвечает почти мгновенно, и в ее голосе нет ни укора, ни обиды, только мягкая констатация.       Его глаза становятся серьезнее, но он не спорит.       Несколько секунд они молчат, Леви проводит рукой по ее волосам, распутывая пряди. Ему непривычно это — простая, спокойная близость.       Ди отрывает голову от его плеча и смотрит прямо в глаза, чуть прищурившись, словно решаясь задать вопрос, который вертится на языке с самого начала. — Леви… а кто мы теперь друг другу? — ее голос тихий, неуверенный. — Ты и я… мы просто капитан и подчиненная? Или… парень и девушка?       Его пальцы, до этого скользившие спутанным волосам, замирают. Леви хмурится, переводя взгляд куда-то поверх ее плеча, словно сам себе не нравится от того, что на секунду растерялся. Только потом он снова смотрит на нее — прямо, честно, без малейшего бегства в сторону. — «Парень и девушка» — звучит как детский лепет, — произносит он ровно, но в голосе сквозит что-то серьезное. — Это не про нас.       Диана прикусывает губу, сжимает пальцы на его плече. — Тогда кто?       Он выдыхает носом, почти усмехается — сухо, без тени иронии. — Ты для меня много значишь. Больше, чем кто-либо.       Ее глаза расширяются, в груди что-то болезненно сжимается. Она ждала от него чего угодно — холодного молчания, уклончивого ответа, даже жесткости. Но услышала слова, от которых сердце будто пропустило удар. — И тебя это не пугает? — Пугает все, что делает меня слабым. Но тебя я от себя не отпущу.       Во взгляде Баше и радость, и смятение, и странное, почти новое чувство — доверие. — Значит, парень и девушка? — смеется Ди, а Аккерман закатывает глаза. — Баше… — мужчина снимает ее с себя и усаживает на кровать. — Давай вставай. — Что? — она вскидывает голову, не понимая. — Нам в душ. — Его голос спокойный, но в нем есть твердость. — Ты вся мокрая, липкая, волосы в поту… и я тоже. Я не собираюсь сидеть так дальше. — Ну да, как я могла хоть на мгновение усомниться в чистолюбии моего капитана, — усмехается Диана, но глаза у нее блестят. Девушка встает с кровати вслед за мужчиной и берет полотенце с комода. — Или лучше сказать «моего парня»?       Она подмигивает Аккерману, проходя мимо него, а он провожает ее взглядом. — Только не додумайся сказать что-то такое при других, — бормочет Леви и, войдя в душевую, закрывает за собой дверь.