Спящий красавец: Болен сном

— Пришло время узнать тебе страшную тайну, — зажигалка в руках Тэхёна подрагивала и пламя вместе с ней, добавляя тревожности словам парня и ситуации в целом. — Эта легенда передаётся из уст в уста уже который год, и теперь, когда ты стал частью этой школы, я поведаю её тебе. — Да убери ты, и так светло, — я дунул на зажигалку, и парень посмотрел на меня так, словно я неандерталец какой-то. — Это для атмосферы нужно, — пояснил назидательно. — Извещатели сработают. — Да кого это вообще заботит в такой момент, — он закатил глаза. — Я ему тут таинственную и интригующую историю рассказать собираюсь, а он об извещателе волнуется. — А ещё тут тесно, — добавил я, случайно задев парня локтем, когда собирался развернуться. Тот ойкнул и выронил зажигалку. — Кто там зажимается? — голос по ту сторону двери. Мы замерли и затаили дыхание. Потому что тесное место, в котором мы находились, было ничем иным как туалетной кабинкой. — Мы курим, не мешай, — крикнул в ответ Тэхён. Удаляющиеся шаги, скрипнувшая дверь. — Так вот, — Тэ поднял зажигалку с пола. — Знаешь сказку «Спящая красавица»? Я кивнул. — У нас тоже в школе есть. Но только с поправочкой — красавец. Спящим его можно увидеть где угодно. И ходит легенда, что он начнёт встречаться с тем, кто разбудит его поцелуем. — И что же? Многие уже попытали счастья? — Да вся школа. Не проснулся ни разу. — И зачем ты мне это рассказываешь? Думаешь, я горю желанием целовать какого-то спящего парня? — Может, и не горишь. Но у тебя выбора нет. Это такой ритуал посвящения: все новички проходят через Юнги. — А это точно школа? Не публичный дом случайно? — Не случайно. Ну то есть не публичный. Ну короче, вот если хочешь покури для смелости, — вручил мне сигарету с зажигалкой. — И вперёд на подвиги, — подмигнул напоследок и вышел из кабинки. Говорила мне мама «Чимини, будь осторожнее, в этой школе сплошь избалованные богатенькие детишки, а ты же у меня мальчик простой, не связывайся с ними». И вот он я: в первый же день уже прячусь с сигаретой в туалете и размышляю над тем, как это мне поцеловать какого-то незнакомого парня. Справедливости ради стоит отметить, что сигарету я всё же не зажёг — взял её в рот, нервно покусал, перекидывая из одного угла губ в другой, а после просто выбросил в урну. Да и зажигалку следом. О возврате речи не шло, да и наверняка Тэхён может позволить себе ещё хоть сотню таких же. Спящего красавца долго искать не пришлось. Он спал на подоконнике большого окна, что располагалось прямо посредине центрального холла. Я подошёл ближе. Картина была, мягко говоря, странной. Бледнолицый блондин смирно лежал аки покойник в гробу: на спине, вытянув прямо ноги и сложив на груди ладони, а под головой у него был кирпич (опытным путём, который называется «потыкать пальцем», было выяснено, что это просто подушка с таким дизайном). Вокруг меня очень быстро собрался народ, и я почувствовал себя участником какой-то дурацкой школьной постановки. Сыграть Ромео у меня желания никогда не возникало. И в этот момент оно тоже не возникло. Но я посмотрел на толпу и наткнулся взглядом на Тэхёна, который на каком-то испуганном пареньке, похожем на кролика, демонстрировал мне, что и как я должен сделать. Впрочем, поцелуям парень не сопротивлялся, а школьники вокруг и вовсе никак не реагировали на них, словно это было в порядке вещей. Я перевёл взгляд на спящего красавца: губы его были чуть приоткрыты и в принципе совершенно ничем мне не угрожали. Ведь Тэхён сказал, что парень ещё ни разу не проснулся от поцелуя, а значит я могу абсолютно спокойно ожидать того же итога. С такими мыслями я топтался вдоль подоконника, пытаясь примериться к жертве и выбрать удобную позицию. Так как за мной наблюдали, я постарался сделать всё максимально красиво и