Шутки судьбы

      Он думал, что умер.       Он ожидал этого.       Но чего он точно не ожидал -- так это того, что очнётся от теплых солнечных лучей, падающих на его лицо, а так же ноющей, расползающийся по всему телу боли.       Что почувствует уже знакомый запах летнего солнца, буйного ветра, сочной зеленой травы и крепкого черного чая.       Что услышит доносящиеся с улицы голоса и звуки царившей там спокойной жизни, будто и не омраченной множеством воин.       Что увидит вокруг пространство юрты. До боли знакомой, светлой юрты, в которой много мягких ковров и корпе украшенных ою, что лежали по всему полу или висели на стенах, придавая уют и тепло.       Но, что было неожиданней всего? Определенно то, что он увидел рядом сидящего, и о чем-то думающего, казаха. И нет, не его присутвие удивляло. Он уже успел понять, что находился именно в его юрте.       Удивляло то, что Казахское Ханство выглядел... Обеспокоенным. И кажется, вызвало у него беспокойство ни что иное, как состояние джунгара.       Не смотря на то, что в последнее время их отношения заметно улучшились, для Ханства это все равно было довольно удивительно.       И, как он думал, был большой шанс того, что ДХ лишь сам себе напредстовлял это все. Но, почему-то хотелось верить, что он не просто это все додумал, и казах на самом деле беспокоился о нем.       А тем временем, пока он думал, не сводя с казаха глаз, тот, видимо, почувствовав его взгляд, посмотрел на раненного и мягко тому улыбнулся. -- Очнулся. -- облегчённо вымолвил он столь тихо, как будто это был просто шелест оподающих, сухих листьев под потоками лёгкого ветра. -- Как ты себя чувствуешь? -- Могло быть и лучше. -- хриплым голосом вымолвил джунгар. Горло несчадно саднило и слова давались с большим трудом, что, впрочем, не шло ни в какое сравнение с острой болью от ран по всему телу.       Но он сделал вид, что ничего подобного и не чувствовал. -- Хотя бы жив. -- теплая ладонь мягко легла на лоб ДХ, кажется, меряя температуру. А после исчезла, оставляя после себя прохладу.       Невольно, уже бывшая страна поймал себя на том, что тянется за этим теплом, притягивая чужую ладонь обратно к своему лбу.       Он замирает сам. Видит, как то же сделал и казах. И они некоторое время так и сидят, лишь смотря друг на друга, а младший из них ещё и ругает себя за столь поспешное, порывистое действие, вызванное непонятно чем.       Первым нарушил безмолвие Казахское Ханство, потрепав младшего по макушке.       Кажется, он решил просто сделать вид, что не произошло ничего особо удивительного, что могло бы хоть что-то значить. Будто произошедшее было обыденностью.       И младший с этой реакцией смирился быстро, ибо так вправду было проще, удобней.       На самом деле, ему хотелось бы, чтобы это вправду было или стало какой-то обыденностью. -- Это чудо, что ты ещё остался жив. Все твои земли завоевала Цинская Империя, а людей осталось совсем мало. Да и раны твои очень серьезны. Лечится придется долго. И одно крыло сломано, так что, я даже не знаю, когда ты сможешь снова взлететь. -- Понял. -- кивает джунгар, медленно чуть сжав и разжав кулаки. Новости были не из лучших конечно. Но... Он сможет как-то с этим смириться. Другого выбора у него и не было. -- А как я оказался здесь? -- Тебя принес один из твоих людей, которому удалось сбежать. -- произнес Хан, вспомнив, как был удивлен, когда на его земли был наплыв джунгар, ищущих убежище.       И когда двое молодых парней приволокли к нему еле живого ДХ, что был в бессознательном состояний, умоляя помочь их стране.       Казах тогда быстро согласился, забрав раненного к себе и занявшись его лечением. Не без помощи более профессиональных лекарей конечно. -- Ты довольно долго пробыл без сознания. Признаться честно, в один момент я даже побоялся, что ты не очнешься. -- продолжил старший.       После первой недели эта мысль просто закралась в его разум и заставила знатно поволноваться. -- И сколько я пролежал так? -- на лице у обладателя серых крыльев была заметна легкая хмурость. Он что, так долго провалялся, что его даже мертвым считать начали? -- На самом деле, не столь много. Две недели. Но серьезность твоих ранений пугала. -- Вот как...       В итоге, спустя недолгое время непродолжительного разговора в юрте вновь настала уютная тишина, прерываемая лишь шорохом одежд Казахского Ханства, что принялся теперь заниматься какими-то своими делами.       Джунгар не особо обращал на это внимание, а потому не мог сказать точно, какими именно. Замечал лишь только то, как его истинный часто выходил из дома. -- Тебе не помешает поесть. -- через время произнес казах, устраивая небольшой, низенький столик около гостя и накрывая дастархан. -- Спасибо. -- благодарно кивнул Джунгарское Ханство.       Кажется, от всех произошедших неприятностей оправится удасться быстрее, чем предполагалось.

