Звездная пыль

      Лес — большой и живой организм. Он пахнет травой, свежестью росы и рассветным солнцем, прячущим свое величие сквозь густые ветви векового дуба. Дикая вишня, и ее маленькие плоды превращаются в сморщенных сморчков, иссыхая до краев. Рядом же разлогая яблоня, сохранившая несколько яблок после проливного дождя, путается с ветвями лещины. Зеленый цвет застилает взор, отправляет человека к истокам существования, к своей былой природной среде. Мягкий салатовый перетекает в изумрудный, кляксами на полотне расположились яркие цветы и рыхлая земля со своими оттенками коричневого, доходящего до желтого.       Чимин дышит воздухом дающего жизнь, расправляет крылья невиданной красоты и обнимает ствол любимого дерева. Крылья полупрозрачные, с тонкой позолотой — нитями, что идут от начала до конца. Они сияют при свете солнца мягким розовым и лавандовым, в темноте же превращаются в благородство — фиолетовый и малиновый. Пыльца, напоминающая песчинки, осыпалась наземь, стоило только взлететь, оставляя после себе чарующий след.       Фея Чимин здесь свободна и счастлива, как не была никогда раньше, в своем пыльном городе полном людей. Мягкая трава щекочет его голую кожу, а знакомая бабочка останавливается в белоснежных, мягких волосах. Уют, любовь и спокойствие заполняют крошечное сердце.       Он пришел сюда вновь, как и год назад, чтобы восполнить запасы пыльцы. Наслаждается мгновениями жаркого лета, зная, что скоро ему придется уйти в дом, к теплому одеялу и рубашкам пахнущих его любимым мужем.       Приближающая течка на губах оседает нежным смородиновым вкусом, из-за усиления аромата Чимина. Он целует шершавый ствол, оставляя то, что ему дорого, пусть и ни одно растение не может ответить ему. Это и не важно, главное любовь и искренность парящая вокруг.       Пак идет по растоптанной дорожке, рассматривает все вокруг, будто видит впервые и улыбка с его лица так и не сходит. Он расправляет крылья, дрожащие у него за спиной и поднимается вверх, к небу и солнцу — названным родителям. Летать — это непередаваемое чувство невесомости, бьющий в спину ветер, проникающий под рубаху и легкие брюки. Перед ним большой мир: вот величественным лес, их крошечный домик скрытый деревьями и различные звери, что движутся в разные стороны по своим делам.       Пыльца заканчивается достаточно быстро и он вынужден вернутся домой. Юнги не видно поблизости, и фей тягостно вздыхает, кусая пухлые губы. За сменой полета ходьбой, замещается и настроение, на более тягостное, муторное и спокойное.       Приходит время течки. Организм дает ему сигналы достаточно прозаичные для такого вывода. Тем как душно и жарко стало вмиг, испарина на лбу раздражала, а пальцы рук наоборот превратились в ледышки. Дырочка увлажнилась из-за количества смазки, а запахи стали ощутимее, особенно сладкими и даже удушливыми. Фей раздражался все сильнее, жаждущий спрятаться в своем любимом месте, где его никто не найдет. Из-за этого он торопливо передвигался, спотыкаясь босыми ногами о густо растущую траву.       В домике пусто, пахнет можжевельником — запахом Юнги, что окутал все пространство и принес долгожданное удовлетворение.       Чимин открывает шкаф, ищет самые лучшие и ароматные вещи, расставляя их на кровати своеобразным кругом. Он теребит пальчики, думая о том, как лучше всего расположить рубашку, и приходит к прекрасному решению. Снимает свои одежды и надевает вещь Мина, мурлыча от удовольствия.       Он как кошечка заползает в свой домик, подгибает ножки под себя и дергает беспокойно носом, дурея от аромата. Смазка густая и прохладная вытекает из ануса, пачкая простыни, все тело горит и возбуждение исходит от самих кончиков пальцев до макушки. Терпкое такое, безумное, в животе тянет и он ерзает ногами, сжимая руками аккуратный член, с багровой головкой.       Член пульсирует в руке, а дырочка сжимается, ожидая когда же к ней прикоснуться наконец-то. Чимин расправляет крылья, дышит тяжело и изучает потолок перевернувшись на спину, скользя влажными от смазки пальцами по телу. Мягко трет стеночки коротко подстриженными ногтями, хнычет тихонько и малу-помалу вводит первую подушечку внутрь. Вторая рука продолжает наглаживать член, пока первая играется с влажным местечком, славно принимающим его пальцы.       