Прошу, милая, доверься мне.

// Сосредоточенный взгляд, серьёзное выражение лица и сведённые брови полностью отражали настроение девушки. Девичьи ладони аккуратно касались больной руки Мегуми, пропуская через себя искорки силы, чтобы залечить повреждения. Трудоёмкий процесс протекает в полнейшем молчании, в которое была погружен мужская комната. Фушигуро любовался девушкой: выбившаяся из хвоста прядь изящно спадала на любимое личико; носик немного забавно морщился. Нежная кожа казалась ещё более хрупкой в этом приглушённом свете торшера. Взгляд перемещался на мягкий изгиб шеи и плеч, каждый раз подмечая новые детали. Мегуми обожал каждую частичку твоего тела. — Не смотри на меня так, — сдуваешь надоедливую прядь и поправляешь края спавшей с плеч кофты. Уши слегка розовеют от внимательного взора небесных глаз. — Как «так»? — хитро сщурив глаза, он посмотрел на тебя, вновь вызывая мурашки на мягкой коже. — Ты понял меня, — возвращаешь взгляд на мужскую руку, завершая лечение. — Так, теперь всего пару дней походишь с бинтом, а после можешь смело возобновить тренировки. Оставляешь лёгкие поцелуи на его шершавой ладони и уже собираешься встать, но Мегуми осторожно придержал тебя, не дав сдвинуться с места. — Останешься со мной сегодня? — и взгляд его такой чистый, мольба души в них отражалась. — Милый, ну конечно, — расправляешь белоснежное одеяло и забираешься поближе к нему, осторожно, чтоб не задеть больную руку. — Тебя что-то тревожит? — Не то чтобы я сильно беспокоился... — Мегуми не хотелось тратить эти несколько дней просто так. Он не привык к простому отдыху: ему всегда необходимо быть занятым делом. — Боишься, что отстанешь или станешь слабее? — проникновенно заглядывает в твои встревоженные глаза. Фушигуро понимал, что ему не нужно произносить это вслух: ведь ты его прекрасно чувствовала. — Солнце, ты должен позволять себе отдыхать от всего происходящего. Понимаешь? Это важно и для тебя, и для твоего организма. — Знаю, но... Непривычно, — твои горячие руки обняли за сильную спину мужчины, сквозь касания даря ту такую нужную ему сейчас поддержку. — Нет нужды заставлять себя столько работать, чтобы отвлечься от мыслей и чувств, — ладошкой ласково гладишь его по бледной щеке. — Я люблю тебя. И всегда буду любить. — Я тоже люблю тебя, принцесса, — пальцы обхватывают твои на его лице, губы нежно целуют родную руку. — Я здесь для тебя, — твоя мягкая улыбка и любящий взгляд заставляют сердце Мегуми сжаться от переполняющих его душу эмоций. — Всегда выслушаю, помогу. Мы есть друг у друга. «Помни это», — и он никогда не забудет об этом. И каждый раз, прижимая родное тельце ближе к себе, разделяя эту любовь между хрупким девичьим сердцем, подставляя своё сильное плечо, он будет помнить об этом, отдавая всё, что только мог, чтобы даровать ту же поддержку в ответ. Мегуми будет любить тебя всегда, вдыхать привычный аромат этих волос, касаться этой нежной кожи, целовать эти мягкие губы. — Как же ты прекрасна, — еле слышно шепчет, но ты отлично услышала эти слова, что произнесла его душа. — Доброй ночи, любимая. И в эту холодную ночью, под одним одеялом, горячее мужское тело будет согревать свою возлюбленную заботой, что текла по выстпуающим венам на запястьях. А тонкие пальцы будут крепко сжимать сильные руки своего возлюбленного. Только бы не отпускать. И он всегда будет держаться за них. Весь мир на двоих. Вся жизнь в одном человеке. Вся любовь в этом сердце.