***

      Дни были необычайно спокойны и уютны. И джунгар впервые мог ощутить себя просто... Счастливым и в безопасности, без обходимости постоянно воевать, защищать себя, свою территорию и своих людей.       Конечно, джунгар очень даже любил битвы, этот адреналин в крови, будоражущее чувство опасности и неизвестности. Любил драться, не скрывая своих сил и выкладываясь на всю.       Он даже в какой-то момент начал думать, что все эти войны и есть его смысл жизни и единственное увлечение. Что ничего более никогда уже не будет для него интересней и захватывающей, чем все это.       Но эти предположения слегка изменились благодаря одному казаху, что будто бы привносил покой везде, куда бы он ни шел. И это ему тоже нравилось.       Он начал по-настоящему любить и дорожить тишиной и спокойствием и любил это.       Любил Казахское Ханство.       Но себе бы он в этом не признался никогда.       Он продолжал убеждать себя, что то, что они соулмейты -- не имеет никакого значения. И что ему на это все равно, а казах -- просто стал для него кем-то вроде друга и не более.       Честно, никто, даже сам он не смогли бы объяснить причину того, почему ДХ так рьяно отрицал свои явно очевидные чувства к своему истинному.       И несмотря на это продолжал подмечать какие-то мелкие детали в КХ.       Например, он заметил то, как сильно тому нравились разные небылицы, сказки, сказания, мифы и легенды. Казах был готов просто часами их слушать, читать или рассказывать. И было правда интересно его слушать.       В такие моменты он казался таким увлеченным. И ойрат любил смотреть на то, как загорались его глаза и начинали немного трепыхать крылья.       Он и сам часто рассказывал легенды своего народа. И каждый его рассказ старший слушал с предельной внимательностью, что польщало и казалось милым.       Так же он отметил интерес Казхского Ханства к музыке, в особенности тот любил кобыз.       И играл на нем потрясающе, что джунгару хотелось все слушать и слушать эту чарующе-прекрасную мелодию.       Еще, в одном из очередных разговоров за чаепитием, КХ вскользь упоминал то, что находит довольно красивыми цветами сирень.       Неизвестно как и зачем ДХ это запомнил. Но, кажется эти цветы ему нравились.       Об этом он, кстати, как раз и думал сейчас, сидя на окраине аула и смотря на людей, что готовились перекочевать на более Южные земли.       Была поздняя весна, все цвело, а погода была прекрасна. И наслаждаться этой атмосферой труда не составляло. Она успокаивала и чем-то напоминала казаха.       Выглядел сейчас джунгар намного лучше, чем всего месяц назад, хоть пару бинтов и осталось, да и способность летать пока не вернулась и крылья были так же покрыты толстым слоем бинтов. Вообще, было бы прекрасно, если бы она, способность летать, в целом вернулась...       Сидел он так долго, пока в его голову не пришла одна интересная идея. Может, проверить, вправду ли нравятся КХ сирень, либо нет.