драматично. Наклонился и замер, остановив взгляд на губах, потом провёл ладонью по щеке, пробормотав «о как ты прекрасен, любовь моя» и прижался к губам парня своими, да и остался так секунд на пять, чтоб девочки успели провизжаться. Руководитель моего драмкружка гордилась бы мной и наверняка пожалела бы, что доверяла мне только роль дерева. Отпрянув от парня, я смахнул невидимую слезу, картинно простёр руки к потолку (для пущего драматизма читать как «к небу») и максимально надрывно выдал: — Нам не быть вместе. Боже, за что?! — после чего сразу отвернулся и поклонился зрителям. — Можете аплодировать, представление окончено. Толпа, до этого полная перешёптываний, смешков и возгласов, вдруг резко замолкла, словно звук отключили. И расходиться явно не торопилась. Как, впрочем, и аплодировать. Я растерялся. — По какому поводу собрание? — раздалось за моей спиной, и я стал медленно, как это бывает в фильмах ужасов, поворачиваться, чувствуя, как между лопаток стекает капля холодного пота. — Ты кто? — блондин смотрел прямо на меня: холодный пронзительный взгляд с первой же секунды словно создал между нами невидимый барьер. — Полагаю, твой парень, — пробормотал я неуверенно, пытаясь изобразить радушную улыбку. — Больной что ли? — Если скажу, что да, это поможет мне откосить? — Не хочешь со мной встречаться? — было видно, что в целом ему всё равно, вот только… будь это игра «морской бой» тут бы сказали «ранен» — эго слегка подбили. — Нет, конечно. Зачем мне тот, кто постоянно спит? — я оглянулся на толпу, ища у той поддержки. — Вдруг возьмёшь и заснёшь в самый ответственный момент, — толпа наконец-то отмерла, дружно захихикав, а я еле заметно облегчённо выдохнул. — Я имел в виду посреди разговора, — поспешил добавить. — Разговор — это очень ответственно. Издёвку в моём голосе Юнги уловил всё равно и недовольно сжал губы. Губы, которые я совсем недавно целовал. Отчего-то эта мысль меня веселила и заставляла чувствовать собственное превосходство. Вот только выражение лица у блондина было такое, словно он сейчас царски взмахнёт рукой и скажет «уведите его». Едва я об этом подумал, как ко мне подскочил Тэхён. — О, Чимин, так вот ты где! Я тебя обыскался. Пойдём скорее, есть срочное дело, — и он действительно увёл меня под белы рученьки. Я послушно плёлся за ним пока он вдруг резко не затормозил и не наградил меня затрещиной вместе с определением «дурак». — Ты чего? За что? — праведно возмутился я. — Да потому что не надо грубить Юнги! Он же психопат. — Психопат? Почему? — Потому что постоянно спит. А когда не спит, то огрызается и совсем не улыбается. А взгляд ты его видел? Как будто убить готов, бр-р-р, — он поёжился так, словно в стенах школы мог дуть ветер. — И это, по-твоему, достаточные основания, чтобы считать человека психопатом? — на самом деле у меня и у самого сложилось такое впечатление о парне, вот только уж очень я не любил соглашаться с мнением большинства. Я был тем самым, кто ест пиццу с ананасами — думаю, это всё объясняет. — Ну конечно, — закивал Тэхён. — Его все недолюбливают и боятся. — Почему же тогда целуют? — Аттракцион такой. Для тех, кому не хватает адреналина, — он развёл руки в стороны. — Ну и угораем над новичками. А сам Юнги вообще даже не в курсе этого. — А в смысле? — я удивился настолько, что даже не пытался скрыть своей растерянности. — То есть то, что он станет встречаться с тем, кто разбудит его поцелуем — это ложь? — Не ложь, а просто байка, — отмахнулся спокойно. — Безобидная байка. А что? Расстроился? — Конечно расстроился, — я насупился. — Выставил меня идиотом. — Да ладно, не переживай, — успокаивающе похлопал по плечу. — Все ж остальные в курсе насчёт этой байки. А кого волнует мнение самого Юнги? Пошли на урок. Я ожидал, что после сцены с поцелуем, ко мне потянутся фанаты моего