Наш тёплый рассвет

Страхи из детства преследуют нас всю жизнь. Кто-то боится темноты, из-за жутких баек, рассказанными родителями, кто-то не любит собак, из-за дворняги, что укусила за голень, а кто-то просыпается от мерзких кошмаров, где вновь становится беззащитным ребёнком борющийся за свою жизнь с монстром, который кажется находится везде. Ты не знаешь, как он выглядит или как звучит его голос, но ты чувствуешь его присутствие, его желание заполучить тебя. Ты пытаешься бежать, но ноги вросли в рыхлую землю, дохлой плотью; пытаешься закричать, но воздух режет мёртвая тишина, начинающая давить всё сильнее на детское тело. Пустота нападает на тебя, заставляя сжаться в маленький клубок страха, обиды и ненависти, но твои конечности, давно отравленные ртутным воздухом, лишь колышутся от безумного, завывающего ветра, а тьма присущая этому месту, обволакивает и прожигает кожу насквозь, обнажая дикий страх внутренностей, словно снимая кожуру с будущей пищи. Но поглощать добычу не спешит, она ждет, когда та достигнет точки кипения и будет в самом соку, что бы медленными, тягучими, как мёд, движениями с громким чавком, разорвать тебя и раздробить все кости, не оставив не единой слабой мышцы или длинной связки. Монстр пугает тебя, не оставляя шанса спастись. Ему доставляет удовольствие твоя дрожь в теле, твои распахнутые глаза, с панически бегающими зрачками. Он смеётся тихо, прямо на ухо, чтобы жертва слышала его веселье и озорство, смех переходит в истерику и оглушает ребёнка. В голове лишь отголоски собственного страха и безудержный рёв существа. Ты уже не мыслишь, ведь он поедает твой гнилой мозг и усмехается, пока из чёрных дыр текут кровавые слёзы. Вокруг тебя лежат разлагающиеся трупы твоей сестры и друзей, скоро к этой сопревшей куче добавится ещё одно бездушное бесполезное тело, у которого не будет лица и имени. И это будешь…

***

Акутагава рывком поднялся с постели, в его глазах мелькала паника и отчаяние, на лбу выступила испарина, а футболка намокла от пота. Он громко дышал и старался отвести наваждение, в груди бешено билось сердце. Тихо встав и нашарив рукой на тумбочке очки, он вышел из спальни и пошёл на балкон. Осторожно закрыв дверь, и щелкнув зажигалкой, Рюноске облегчённо выдохнул. Дым от сигареты тонкой струйкой обволок лёгкие и вытолкнул липкий страх от сна. Из головы лёгким ветром унеслись мерзкие воспоминания о произошедшем. Дышать стало легче. За спиной тихо скрипнула дверь, от чего парень вздрогнул и резко повернул голову. Из проёма выглядывали два больших сонных глаза, вскоре показалась шея, а потом и тело, закутанное в одеяло. Ацуши молча подошёл к Рюноске и накрыл одеялом, тем самым, обнимая парня. Сначала он безмолвно вглядывался в рассеянную темноту, а потом, медленно переведя глаза на Акутагаву спросил: —Что тебе снится? — Вопрос не был настаивающим, а скорее обеспокоенным. —Ничего хорошего.- Акутагава сильно затянулся, не нарочно показывая, что тема ему неприятна. Они никогда не говорили про прошлое друг друга, потому что оно было слишком тяжёлым для самого себя, не то, что для другого. Они не говорили про прошлое друг друга, но знали, что оно мешает настоящему. Поэтому Рюноске добавил: —В том месте меня нашёл Дазай и забрал в мафию.- Сигарета догорела до фильтра, поэтому парень затушил её и поджёг вторую. Повисла долгая пауза, в тишине, которой было слышно гудящие мысли друг друга. Они пробегали слишком быстро, чтобы думать над ними, но их смысл улавливался и оставался на подкорке мозга. —Давно тебе снится это место? — Неожиданный вопрос отогнал тишину вместе с мыслями-мотыльками в квартиру. —С того момента как Дазай ушёл из Портовой Мафии.- На этом моменте голос парня чуть дрогнул, но он только продолжил выкуривать вторую сигарету. Он не любил говорить об уходе своего наставника столько, сколько о трущобах, где его нашли. Больше Ацуши ничего не спрашивал, а воздух на балконе стал менее напряжённым. Акутагава почувствовал, что где-то под одеялом пальцы парня начали вырисовывать странные узоры на руках Рюноске, а сам Ацуши осторожно положил голову на плечо любимого. Это расслабляло Накаджиму, поэтому через несколько минут было слышно, как он мягко посапывал парню на ухо. Сам Акутагава, закуривая третью сигарету, в блаженстве прикрыл глаза и чуть ухмыльнулся. Накаджима был тёплым и всегда, когда они спали, парень обвивал тело Рюноске своим ногами и, уткнувшись в спину, грел его. Но сейчас, стоя на продуваемом балконе и укутавшись одним одеялом, парень всё также отдавал тепло своему любимому. На улице начало светать, солнце поднималось из-за горизонта, мягко огибая и грея своими слабыми лучами два тела, прижавшиеся друг к другу. Кошмары жителей Йокогамы отступали и пропадали в листве деревьев или тёмных закоулках, чтобы набраться сил, а ночью снова посетить все дома города, напомнив людям их страшные тайны прошлого. Рюноске осторожно поднял спящее тело Ацуши и понёс в спальню. Сон, что так сильно его напугал, забылся, как и рука, мягко державшая его запястье сегодняшней ночью.