Его солнце

Чтобы стать монстром,вовсе не нужно делать что-то особенное, достаточно просто ничего не сделать. ©Элой Морено "Невидимка".

— У-у-у,какие милые люди — скрипуче протягивает чей-то голос за спиной. Кенма оборачивается и утыкается взглядом золотистых глаз в толпу парней. Равнодушно окидывает шайку взглядом,и, мысленно прикинув,что пользы от диалога он не выведет,разве что новые синяки, собирается уходить. Парень уже было отвернулся,желая поскорее вернуться домой,но делает пару шагов и его грубо останавливает тяжёлая мужская рука, которая падает на хрупкое плечо Козуме и больно сдавливает его.— Я с тобой разговариваю, придурок. Оглох?! От резкого,грубого тона, Кенма крупно вздрагивает,что не остаётся не замеченным: — Ха,блять, только посмотрите на него,— обидчик мерзко усмехается,а хрупкий парнишка пытается выпутаться из его лап. Но всё тщетно,— Я только по-дружески по плечу похлопал,а ты уже дрожишь,как козлёнок. Стадо за их спинами противно загоготало,явно принося обидчику Козуме большую причину для гордости. — Слышь,блять,ты отвечать мне собираешься или мне тебя заставить?,— противный смешок перерос в напряжённую угрозу. Толпа зевак,уже обступившая Кенму и обидчика с ладонью на его плече, напряжённо ожидала дальнейшего развития сцены. — Мне нужно домой,отпусти.— хрупкий парнишка с осветленными прядями попытался скинуть руку со своего плеча. Но его грубо толкают к стене,прижав запястья к жёсткой поверхности бетона. Кенма больно ударяется затылком о кирпич и сдавленно шипит,чем приводит монстра перед ним в ещё больший азарт. Видя,что жертве больно,в смазливом лице обидчика сверкает азарт и желание затравить,чтобы кровью плевался.— Я сказал отвали,придурок! От колкости,что не прошла мимо ушей парня,у мучителя дёргается лицо и искажается злобной гримасой. — Чё ты там блять вякнул,пидор?!— а дальше мощный удар по виску,от которого Козуме вскрикивает и оседает наземь. Он не помнит что происходит в следующие секунды, лишь обнаруживает,что беспомощно крючится на холодном асфальте,что трётся об нежную кожу на щеке. Не успев очухаться,получает ещё больше зверский пинок под рёбра. Затем ещё и ещё. Он не может дать отпор и всё,что ему остаётся это закрывать лицо и голову от ударов. Он уже не кричит — сил уже не осталось. Из горла вырываются лишь сдавленные хрипы и тихие всхлипы. Наконец мучителю надоедает глумиться над парнем,и он ,бросив очередную оскорбительную фразу уходит. Вдоволь насмотревшаяся зрелищем шайка с диким гоготом уходит. И остаётся лишь толпа зевак,что в скором времени расходится,оставляя Козуме Кенму за своими спинами. Парень наконец слегка приоткрывает глаза,и медленно садиться, упираясь спиной в кирпичную стену. Бока невыносимо горят жгучей болью,от которой хочется приложиться головой о бетон. Да посильнее. Рёбра жутко покалывает,а в виске звенит так,что Козуме первые минуты не слышит посторонних звуков, только свои тихие всхлипы. И только одно чувство способно заглушить его физическую боль — обида. Жуткая обида на весь мир,и на всех,кто смотрел,но не пытался ничего сделать. Обида,которая сводилась к злости и граничила с ненавистью. Затем парень подтягивает к груди худые колени и,уперевшись лицом в них,надрывно плачет. Впитывает слезы в ткань брюк и крупно дрожит втягивая носом воздух сквозь одежду. И плачет,плачет,плачет... И плачет до тех пор пока чьи-то сильные,теплые ладони не подхватывают на руки. Пока знакомый до щелчка в груди, бархатный, успокаивающий голос,не звучит в его ушах. Пока его не прижимают к сильной груди,давая насладиться тёплом. — Как же тебя так угораздило,малыш— Кенма поднимает опухший взгляд на голос. Куро. Чёртов придурок, который вечно его спасает. Который вечно успокаивает, безвозмездно давая проплакать свою душу. Куро, в грудь которому он сейчас утыкается подобно потерявшемуся котёнку в поисках ласки. Козуме просто закрыл глаза, отчаянно пытаясь успокоиться в родных объятиях. Оглядев своего мальчика, Куро сводит челюсти так,что на них заходили желваки. — Кто это,блять сделал?— шипит он и сильнее прижимает Кенму к своей груди. Ответа нет, потому что Его Кенма слишком задумчивый мальчик,и он наверняка уже в сладком полудрёме. А Козуме слышит всё. Его куда-то несут,но мальчику с золотистыми глазами это неинтересно. Ему лишь хочется продлить момент как можно дольше. Дольше обнимать сильное тело,которое бережно сжимает его в своих объятиях,дольше вдыхать запах родной кожи. Он чувствует как хлопает входная дверь,как его мягко укладывают на мягкую кровать и, приподняв футболку,мягкие пальцы скользят по новоиспеченным ранам. И всё вокруг,и весь мир сужается до волшебных прикосновений Куро,до его пальцев,скользящих по животу. Парень аккуратно и нежно очерчивает ладонью раны и Кенма смотрит на его лицо. Казалось там собраны все эмоции, которые только есть: любовь,нежность,жалость и жуткая ненависть к тем,кто это сделал. — Малыш,кто это сделал,— ласково спрашивает Тецуро, аккуратно поглаживая впалый живот Кенмы. Получает хриплый ответ с именами обидчиков, который моментально засел в голове с целью хорошенько отодрать каждого,кто там был. Куро осторожно обрабатывает каждый ушиб, каждую ранку,не упуская лица. Аккуратно целует висок,на котором багровеет спекшаяся кровь. Мягко проводит указательным пальцем по кровоточащей губе,и целует уголок губ,заставляя Кенму приятно вздрогнуть. Золотистый взгляд снова встречается с темным,и Кенма благодарно улыбается. Наконец Козуме бережно укутывают в одеяло. Ложаться рядом и бережно сжимают в объятиях. Кенма проваливается в сон,тихо посапывая. Куро утыкается носом в спину Кенмы, мысленно обещая себе найти монстра, который прикоснулся к его солнцу.