актёрского таланта, полные желания пообщаться со мной поближе. Но нет. Таковых не оказалось от слова «совсем», меня пообсуждали примерно полтора суток, а потом благополучно забыли. Так что в основном в перерывах между уроками я бесцельно шатался по коридорам. В одну из таких прогулок я забрёл в спортзал, где на полу на мате возлегало его царское величие Юнги. Конечно же он спал, как и полагается красавцу. Я взял один из прислонённых к стене матов и постелил его рядом с Юнги. Лёг в позу морской звезды. — Чё как? — негромко завёл я разговор, глядя в потолок. — Отдыхаешь? Понятно. А я вот грущу. Знаешь, я когда пришёл в эту школу, так обрадовался. Потому что меня почти сходу встретил Тэхён. Он был очень дружелюбным и прикольным. Но… он потерял ко мне интерес буквально сразу после посвящения, я оказался ему не нужен. Никому не нужен. У всех тут свои компании и свои друзья. Завидую тебе. Ты просто всё время спишь и тебе не нужно ничьё внимание. А мне одиноко, — я приподнялся на локте, глядя на парня: взгляд невольно остановился на губах. — Если я тебя поцелую, ты снова проснёшься? Или мне просто не повезло тогда? — пробормотал я, уже приблизившись к его лицу. Сердце взволнованно стучало, но любопытство было сильнее. Я быстро коснулся чужих губ и мгновенно вернулся на свой мат в позу морской звезды, пытаясь унять дыхание. — Ты чего здесь разлёгся? — хриплый голос перебил мои тяжёлые вдохи. — На звёзды смотрю. — На потолке? — он недоумённо взглянул вверх, а потом снова на меня. — В твоих глазах. «Ранен» — судя по оторопелому Юнги, его сердечко было подбито. Пауза затягивалась, а мне уже наконец хотелось моргнуть, а не продолжать играть в гляделки с безмолвно нависшим надо мной парнем. — Передавай привет Большой медведице, мне пора, — и я вылетел из спортзала, не удосужившись даже убрать за собой мат. В следующий раз я встретил Юнги во дворе на скамейке. Он спал даже несмотря на откровенно ржущую компанию всего в полуметре от него. «Вот это крепкий у него сон» — подумал я, а следом «Значит сейчас мой поцелуй его точно не разбудит?». Дождавшись, когда народ немного разбредётся по делам и забавам, я присел у скамейки на корточки. Очевидно, Юнги что-то ел перед тем, как уснуть, потому что на его рубашке были крошки, на которые позарился какой-то очень голодный голубь. Он не стесняясь потоптался по парню, склевал всё что мог и свалил. После этого с мыслью «ну точно не проснётся», я поцеловал Юнги и отскочил на метр, чисто на всякий случай. — Снова ты? — холодный взгляд уже принявшего сидячее положение парня снова очерчивал барьер между нами, но, кажется, уже на порядок слабее. — А что я? Я просто гуляю. На облака смотрю, — улыбнулся, не отводя от него взгляда. — В моих глазах? Что ж, ответный ход удался. «Ранен» — теперь уже подбит я. — На небе, — и я зашагал прочь, нарочно выше запрокидывая голову, едва не врезавшись в одноклассника. Сидя на ступеньках дальней лестницы, где редко кто-то ходил, я размышлял о Юнги. У меня всё никак не укладывалось в голове, как такое может быть, что он всегда просыпается от моего поцелуя. — О, это ты, — рядом на ступеньку приземлилась пятая точка объекта моих дум. — Чимин, — решил вежливости ради представиться. — Да пофиг, — и его голова откинулась мне на плечо. Напрягшись так, словно мне надо было удержать не чью-то голову, а целую землю вместо слонов на черепахе, я не дышал примерно полминуты, а потом всё-таки произнёс: — Юнги? В ответ ровное дыхание. — Уснул? Серьёзно? — я неловко подёргал плечом, пытаясь того разбудить, но бесполезно. Похлопал по колену. Провёл ладонью по волосам. Потрепал за щёку. Подёргал за ухо. — Эй, ну проснись же, — заводил пальцами по худым рёбрам, пытаясь пощекотать. — Сейчас урок начнётся. Мне тебя здесь оставить? Тебе ничего за прогул не будет? Удобно