***

-- Да, думаю, будет лучше идти на Восток. -- кивает Ханство, что стоял с аксакалами, обсуждая то, куда бы было лучше кочевать сейчас. -- Я тоже так считаю. Во-первых это будет удобнее... -- начал один из аксакалов, но был прерван приходом в их компанию еще одной страны. -- Доброе утро, Господин Джунгарское Ханство. -- начали приветствовать его люди, на что упомянутый отвечал лишь кивками. -- Доброе утро. Тебе что-то было нужно? -- спросил его КХ, улыбаясь мягко, в своей привычной манере. -- Да. Нужно было. Пойдем со мной. -- прямо произнес младший, смотря на истинного как всегда с долей самоуверенности, а так же... Смущения?...       Нет, Казахскому Ханству точно это лишь показалось, вот и все. -- Извините, мы скоро вернёмся. -- виновато улыбнулся кочевник своим людям, после же повернувшись к джунгару, что сразу начал вести его куда-то. -- Куда мы? -- Никуда.       Они остановились средь степи, вдали от самого аула и около одиноко стоящего дерева. Младший потреблвал: -- Закрой глаза.       И казах закрыл. Ведь, почему бы и нет? По крайней мере, он уверен, что Джунгарское Ханство не причинит ему вреда. Не теперь. Если бы хотел, давно бы причинил. Возможностей у него была целая дюжина.       Закрыв глаза, белокрылому оставалось лишь только слушать. Слушать шорох падающей листвы и одежд другой, уже недействующей страны. Слушать его отдоляющиеся и приближающиеся обратно шаги.       А так же чувствовать осторожное касание к своим волосам. Чужое горячее дыхание, прямо вблизи от собственного лица Хана. И легкую тяжесть, что легла на его макушку. -- Можешь открывать. -- раздалось, на этот раз, на приличном расстоянии двух метров.       Открыв свои золотые очи, первым, что увидел Хан, было то, как напротив него смущённо мялся джунгар.       Это было мило...       Но, вторым, что почувствовал, было острое желание чихнуть, что он и сделал.       Джунгар теперь обеспокоенно смотрел на раз за разом чихающего казаха. -- Ты в порядке? -- Да. В порядке. -- сказал он, но не закончив предложение, вновь чихнул, после чего снял с головы красивый венок, из сирени, ромашек и... Роз.       Из уст Хана раздался тихий вздох вперемешку с очередным чихом. Он благодарно улыбнулся соулмейту. -- Спасибо. Очень красивый венок. Но боюсь, надеть я его не могу. -- Почему? -- Розы. -- ...Розы? -- да, наверное, глупо было вот так переспрвшивать, и сам он чувствовал себя неловко, но он правда не мог понять, что не так с этими цветами. -- Да. У меня на них аллергия.       А. Ааа.       Теперь все стало более понятно. -- Извини... Я не знал. -- неловко помявшись, -- он ненавидел то, что рядом с этой страной был будто бы ребенок и вел себя так... Так! -- произнес джунгар.       Теперь казах будет на него злиться, и вся та мягкость и доброжелательность пропадут, да?... -- Ты не виноват. И венок правда получился очень красивым. И сирень мне нравится, интересно, как ты угадал с ней. -- к удивлению джунгара, привычная ласковая улыбка никуда не делась. -- Это секрет. -- сказал он, не сдержав и своей ответной улыбки.