Он стонет тихонько, дышит рвано и все трется беспокойно о вещи, в своем гнезде. Носом тычется в нестиранную рубашку своего Юнги и вводит первый палец полностью. Капельки пота капают с носа на постель, а бедра такие влажные, горячие.       Течка требует продолжения и фей добавляет еще два пальца в анус, толкается на полу-вздохе взад-вперед, замечая краем глаза как с леса вернулся Юнги. Он продолжает, наслаждаясь сквозь дымку возбуждения этими глазами хитрыми и дергающимися острыми ушками эльфа Юнги. Ему нравится когда на него смотрят так, ласкают без касаний и жаждут дотронуться, словно он мираж.       Его потряхивает от возбуждения, и он очень быстро кончает, замычав куда-то в чужие шорты, сцепив зубами ткань от удовольствия. — Тебе плохо, мой маленький? — задает риторический вопрос эльф. Он ласкает пальцами животик, с разводами спермы, сияющей из-за блесток в ней. Течка нужна феям, чтобы накопить пыльцу для полетов и, конечно, для оплодотворения.       Юнги целует мокрые бедра феи, обхватывая своими ногами его ноги, боясь сесть всем весом. Крылышки дрожат, а пыльца пачкает подушку, все вокруг так ярко сияет, как звездное небо, и солнце на ней розовощекое посередине расположилось. Эльф облизывает соленую кожу, двигается к полувставшему члену, облизывая его как конфету. Смазка и впрямь пахла чем-то волшебно сладким, как ириски, или у Юнги совсем поехала крыша.       Он не прикасается к гнезду, зная, что на него «нарычат», и просто ждет ответа, расцеловывая горячее тело. — Очень, приласкай меня, пожалуйста, — просит совсем не умоляюще, из-за интонации, скорее требующе и расставляет ножки в стороны, помогая себе руками. На пальце сверкает обручальное кольцо, а дырочка такая красная, вся в прозрачной смазке, напоминающая гель из алоэ.       Юнги снимает одежду, кидая ее куда-то на пол, царапает неаккуратно своими мозолистыми руками мягкую кожу, и воркочет подле него. Ушки на его голове забавно дергаются, и Чимин мягко поглаживает их, зная как эльфу это приятно. Мин будто лакает молоко, не стесняясь, толкается языком внутрь и руками бедра удерживает, приподнимая их изредка для удобства.       Фей наслаждается видом, постанывая от удовольствия и сжимает пальчики на ногах, когда язык проникает все глубже и глубже. Юнги поднимается к мошонке, целует сладко головку, весь липкий и блестящий и улыбающийся. Он расстегивает свою рубашку на Чимине, и засосами поднимается все выше и выше к венке на горле, несильно прикусывая ее.       А после наконец-то целует, передавая вкус смазки фее, языком сцепляясь с чужим и забывая дышать. Воздух в комнате такой прелый, душный и звуки пошлые раскатом грома по всей округе звучат. Чимин стонет с каждым разом громче, обхватывает любимую шею и ноги закидывает на бедра Юнги, сцепляя их в замок.       Юнги не скупится на ласки, отдаваясь полностью процессу и когда видит этот взгляд наполненный одной лишь похотью, входит одним толчком. Ножки на его бедрах дергаются, как и крылья за спиной феи, а губы эти пухлые, влажные от слюны открываются шире издавая громкие стоны.       Толчки нежные, но четкие, такие, чтобы не устать на первом проникновении и оставить силы на продолжение. Тело под ним влажное, жаждущее большего и подмахивающее каждому толчку. Член входит внутрь с легкостью, благодаря смазке и растяжке, снимая всю возможную боль автоматически. — Все хорошо, Чимин-и? — спрашивает, и так прекрасно зная ответ, ускоряя движения бедрами. Крупные ягодицы в руках как шарики, и он наглаживает их, мягко похлопывая, и в лоб целует, хихикая возле красного ушка. — Быстрее, пожалуйста, — он закрывает ладошками красное лицо и несдержанно вскрикивает, когда толчки становятся быстрее в два раза. Кровать ударяется о стену, а дыхание сбитое, как после кросса у двоих.       Пыльца разлетается возле их тел, когда оргазм накрывает волной. И столь сладок тот момент, когда два тела сливаются в объятиях, воркоча друг-другу нежности прямо в губы, и устало улыбаясь друг-другу.       В лесу снова становится спокойно, а двое засыпают, поглощенные любовью целиком и полностью.