Там, где цветет юная яблоня

Тогда Дилюк словно светился изнутри. Его красивые алые волосы, его нежная улыбка и светлая кожа были прекрасными в лучах летнего солнца. Смотря на всю эту картину, Кейя неловко улыбался вместе с ним, бережно хватая его за запястье и уводя прочь от таких заинтересованных глаз людей. На что Дилюк лишь сильнее сжимал его руку, внимательно наблюдая за, чуть ли не прыгающим перед ним, парнем. — Они же знают, — прерывисто проговорил Дилюк, — скорее всего знают. — И что с того? — улыбнулся Кейя, заходя в конюшню. — Но.. — Дилюк, все порядке. Кейя мимолетно кинул взгляд на лучи закатного солнца, которые снова играли с волосами его возлюбленного. Он тоже этого хотел, хотел касаться его чудесных красных локонов постоянно. И запустив свои холодные руки в такие, казалось бы, обжигающие кожу, волосы, притянул парня к себе, заключая в, полный нежности и любви, поцелуй. Переместив одну ладонь на бледную, но вместе с тем, теплую щеку, почувствовал, как его притягивают за талию все ближе, будто не желая отпускать. Они несильно нуждались в словах любви друг от друга, ну или как минимум думали, что не нуждаются, но сейчас, сейчас словно что-то переклинило, сейчас эти слова были такими необходимыми. Необходимыми, как воздух, который предательски заканчивался. Поэтому отстранившись, но не отпуская мягкие пряди, Кейя произнес: — Я люблю тебя. И на секунду смутившись, опустил глаза. Его щеки покрылись румянцем. Таким же румянцем, как плоды яблони, под которой им так нравилось сидеть, держась за руки. — Кхм.. я.. я тебя тоже люблю, Кейя. Произнес Дилюк, явно не ожидавший услышать таких слов. Но посмотрев на опущенную голову парня и затем переведя взгляд на слегка красные кончики ушей, понял, что смущен не только он. Правда в следующее мгновение его уже тянули за запястье. Кейя снова вел его за собой, но уже для того, чтобы хоть как-то скрыть свои горящие щеки. Вел, оставляя после себя лишь шелковистый свет синих волос. Когда они добежали до стен винокурни, Дилюк резко остановился, немного потянув Кейю за руку, которая все еще была сплетена с его рукой. — Люк? Но произнесенное с привычной для Кейи усмешкой, имя было проигнорировано, тут же утопая в немой тишине, нарушаемой лишь звуками поцелуя и биением двух сердец под ночным небом. И только звезды и луна сейчас были свидетелями столь прекрасной и юной любви.

_________

Солнце поднималось, пытаясь прорваться сквозь темные шторы комнаты и найдя лишь маленькую щелку, начало играть с красными волосами, разбросанными по подушке. Осмотревшись по сторонам и не обнаружив слуг, Кейя быстро растворился за деревянной дверью. Перед глазами появился, все еще спящий, Дилюк, укутанный белым, в тон его нежной кожи, одеялом. Руки были аккуратно сложены под головой, а ноги согнуты в коленях. Некоторое время Кейя еще стоял около двери, не решаясь нарушить этот покой, но вспомнив причину своего присутствия, он сделал шаг, а за ним и следующие. Наконец приблизившись, парень опустился на кровать рядом с Дилюком. Нежно заправив выбившуюся прядь за ухо, наклонился ближе, целуя в лоб. — Просыпайся, Люк, — и дождавшись хоть какой-то реакции, продолжил, — пойдем соберем яблок. Кейя улыбался. Искренне улыбался, глядя на еще сонного парня, пытающегося понять, чего от него хотят. — Какие яблоки? Если ты так голоден, сходи и поешь что-нибудь другое, — проворчал Дилюк, зарываясь глубже в одеяло. — Прости, но я хочу именно к нашей яблоне.. — .. — Снова уснул? — все так же улыбаясь, продолжал Кейя, слыша, как сминается постельное белье. После чего немного отодвинув его, взялся за теплую ладонь, сплетая их вместе, и стал поглаживать костяшки красивых пальцев, — так ты прогуляешься со мной? — .. Дилюк лишь безмолвно приподнялся на локтях, кладя свою голову на плечо Кейи, которое, как ему казалось, было даже мягче подушки. Руки же опустились парню на талию, нежно обнимая. — Думаю, это согласие, — поглаживая, запутавшиеся ото сна, локоны, усмехнулся парень. И почти невесомо поцеловав макушку, отстранился. — Буду ждать тебя внизу. И он правда ждал. Эти день и вечер оказались одними из множества тех, что они оба будут помнить всегда. Ведь это был последний раз, когда они сидели вдвоем под той полюбившейся яблоней.