***

-- Ну какой же ты неаккуратный. -- цокает джунгар, сидя перед казахом и обрабатывая рану на плече того.       Совсем недавно состоялась стычка между Казахским Ханством и Империей Цин, во время которой первый, лично участвовавший в ней, получил рану на плече.       А после его прихода в аул, получил пару недовольных замечаний и наставлений от отца, и довольно много недовольства от джунгара.       Последний, впрочем, несмотря на свое постоянное бурчание о том, как неаккуратен Хан, сам вызвался помогать ему с раной, чем сейчас и занимался. -- Я знаю. Но, не всегда удается уследить за всеми пулями и стрелами. -- произнес Хан, которому уже немного начали надоедать не прекращающиеся жалобы от ДХ. -- А зачем тогда вообще решил участвовать там сам? -- А зачем ты лично участвовал во всех своих воинах? -- ответил вопосом на вопрос Хан, на что черноглазый не нашелся с ответом. -- Это ничего не значит. И мне теперь приходится с тобой возится. -- Со мной все хорошо. Это всего лишь рана, ты можешь даже не лечить меня, я вполне справлюсь сам. И хватит бурчать. -- упрекнул КХ. Но джунгар продолжал лечить, как и продолжали сыпаться из его уст жалобы.       Но, в один момент, когда Джунгарское Ханство уже накладывал бинты, терпение старшего начало подходить к концу.       Джунгар почувствовал касание теплой, сухой ладони, со множеством мозолей, к своим щекам. И то, как его лицо чуть приподнимают. -- Что- -- хотел было он задать вопрос, но вмиг прервался, чувствуя на своих губах чужие, теплые и обветренные. Глаза, словно глубочайшая бездна, распахнулись в сильнейшем удивлений.       Джунгарское Ханство уже успел признаться себе в том, что любил казаха что хотел его коснуться, обнять, поцеловать. Но был слишком горд, чтобы об этом говорить или показывать.       Но сейчас, в этот момент, чувствуя чужие столь желанные губы, был готов отказаться от любой гордости, лишь бы происходящее продолжалось. Лишь бы не заканчивалось никогда.       Отмерев, и быстро закончив с бинтом, кажется, он был наложен очень неаккуратно, мужчина обвил руками шею казаха. С удовольствием ощутил то, как язык того прошелся по его губам. И с таким же удовольствием их разомкнул, позволяя углубить поцелуй.       Было приятно и даже очень вот так целоваться. И чувствовать то, как его обвивают, обнимая, руки любимого человека.       Черные глаза прикрылись, позволяя их обладателю полностью погрузиться в эти чувства, потеряв всякую связь со всем остальным миром.       Сейчас, именно в этот момент, существовали только он и Казахское Ханство. Лишь они вдвоем.       Не менее приятно было ощущать чужие губы у себя на шее. Особенно волшебными ощущения становились, когда язык проходился по нежной коже шеи, оставляя мокрую дорожку.       И ДХ совсем потерялся в ощущениях, когда шершавые ладони огладили его талию, бедра, грудь. Поглаживаюше прошлись по спине. Легко оголили кожу на плечах и ключицах.       Собственные руки бывшей страны сейчас были запутаны среди голубых волос казаха, которые он, незаметно для себя, распутал неизвестно в какой момент.       Когда на плече был оставлен не больный, но вполне ощутимый укус, из уст ДХ вырвался стон. В свободных штанах стало намного теснее обычного.       Приоткрыв глаза, черные, скрытые за пеленой возбуждения, и золотые, уверенные и столь соблазнительные, очи встретились. На устах Хана заиграла ухмылка. -- Больше не хочешь жаловаться? -- жаркий шепет в ухо джунгару, что уже почти таял под этими прикосновениями. Губы казаха как бы невзначай коснулись мочки чужого уха, а после, прежде чем отстраниться, обхватили его.       Даже если бы ДХ хотел что-то ответить, он все равно бы не смог этого сделать. Ни в этом состояний.       Сейчас он мог лишь промычать что-то нечленораздельное, вовлекая истинного в еще один приятный поцелуй, обнимая того за плечи. -- Это хорошо~ -- после поцелуя вновь произнес КХ, повалив младшего на корпе.       Колено дразняще прошлось по паху джунгара, где отчётливо показывалось его возбуждение, вырывая еще один стон, на сей раз погромче.       А после, это внезапно прекратилось. -- Если мы решили этот небольшой спор, то пожалуй, я откланяюсь. Мне надо обсудить кое-какой вопрос с отцом. -- попровляя волосы произнес казах. И ушел.       А Джунгарское Ханство же остался лежать на мягком корпе, смотря на шанырак, с болезненным возбуждением в штанах, мысленно проклиная этого чертовский привлекательного и жестокого казаха.

***

-- О чем думаешь? -- Казахское Ханство обняли со спины, прижавшись к его плечу лбом. -- Да так. Ни о чем таком. -- покачал тот головой, с улыбкой повернувшись к своему возлюбленному и ласково коснувшись губами его щеки, на что получил довольную улыбку. -- Но мне все же интересно узнать о твоих мыслях. -- спросил он, теперь просто встав рядом с соулмейтом и смотря на резвившуюся недалеко детвору, среди которых была и маленькая, яркая страна, с красными волосами, золотыми глазами и рыжими крыльями. -- Не стоило тогда вступать в подданство к Российской Империи. -- вздохнул казах, раскрыв причину своей хмурости. -- Ты не виноват. Ты не мог знать, что будет в будущем. И во всяком случае, мы справимся со всем. -- взяв ладонь казаха в свою и чуть сжав ее, сказал джунгар, ласково поправляя венок из ромашек и сирени на голове у любимого.       Даже если русские добьются своего. Это ничего. Они будут впорядке до тех пор, пока они вместе.