будет спать без моего плеча прямо на ступеньках? Ну чёрт, — процедил с досадой и ухватил его за подбородок, запрокидывая голову парня выше, чтобы коснуться его губ поцелуем. — Я уснул? — Ага, прямо на моём плече, — демонстративно стряхнул несуществующую пыль с упомянутого плеча, в то время как Юнги старательно от меня отодвигался к перилам. — Уже прям затекло всё. — Ну бывает, — фыркнул он вместо извинений. — Мне что теперь массаж тебе делать? — А, ну раз ты сам предложил, — я поспешил занять место на пару ступенек ниже между его разведённых ног. — Ну давай, массажируй. — Вот ещё, катись отсюда. Я медленно стал наклонятся назад, пока моя голова удобно не разместилась на его причинном месте, а руки — на коленях. Глядя на его удивлённое лицо снизу-вверх, я слегка улыбнулся. — А когда ты спал со мной, был такой душка. В моей голове снова сухим голосом Яндекс-Алисы прозвучало «ранен», и Юнги слишком очевидно это подтверждал. — Чёрт, что ты творишь? — он оттолкнул меня и вскочил на ноги. — Я не спал с тобой. Построение предложения неправильное. — А чего так нервничаешь? — Я не нервничаю. Я спешу на урок, — и он ушёл, оставив меня в одиночестве посмеиваться над его реакцией. На уроке физкультуры, как это часто бывает, мне зарядили мячом в голову. И я, как это часто бывает, изобразил крайнюю степень травмированности, а именно якобы пошедшую носом кровь, и был отправлен на отдых в медпункт. В медпункте медсестра не была обнаружена, зато был ещё один такой же прогульщик как я. На больничной кушетке спал Юнги. Пожалуй, в этот раз он выбрал самое идеальное для сна место. Я покрутился возле него, раздумывая, нужно ли мне снова его целовать. Рассудок говорил «зачем?», а сердце «ну традиция ведь уже, ты чё». Авторитет у нас сердце, конечно же. Я наклонился, сделал свой «чмок», но вот выпрямиться не успел — Юнги открыл глаза. — Целовать что ли собрался? — Уже. В глазах парня был вопрос. Самый вопросительный вопрос самым вопросительным шрифтом с кучей вопросительных знаков в конце. — Между прочим, пятый раз уже, — деловито заявил я. В его взгляде к вопросительным знакам вперемешку добавились восклицательные. — Чёрт, так обидно, ты задеваешь струны моей ранимой души, — я драматично всхлипнул и присел к нему на край кушетки. — Так стараюсь, весь вкладываюсь в эти поцелуи, а о них даже не помнят. Как несправедливо. — Ты что несёшь? — он резким рывком сел так, что наши лица оказались непозволительно близко друг к другу — моё сердце пропустило удар. — Как насчёт шестого, который запомнишь? — и я накрыл его губы поцелуем до того, как он успел возмутиться. «Только бы не уснул» — крутилось у меня в голове на повторе пока мы целовались. Этот сладкий поцелуй был неуверенным и осторожным. Юнги после каждого касания чуть подавался назад, словно пытался отстраниться, прекратить и уйти, но потом передумывал и снова возвращался к моим губам. — Выходит, я теперь принц, — пробормотал я, разорвав поцелуй, но оставаясь всё также близко, чтобы чувствовать тёплое дыхание Юнги. — Что? — Ну раз ты Спящий красавец. — Я просто болен. Это нарколепсия. — Оу. Куришь, нюхаешь или колешься? — Идиот, — он пихнул меня в грудь. — Нарколепсия никак не связана с наркотиками. Просто я много сплю и часто засыпаю внезапно. — Наверное, ты не знаешь, но по школе ходит легенда, что с тем, кто сможет разбудить тебя поцелуем, ты станешь встречаться. Я сделал это пять раз. Так что сообщаю — ты мой. Будто брошенная на берег рыба, Юнги беззвучно открывал и закрывал рот. Словно бы собирался возмутиться, но не был уверен хочет ли он мне отказывать. «Убит». Я был доволен. Сильный и стойкий «четырёхпалубник» наконец повержен. А я, видимо, в этой игре оказался всего лишь маленьким «однопалубником», чьё наивное сердечко было отдано ещё в самую первую встречу.